# Москва

Ник Картер

ьь


Ник Картер


Москва


перевел Лев Шкловский

Посвящается памяти погибшего сына Антона.


## Глава 1


Лунный свет сиял на озере Мид на востоке. Я стоял перед окном, высоко над остальным миром, слушая грохот, гудение и гудение снизу. Даже здесь, в отеле, шум Лас-Вегаса не был подавлен. За толстыми стенами действительно становилось немного слабее, но у вас не было возможности забыть, где вы были - веселая столица мира. 'Ник? Ник, ангел, ты встал? Позади меня зашуршали простыни. Хотя я не зажег лампу, в окно падало достаточно лунного света, чтобы увидеть длинные ноги Гейл, двигающиеся под простыней.


«Иди спать», - прошептал я. «Я чего нибудь выпью». Она издала протестующий звук. Простыни снова зашуршали, и ее длинное, стройное, обнаженное тело вышло из постели. Она с полузакрытыми глазами двинулась ко мне. Она снова издала протестующий звук. Когда она была рядом со мной, она сначала прижалась лбом, а затем носом чуть ниже моего плеча, между моей шеей и моей рукой. Она смущенно повернула голову набок и тяжело прислонилась ко мне. Она испустила долгий, глубокий вздох удовлетворения. «Возьми меня, пожалуйста», - сказала она голосом маленькой девочки.


Кубики льда упали в мой пустой стакан. Обняв ее за плечи, я повел ее обратно в кровать. Сначала она села, потом растянулась на спине. Я посмотрел на нее и увидел, как лунный свет отражается на пышных изгибах и мягких впадинах.


Гейл Блэк была участницей девичьей ревю-группы в Лас-Вегасе. Каждую ночь они и еще сорок девять красивых молодых женщин одевались в дорогие костюмы с перьями и танцевали. Когда я впервые увидел это, меня поразило, что кто-то смог найти столько пар красивых ножек и поставить их в ряд.


Я встретил Гейл в отеле. Я шел на завтрак и остановился на мгновение, чтобы бросить четверть доллара в торговый автомат. Последовал звук колес, затем щелчок тормозного колеса, чуть позже еще один щелчок, а при третьем щелчке раздался звук падающих денег. Теперь у меня было шесть четвертей доллара.


А потом я заметил Гейл. Похоже, она тоже шла в столовую. Должно быть, она обернулась на звук падающих денег. Она стояла на пороге столовой и смотрела на меня с вопросительной улыбкой. Я засмеялся в ответ. На ней были узкие розовые брюки и белая мини-юбка, которая свисала чуть выше пупка. На ней были туфли на высоком каблуке. Волосы у нее были цвета красного дерева, длинные и густые. Вы можете многое из нее сделать. Если женщина носит его безупречно, без единого неуместного волоса, можно смело сказать, что она очень тщеславная, сдержанная и спокойная. Такая женщина, которая позволяла своим густым волосам распухать, производила впечатление распущенности, отпускающей.


Вдруг она пришла ко мне. У меня в руке подпрыгивала четверть доллара, когда я пытался решить, сбежать ли с деньгами или попробовать еще раз. Я начал понимать, как эти бедняки могут пристраститься к азартным играм. Но когда ко мне пришла эта девушка, я забыл про четверть доллара, азартные игры и Лас-Вегас.


Это был почти танец. Движение было легко описать: просто поставьте одну ногу перед другой и идите гулять. Но это красивое существо двигало не только ногами. Ее бедра покачивались, ее спина была вытянута, ее груди выступали вперед, ее плечи были отведены назад, ее танцевальные ноги делали длинные пасы. И всегда был этот смех.


«Привет», - сказала она голосом маленькой девочки. "Ты выиграл?"


'Ах


«Знаешь, после последнего шоу я бросил в эту штуку пять долларов и ничего не выиграл. Сколько у вас есть денег?


«Четверть доллара».


Она издала цокающий звук языком и встала на одну ногу, немного согнув другую. Она задрала свой острый нос и постучала ногтём по зубам. «Вы никогда не выиграете с помощью этих глупых устройств. Я думаю, что эта штука никогда не окупится ». Она посмотрела на торговый автомат, как будто это был кто-то, кто ей не нравился.


Я успокаивающе посмеялся. «Послушай, - сказал я, - ты уже завтракала?» Она покачала головой. «Хорошо, могу я предложить тебе завтрак? Это меньшее, что я могу сделать сейчас, когда я выиграл полтора доллара денег ».


Она рассмеялась еще шире и протянула руку. «Меня зовут Гейл Блэк. Я работаю в журнале ».


Я схватил её за руку. «Я Ник Картер. Я в отпуске. '


Теперь лунный свет сплетал серебрянный луч и тени обнаженного тела Гейл. «О, Ник, - пробормотала она. В комнате внезапно стало очень тихо. Казалось, что шум казино заглушается нашим дыханием и движениями наших тел на простынях. Я почувствовал, как ее стройное тело потянулось к моей руке.


Я поцеловал ее напряженную шею, скользнув губами к ее уху. Затем я почувствовал на себе ее руку, и она повела меня. В тот момент, когда я вошел в нее, наши тела, казалось, замерзли. Я медленно вошел в нее. Я слышал, как сквозь ее стиснутые зубы вырывалось шипение дыхания, а ее ногти, впившиеся в мои плечи, причиняли мне ужасную боль. Я придвинулся к ней еще ближе и почувствовал, как ее пятки на тыльной стороне моих ног прижимают меня к ней.


Некоторое время мы оставались такими неподвижными. Я чувствовал ее влажное тепло вокруг меня. Я оперся на локти и посмотрел ей в лицо. Она закрыла глаза, ее рот был на время открыт, густые волосы бешено ниспадали вокруг ее головы. Один глаз был наполовину прикрыт распущенными волосками.


Я начал очень медленно двигаться вниз по внутренней стороне одного бедра, вверх по другому. Мои бедра совершали очень медленные вращательные движения. Она прикусила нижнюю губу между стиснутыми зубами. Она тоже начала двигаться.


«Это здорово, Ник», - хрипло прошептала она. «Это так потрясающе в тебе».


Я поцеловал ее в нос, а затем скользнул губой по ее волосам. Я почувствовал в ее горле, что она издает звуки, но прижался губами к ее волосам. Каждый раз, когда я двигался, ее язык проникал мне в рот. Затем я схватил кончик ее языка между зубами и губами. Я карабкался вверх и вниз и использовал свой язык так же, как и свое тело.


Протестующие звуки прекратились. Я ненадолго почувствовал ее руки на себе. Мое лицо стало горячим. Все мое тело напряглось. Я был вне себя. Я больше не осознавал свою комнату, кровать и шум внизу. Мы двое просто были там, мы и то, что мы делали вместе. Я знал только о ней и о жаре, обжигающей жаре, которая поглотила меня. Как будто моя кожа была слишком горячей, чтобы дотронуться до нее.


Я чувствовал, как бурлящая пена реки вливается в меня, пузырясь к ней. Я прошел точку, где я думал, что смогу это остановить. Я притянул ее к себе, прижимая так крепко, что она не могла дышать. Бурлящая вода на вкус напоминала пруд, ищущий проход. А потом плотина рухнула. Гейл была увядшим цветком, за который я цеплялся. Я не мог удержать ее достаточно крепко; Я цеплялся за нее, пытаясь вытащить ее сквозь кожу. Я почти не чувствовал ее ногти. Мы напряглись вместе. Мое дыхание остановилось. А потом мы рухнули.


Моя голова лежала на подушке рядом с ней, но она все еще лежала подо мной, и мы все еще были переплетены. Мое дыхание вернулось с трудом. Я улыбнулся и поцеловал ее в щеку.


«Я чувствую, как бьется твое сердце», - сказала она.


«Это было здорово», - сказал я, подумав об этом. На этот раз я действительно был освобожден.


Наши лица были так близко друг к другу, что я мог видеть каждую ресницу по отдельности. Паутина ее волос все еще закрывала один глаз. Она вытерла его большим пальцем. Она мне улыбнулась. «Это были все праздники в одном лице, со всеми камнями, ракетами, ракетами и взрывами».


Мы лежали и смотрели друг на друга. Окно на какое-то время было открыто. Ветер пустыни нежно раздувал занавески.


«Кажется почти невозможным, что это займет всего неделю», - сказала Гейл хриплым голосом.


Затем мы заснули обнаженными, еще теплыми от любовного акта.


Мне показалось, что я только что закрыл глаза, когда зазвонил телефон. Сначала мне показалось, что я сплю. Где-то был пожар, и проезжала пожарная машина. Я слышал, что. Телефон снова зазвонил.


Мои глаза распахнулись. День начал рассвет; Первый свет вошел в комнату, так что я мог видеть шкаф, стул и восхитительную Гейл, спящую рядом со мной.


Проклятый телефон снова зазвонил.


Я поднялся. Гейл на мгновение застонала и прижалась обнаженным телом к моему. Я взял . «Привет, - сказал я. Это не звучало дружелюбно.


- Картер? Как скоро ты сможешь оказаться в Вашингтоне? Это был Хоук, босс AX, мой босс.


«Я могу взять следующее устройство». Я почувствовал, как Гейл прижалась к моему телу.


«Приятно познакомиться», - сказал Хоук. "Это важно. Зарегистрируйтесь, как только придете к моему столу ».


«Хорошо, сэр». Я повесил и тут же снова взял трубку. Гейл откатилась от меня. Она сидела рядом со мной. Я почувствовал ветерок в шее и понял, что она смотрит на меня. Когда я позвонил в аэропорт, я заказал прямой рейс, который вылетал из Лас-Вегаса в семнадцать минут десятого. Я посмотрел на часы. Было пять минут седьмого. Я смотрел на Гейл.


Она закурила одну из моих сигарет. Она засунула её мне в рот, а потом взяла себе. Она выпустила дым в потолок. «Я подумала, может быть, сегодня мы могли бы покататься на водных лыжах», - решительно сказала она.


'Гейл ...'


Она меня перебила. «Завтра спектаклей нет, я свободна. Я подумала, что мы могли бы найти место на озере Мид где-нибудь для купания и пикников. Элвис выступит завтра вечером. Я могу легко достать билеты ». Она тяжело вздохнула. «Мы могли бы поплавать и устроить пикник, а затем вернуться сюда, чтобы одеться, затем поесть и пойти на шоу <


"Гейл, я ..."


Она положила руку мне на рот. «Нет», - сказала она слабым голосом. «Не говори этого. Я понимаю. Праздник закончился ».


"Да, в самом деле."


Она кивнула и снова выпустила дым в потолок. Когда она говорила, она смотрела в изножье кровати. "Я действительно ничего о тебе не знаю. Может быть, вы продаете подтяжки или босс мафии, который здесь отдыхает ». Она посмотрела на меня. «Единственное, что я знаю, это то, что я чувствую себя счастливой, когда я с тобой. Для меня этого достаточно ». Она вздохнула. Было ясно, что она сдерживает слезы. "Я увижу тебя снова?"


Я выдавил сигарету. "Я, действительно, не знаю. Я не продаю бретельк и не босс мафии. Но моя жизнь не находится в моих руках. И я тоже счастлив с тобой ».


Она вытащила сигарету и пристально посмотрела на меня. Ее губы были сжаты. Она дважды сглотнула. «Я ... у нас еще есть время ... до вылета вашего самолета?»


Я засмеялся и обнял ее. «Мы не торопимся».


Она приняла меня с отчаянной страстью. И все время плакала.


## Глава 2


Когда я приземлился в Вашингтоне, Гейл Блэк уже оставила мне приятные воспоминания. Я больше не был просто мужчиной в отпуске, который хотел отвлечься. Я был агентом AX. Пистолет Вильгельмина, мой «Люгер», был в кобуре у меня под мышкой. Хьюго, мой стилет, удобно лежал в ножнах на моей левой руке. Одно движение плеча - и нож плавно попадет мне в руку. Пьер, смертельная газовая бомба, надежно застрял в полости моей правой лодыжки. Он был маленьким, и его закрывала моя итальянская обувь. Они были такими же инструментами AX, как мой разум и тело.


Я вошел в кабинет Хоука и нашел его, смотрящего в окно на снег. Когда я вошел, он стоял ко мне спиной. Не оборачиваясь, он указал на стул перед своим маленьким столом. Как всегда, старомодный радиатор повышал влажность в офисе до ста процентов.


«Рад, что ты прибыл так скоро, Картер», - сказал Хоук, все еще стоя ко мне спиной.


Я сел и закурил сигарету. Когда я поднял её, я посмотрел на Хоука и стал ждать.


Он сказал: «Я слышал, что в Москве намного холоднее, чем здесь». Наконец он повернул ко мне свое лицо и ледяным взглядом посмотрел на меня. Черный окурок сигары он зажал в зубах. «Но ты сможешь рассказать мне это из первых рук, Картер».


Я моргнул. "Вы имеете в виду, что я еду в Россию?"


Хоук подошел к столу и сел. Он зажал в зубах дешевую сигару и выбросил её в мусорное ведро. «Я расскажу тебе историю, Картер».


Я отложил сигарету и сел прямо. Все мои чувства были сосредоточены на Хоуке. Какую он расскажет историю. Хоук не рассказывал никаких историй. Он собирался дать мне задание.


«Около трех лет назад, - сказал он, - AX подошла русская балерина, которая сделала интересное предложение. Если бы мы положили сумму в один миллион долларов на ее имя на счет в швейцарском банке, она бы сообщила нам несколько очень хороших российских научных и военных секретов ».


Мне почти пришлось рассмеяться. «Сэр, AX так часто получает такие предложение».


Он поднял руку. 'Подожди минуту. Это так. У нас были мальчики от Борнео до Азорских островов, и они хотели предоставить нам информацию за определенную плату ».


"Да."


«Но мы серьезно обдумали это предложение, когда услышали имя этой балерины. Это Ириния Московиц.


Я был в курсе. Чтобы знать это имя, необязательно быть знатоком балета. Ириния Москович. В пятнадцать лет она была вундеркиндом, в пятнадцать она стала балериной русского балета, а теперь, в возрасте менее двадцати пяти лет, она вошла в пятерку величайших балерин мира.


Я нахмурился, глядя на Хоука. «Быть известной балериной - это одно, - сказал я, - но как она могла получить доступ к научным и военным секретам?»


Хоук ухмыльнулся. "Очень просто, Картер. Она не только одна из величайших балерин мира, но и российский агент. Балет путешествует по всему миру, выступая для глав государств, королей и королев, президентов и так далее. Кто бы ее заподозрил?


"Я полагаю, AX принял ее предложение?"


'Да. Но были некоторые проблемы. Она сказала, что будет давать информацию три года. После этого AX, при условии, что ее информация поможет нам и что мы положим миллион на ее банковский счет, вывезет ее из России и обеспечит получение ею гражданства США ».


«Вы сказали, что запрос был сделан около трех лет назад. Это должно означать, что эти три года почти закончились ». Я улыбнулся. "Значит, ее информация была ценной?"


Хоук приподнял брови. «Картер, я должен вам честно сказать, что молодая леди отлично поработала для этой страны. Часть ее информации была бесценной. Конечно, теперь мы должны вывезти ее из России ».


Я прикрыл глаза. "Но?" Я задумался над этим вопросом.


Хок нашел время закурить. Он схватил одну из своих дешевых сигар и медленно закурил. Когда грязный дым поднялся к потолку, он сказал: «Что-то случилось. Мы слышали, что русские проводят секретные эксперименты в Советском институте морских исследований. Мы не знаем, что это за эксперименты. Честно говоря, мы даже не знаем, где именно это происходит. Наш источник информации говорит, что это необходимо выяснить ». Он громко затянулся сигарой. «Мы знаем кое-что».


«Просвети меня», - сказал я. "Ирина Московиц знает что-нибудь об этом институте?"


Хоук отмахнулся от вопроса. «Я все еще выясняю это». Он зажал сигару зубами. «Мы знаем, что руководителем института является опытный коммунист Серж Краcнов. Он положил взгляд на Иринию. Они были вместе несколько раз. Ирина не очень высокого мнения о Серже. Она находит его физически привлекательным, но иногда думает, что у него не совсем в порядке с головой. Иногда у него случаются истерики. Она считает, что он может быть опасен ».


Я хорошо запомнил имя Сержа Краcнова.


Хоук пошел еще дальше. «Мы проинструктировали Иринию подружиться с Крашновым, и она это сделала. Благодаря ей мы осознали, насколько серьезны эксперименты, проводимые в институте. За делом следит специальный отдел тайной полиции, которым руководит некий Михаил Барнисек. По словам Иринии, у этого чекиста Барнисека есть политические амбиции, и он хотел бы повысить свой пост в Кремле. Он очень подозрительно относится ко всем, включая Иринию и Сержа Краснова ».


Хоук жевал сигару, не сводя со меня холодных глаз. Ириния сказала нам, что может узнать, что происходит в институте, когда она сблизится с Красновым. Мы сказали ей начать с ним отношения. Она знает, что мы отправляем агента, чтобы помочь ей выбраться из России. Мы не знаем, как далеко они зашли с Красновым или что она действительно узнала об институте ».


Я подумал об этом и начал уважать Иринию Московиц. Известная балерина, которая стала двойным агентом, рискнула своей жизнью и легла спать с человеком, которого ненавидела, чтобы собрать информацию, а она так любила Америку и хотеть жить там. Конечно, могло случиться так, что она сделала это из-за денег.


«Есть способ попасть в Россию, Картер», - сказал Хоук. «Был курьер, человек, который ездил туда-сюда между Москвой и Парижем. Это был контакт Иринии. Он получил информацию от нее и передал ее нашему агенту в Париж. Курьер был убит, поэтому мы так мало знаем о последней информации Иринии. Нам нужно узнать, узнала ли она о местонахождении института, и если да, то что там происходит.


«У нас был шанс убить убийцу, это был некий Василий Попов. Он был одним из руководителей российской бригады убийств. Он был важным агентом Кремля, поэтому мы знаем, что к нему будут относиться с уважением ». Хоук вынул сигару изо рта и посмотрел на нее. Его взгляд скользнул ко мне. "Я вижу по вашим глазам, что вы задаетесь вопросом, почему я буду говорить о Попове в будущем. Почему я говорю, что к нему будут относиться с уважением? Потому что вы собираетесь принять его личность. Ты становишься Поповым, и так попадаешь в Россию ».


Я кивнул. Затем встал Хоук. Он сказал: «Это твоя работа, Картер. Вы становитесь Поповым. Вы въезжаете в Россию по маршруту, который уже определен. Вам следует связаться с Иринией Московиц, чтобы получить дополнительную информацию об институте и, если возможно, вывезти ее из России. Сообщите нам местонахождение института и подробности того, что там происходит ». Хоук протянул руку. "Зайдите на Special Effects, где есть кое-что для вас. Успеха.'


Мне разрешили уйти.


## Глава 3


Специальные эффекты и монтаж - это комбинация магического магазина, магазина костюмов и отдела макияжа. Здесь можно было найти все необходимое для снаряжения агента, от микрофона размером с булавочную кнопку до портативного лазера, с помощью которого можно было разрушать стены.


Я вошел внутрь и услышал стук пишущих машинок. Меня приветствовала хорошенькая девушка за первым столом. У нее были рыжевато-каштановые волосы, а улыбка пришла прямо из телевизионного ролика о зубной пасте.


Она спросила. - "Могу я чем-то помочь?" Ее зеленые глаза скользнули по мне холодным, далеким взглядом. Она классифицировала меня и сохранила меня в памяти.


У меня был лист бумаги, который дал мне Хок. Ник Картер для доктора. Томпсон ».


Она покраснела. "Ой", - сказала она. "Вы не хотите подождать минутку?" Она встала. Ее юбка была скручена, так что я мог видеть ее очень красивые ноги. Она уронила карандаш. Она все еще краснела. Она наклонилась, чтобы взять карандаш, затем пошла куда то.


Я видел, как ее икроножные мышцы двигались на каждом шагу. На ней был серый плащ, и во время ходьбы она хорошо выглядела сзади. Я наклонился над стопкой бумаг на ее столе. Рядом была черная сумочка. Две девушки рядом перестали печатать, чтобы посмотреть, что я делаю. Я схватил сумку, открыл ее и вынул водительские права девушки. Ее звали Шэрон Вуд. Она приехала из Александрии, штат Вирджиния, в Вашингтон. Я сохранил в памяти ее имя и адрес для использования в будущем и положил сумку обратно. Обе девушки засмеялись надо мной и снова начали стучать.


Доктор Томпсон пришел с Шэрон Вуд. Мы обменялись рукопожатием, и он направил меня в другой офис. Шэрон рассмеялась, когда мы с доктором ушли. Незадолго до того, как мы вышли за дверь, я огляделась и увидела, что две девушки подошли к Шэрон.


Доктор Томпсон был мужчиной лет тридцати с небольшим. У него были длинные волосы на шее, а борода следовали за линией подбородка. Я мало что знал о нем, за исключением того, что он был лучшим ученым, получил несколько патентов до того, как присоединился к AX, был одним из лучших психологов в стране и любил свою работу. Его профессией была психология, его хобби - изобретение устройств.


Я знал, что Хоук уважал доктора Томпсона, потому что Хоук любил разные устройства. Он был в восторге от мини-компьютеров, небольших ракет и фотоаппаратов размером с ноготь большого пальца. Доктор Томпсон был бы очень близок сердцу Хоука.


Выйдя из офиса, вы увидели настоящую функцию спецэффектов и редактирования.


Доктор Томпсон провел меня по длинному коридору. Плитка на полу светилась. По обе стороны были большие квадратные окна. открывается вид на небольшие лаборатории. Здесь ученым было позволено разойтись. Ни одна идея не была слишком сумасшедшей, ни один эксперимент не был слишком сумасшедшим, чтобы его можно было проводить. В любой неудаче зародыш может скрыться от идеи, которая приведет к успеху в других областях. Ученые здесь, кажется, были счастливы.


Доктор Томпсон прошел для меня. Он повернулся наполовину и улыбнулся. «Нам туда», - сказал он, кивая на квадратное окно справа от меня. Рядом с окном была дверь. Он открыл ее, и мы вошли внутрь. «Мистер Картер, можно мне ваш люгер, стилет и газовую бомбу?»


Я с любопытством посмотрел на него. "О, да?"


Он снова улыбнулся. - Я вам это объясню. Судя по тому, что мы узнали о Попове и его работе, он, вероятно, имеет максимально высокий уровень допуска. Это означало бы, что он может свободно входить в Кремль и выходить из него. Мы также знаем, что помимо длинного узкого ножа самым главным оружием Попова являются его руки. В них есть замечательная сила. У него на правой ноге нож в специальных ножнах. Но он всегда должен проходить ряд металлоискателей, установленных в Кремле, поэтому каждый раз, когда он в Москве, он убирает нож ».


«Тогда я не могу ничего брать из металла». Я закурил и предложил доктору. Он отказался.


«Совершенно верно, - сказал он. «Но у нас есть несколько вещей, которые могут вам пригодиться». Он жестом пригласил меня сесть на стул.


Помимо двух стульев, в офисе был серый металлический стол с бумагами и длинный стол с еще бумагами, большими конвертами и всевозможными вещами из дерева и металла. Доктор Томпсон поднял руку, и я отдал ему свое оружие. Мне казалось, что я разделся и стою в комнате обнаженной.


«Хорошо», - ухмыльнулся доктор. Он подошел к длинному столу и снял с него кожаный ремень. "Это все, что вы получите, мистер Картер. В нем есть все, что вам нужно ».


Я знал, как это было с учеными. Они изо всех сил пытаются придумать полезные идеи.


Как только идеи превратились в осязаемые вещи, ими можно по праву гордиться. Они хотят прикоснуться к этим вещам, поговорить о них, показать их. Я бы ни за что не стал прерывать храброго доктора. Широкий пояс состоял из ряда карманов с клапанами. Доктор Томпсон открыл крышку и достал из кармана два небольших пакета. «В этом пакете находится небольшой пластиковый пневматический пистолет», - гордо сказал он. «Стреляет стрелами, которые есть во втором пакете, они тоже пластиковые. Эти тонкие как иглы стрелы содержат смертельный яд, который вызывает смерть в течение десяти секунд после проникновения в кожу. Он положил пистолет и стрелы обратно в пояс. Затем он принес три пластиковые флакона.


«Мы живем в пластиковом мире», - сказал я.


«В самом деле, мистер Картер». Он поднял флаконы. Первый был синим, второй красным, третий желтым. «Эти флаконы содержат капсулы для масла для ванн. У них есть внешний слой, который можно использовать в ванне ». Он улыбнулся. «Хотя я бы не рекомендовал принимать долгую приятную ванну. Каждая капсула разного цвета содержит определенное химическое вещество. Химическое вещество активируется при броске капсулы о твердую поверхность, например, пол или стену. Это как китайские петарды, из тех круглых шариков, которые бросают на улицу, чтобы они ударились ».


Я кивнул. "Я знаю это, доктор. Томпсон ».


'Рад этому. Тогда вы также поймете, как все это работает. Хорошо, синие - зажигательные шарики. То есть при ударе о твердый предмет они начинают гореть и дымиться. Огонь практически не тушится. Если они столкнутся с легковоспламеняющимся веществом, они почти наверняка воспламенят его. Красные капсулы - это просто ручные гранаты. При попадании в твердый предмет они взрываются с разрушительной силой гранаты. И эти желтые капсулы содержат смертельный газ, какой есть в вашей газовой бомбе ».


В моем голосе не было юмора, когда я сказал: «И вы утверждаете, что я могу держать их в своей ванне».


Он улыбнулся. «Недолго». Он убрал флаконы и дал мне пояс. «В остальных отделениях пояса деньги, российские рубли». Затем он схватил папку. Он сунул в нее руку и достал небольшой автоматический револьвер. Мне показалось, что это 22-й калибр. Я сказал, что у Попова был только узкий нож. Это тоже правда, но когда мы его убили, мы и его нашли. Это оружие, которым он убил курьера. Нам кажется, что вы должны носить его с собой ».


Это было красивое оружие, инкрустированное фигурами животных из блестящего хрома или серебра. Мне это показалось коллекционным. Я сунул его в карман куртки, проверив и убедившись, что он заряжен.


Доктор Томпсон дал мне узкий нож в ножнах. «Привяжи это к своей правой ноге». Я это сделал. Затем врач достал фотографию Василия Попова. «Вот как выглядит наш мужчина. Если ты уйдешь отсюда, тебе придется заняться косметикой. Там они сделают тебя похожим на него.


У Василия Попова было суровое лицо. Лучше всего это можно описать как красноватое. На нем были глубокие морщины, хотя на вид он был примерно моего возраста. У него был высокий лоб, а это означало, что часть моих передних волос придется сбрить. Нос у него был широкий, щеки слегка выпирали. На правой щеке у него был шрам. Было не так уж плохо, что его лицо было изуродовано, но улыбка казалась случайной. У него были полные губы. У него была расщелина на подбородке.


'Хорошо?' сказал д-р. Томпсон. Он дал мне снимок и несколько бумаг. «Это верительные грамоты Попова. Все в порядке. У вас есть как его учетные данные, так и его личные документы. Вы только посмотрите на это ».


Вроде бы все в порядке. Я кладу бумаги в карман. Я знал это; Я делал это так много раз. Доктор Томпсон сел на угол стола. Он посмотрел на меня серьезно. - Мистер Картер, хотелось бы, чтобы мы больше знали о Попове. Мы принесли его дело, чтобы знать его биографию, место рождения, кто его родители, друзья и т. Д. Но мы ничего не знаем о его недавней деятельности, скажем, за последние два года. Вот тогда он и получил высший допуск к секретной информации.


"Что вы имеете в виду, доктор?"


Он вздохнул. Он скрестил ноги и поправил складки брюк. «Я хочу сказать, что есть шанс, что вы окажетесь в ситуации, которую мы не держим в руках, что-то в его жизни, о чем мы ничего не знаем, что-то, что произошло за последние два года. Я хотел бы сказать, что информация, которую мы вам дадим о Василие Попове, точна, но определенно не полна ».


Я кивнул. 'Хорошо. Ничего не поделать?'


Он снова вздохнул. «Вы будете загипнотизированы. Вся информация о Попове будет передана вам подсознательно. Он будет дан вам как пост-гипнотическое внушение. Другими словами, вы не забудете свою настоящую личность, но почувствуете себя очень близким к Попову, скажем так, как брат-близнец. Информация о нем будет в вашем подсознании. Если вам задают вопрос, ответ придет немедленно, и вам даже не придется об этом думать...


"Что это значит, доктор?"


Он пристально посмотрел на меня. То есть, если ответ присутствует, если вопрос о чем-то, что мы вам дали. Если нет, то вот это новинка именно для вас!


Я улыбнулся доктору. «У меня и раньше были трудности».


Он понимающе кивнул. «Я считаю, что мы должны сначала дать вам информацию, а затем приступить к макияжу. Вы почувствуете себя больше Поповым, когда они изменят ваши черты лица. Готовы? '


«Просто сделай это».


Он сказал, что мне нужно расслабиться. Я немного поерзал на стуле, потом посмотрел на часы. Было без четверти четыре. Он сказал, что мне нужно закрыть глаза и расслабиться. Я почувствовал его руку на своем плече, затем где-то на шее. Мой подбородок упал мне на грудь, и я на секунду завис. Потом я услышал его голос.


«Повторяю: если я хлопну в ладоши, ты проснешься. Вы будете чувствовать себя свежо, как если бы вы спали спокойно. В три я хлопаю в ладоши, и ты просыпаешься. Раз два три! ' Мои глаза распахнулись. Мне казалось, что я задремал какое-то время. Мне казалось, что врач должен начинать сейчас. Потом посмотрел на часы. Было пять часов. Я чувствовал себя отдохнувшим. Врач посмотрел мне в лицо. "Как ты себя чувствуешь?"


Я кивнул. "Отлично."


«Девушка», - сказал доктор.


Я почувствовал неконтролируемое желание потянуть за мочку левого уха. Похоже, я не хотел возражать против этого утверждения. Доктор напряженно посмотрел на меня. Я подумал, что это может показаться безумием, но, может быть, дело в моей мочке уха. Я всегда мог сказать, что у меня зуд. Я натянул левую мочку уха.


Доктор Томпсон просиял. «Как мило! Рад встрече. ' Он похлопал меня по плечу. «Теперь я знаю, что вся информация у вас в голове. Я подверг вас испытанию, мистер Картер. Я дал вам небольшое постгипнотическое предложение один. Пока ты не был сознании, я сказал, что если скажу слово «девочка», ты потянешь левую сережку. Вы очень хорошо справились ».


«Означает ли это, что я дергаю за ухо каждый раз, когда слышу слово« девочка »?»


«Нет», - засмеялся он. «Это сработало только один раз». Он встал. «Мы произнесли слово « девушка » дважды с тех пор, как вы дотронулись до своего уха и не почувствовали побуждения, не так ли? Я уже сказал это снова ».


Я тоже встал. - «Не уверен, нет».


«Пойдем, посмотрим, может ли макияж сделать вас Василием Поповым?» Когда мы были в дверях, доктор спросил: «О, Василий, где ты на самом деле родился?»


«В небольшой деревне под Сталинградом на берегу Волги». Меня удивило то, что я произнес эти слова. Доктор Томпсон понятно рассмеялся. Что меня удивило больше, чем сами слова, так это то, что я сказал их по-русски.


Макияжем мне занялись, две девушки. Работали быстро и качественно. Волосы над моим лбом были сбриты на дюйм или два, чтобы лоб был высоким. Применение специального невидимого средства должно гарантировать, что мои волосы не будут расти как минимум месяц. Мы действительно живем в пластический век. Прямо под кожу моих щек было введено жидкое пластичное вещество, чтобы сделать мое лицо немного румянее. Контактные линзы изменили цвет моих глаз. Мой подбородок был усилен спереди. Благодаря податливой, необычной смеси пластика мои ноздри и остальная часть носа расширились. Конечно, покрасили волосы и немного изменили брови. Узкий шрам не был проблемой.


Когда они были готовы, я сравнил фотографию с моим зеркальным отображением. Я не видел разницы. Я откинулся назад с улыбкой. Девочки были счастливы. Вошел доктор Томпсон и поздравил всех участников. К столу подошла бутылка бурбона.


Потом я сделал что-то странное. Когда мне предложили выпить, я отказался. По-русски спросил, может быть есть водка. Еще я выкурил одну из своих сигарет, хотя бы я предпочел дешевые русские сигареты с запахом.


Я выпил стакан водки. Я сидел с девушками и все время смотрел в зеркало.


"Где вы научились такой работе?" - спросил я их с улыбкой.


Девушка слева от меня, красивая блондинка по имени Пегги, ответила на мою улыбку. - У тебя стала такая же морда, как и у него, Ник. Я считаю, что мы проделали хорошую работу. '


## Глава 4


Когда Хоук и я вышли из такси в аэропорту, был небольшой снегопад.


Он пришел, чтобы дать мне последние инструкции. Он пожал мне руку. «Удачи, Картер. Многое зависит от вашего успеха ».


Я прошел через ворота и обернулся на полпути, чтобы помахать рукой. Но Хоук уже возвращался в свой офис. Стюардесса была хорошенькой девушкой с короткими каштановыми волосами, улыбкой с ямочками, красивыми зубами и очень красивыми ногами.


Когда пассажиры устроились, машина, как обычно, тряслась взад и вперед. Я снял пальто и положил его на вешалку надо мной. Стюардесса быстро ходила взад и вперед по проходу, чтобы позаботиться о старушках и бизнесменах, которые требовали услуги первого класса по билетам и, следовательно, постоянное обслуживание.


Наконец машина начала рулить и взлетела.


Знак «Не курить» погас, и я закурил. Я подумал о маршруте, который лежал передо мной.


У меня был прямой рейс из Вашингтона в Хельсинки. В Хельсинки меня бы подобрала машина, которая отвезла бы меня в порт. Там я садился в небольшой рыболовный траулер, который доставил меня через Финский залив в небольшую рыбацкую деревню на побережье Эстонии. Оттуда я сяду на поезд до Ленинграда, а затем на линию до Москвы.


Я знал, что, оказавшись в Хельсинки, мне нужно было научиться говорить с русским акцентом, а потом говорить только по-русски.


Стюардесса спросила, не хочу ли я выпить. Мы немного поговорили, пока я пил свой напиток. Она приехала из Лос-Анджелеса. Когда я сказал ей, что только что приехал из Лас-Вегаса, ее глаза загорелись. Мы оставили все как есть. Она сказала, что пыталась ездить в Вегас хотя бы раз в месяц и что мы можем встретиться снова.


Полет в Хельсинки прошел успешно. Я баловался, ел и еще немного поговорил с Глорией, моей бортпроводницей с ямочками на щеках. Хельсинки лежал под толстым слоем снега. Когда мы приземлились, было темно. Я получил бумажку от Глории. Это был ее адрес и номер телефона в Лос-Анджелесе. Мои туфли запорошились на свежем снегу, когда я шел на таможню. Я поднял воротник пальто. Не было сильного ветра, но должно было быть около нуля или ниже нуля. Моих попутчиков встречали родственники и знакомые. Когда я проходил таможню, я осмотрел зал. После холода на улице я начал потеть из-за жары в отапливаемом здании.


Ко мне подошел старик и ткнул мне пальцем в рукав. «Эй, - сказал он потрескивающим голосом, - ты хочешь поехать в гавань?»


Я посмотрел на него. Он был небольшого роста. Его толстое пальто было потрепано и поношено. На нем не было шляпы, и его взлохмаченные волосы были растрепаны. Кое-где он был мокрым от выпавшего на него снега. Ему нужно было побриться, и его борода была такой же белой, как его волосы. У него были седые усы, не считая кусочка кофейного цвета над губой. Он поджал губы и посмотрел на меня молочно-голубыми глазами на морщинистой коже.


"Вы можете отвезти меня в порт?" - спросила я, пытаясь усилить свой акцент.


'Да.' Он дважды кивнул, затем пожал мне руку, опустив плечи.


Я последовал за ним на улицу, где у тротуара стояла старая ветхая «Вольво». Он чуть не выхватил чемодан у меня из рук и положил на заднее сиденье. Потом он открыл мне дверь. Оказавшись за рулем, он выругался, пытаясь завести Volvo. Он что-то сказал, чего я не понял, и уехал, не глядя в зеркало заднего вида и не подавая сигнала. Позади него гудели клаксоны, но он не обращал внимания и ехал дальше.


Он заставил меня подумать о ком-то, но я не знал о ком. Поскольку этот маршрут был определен AX, я знал, что мой водитель непременно сочтет меня агентом. Может, он сам был агентом. Он говорил по-шведски, но, похоже, не особенно хорошо. Он держал свои скрюченные руки на рулевом колесе, и двигатель Volvo работал так, как будто он работал только на двух из четырех своих цилиндров.


Мы проехали через центр Хельсинки, и мой водитель не замечал других машин. Не обращал он особого внимания и на светофоры. И он продолжал ворчать.


Тогда я понял, о ком он думает. Не имело значения, что он делал, а как выглядел. Когда он приехал в гавань и свет уличного фонаря упал на его старое лицо, он выглядел точно так же, как фотографии Альберта Эйнштейна, которые я видел.


Он остановил уставшую Volvo, нажав на педаль тормоза обеими ногами. Шины не визжали, Volvo только начал замедляться, пока наконец не остановился.


Старик все еще рычал. Он вылез из машины и подошел ко мне. Я уже вылезал. Он протиснулся мимо меня, вытащил мой чемодан с заднего сиденья и поставил рядом со мной. Он захлопывает дверь. Она не хотела закрываться, и он продолжал бросать ее, пока она не закрылась. Он подошел ко мне, тяжело дыша, и показал искривленным пальцем. «Вот, - сказал он. "Есть лодка". Он указал на темный силуэт рыболовного траулера.


Когда я обернулся поблагодарить старика, он уже сидел в Вольво и пищал стартером. Двигатель начал стонать и звучал так, будто вот-вот остановится в любой момент. Но во время короткой поездки я обнаружил, что этот двигатель не так уж и плох. Старик махнул рукой и уехал. Я стоял один на набережной.


Я слышал движения в траулере. У меня болели ноздри от холодного воздуха, которым я дышал. Я взял чемодан и пошел к нему. Пошел снег. Я снова поднял воротник.


«Привет», - крикнул я со своим корявым акцентом. "Тут есть кто-нибудь?"


'Да!' Он вышел из рубки; воротник пальто скрывал лицо.


Я спросил. - "Вы капитан?"


Он спрятался в тени рубки. «Да», - сказал он. «Садись на борт, спускайся, отдохни немного, мы скоро поплывем».


Я кивнул и вскочил на борт, когда он скрылся за рулевой рубкой. Я услышал стук канатов, спускающихся по палубе. Я подумал, стоит ли мне помочь, потому что капитан, казалось, был один, но, похоже, он не нуждался в помощи. Я подошел к люку и спустился в каюту. По бокам стояли стол с диваном, справа большая кухня, а сзади - кладовка. Я подошел и поставил чемодан.


Затем я услышал как заревел мощный дизельный двигатель. Он дребезжал в машинном отделении, и траулер трясся взад и вперед, потом мы двинулись в путь. Каюта раскачивалась вверх и вниз. Через дверь я видел, как гаснут огни Хельсинки.


Каюта не отапливалась и казалось холоднее, чем на улице. Вода была бурной; высокие волны плескались по перилам и били по иллюминатору. Я хотел подняться на палубу, чтобы хотя бы поговорить с капитаном, но я подумал о своем водителе в аэропорту. Я не знал, какие инструкции были у этих мужчин, но один из них, должно быть, не был слишком добрым и не слишком много говорил.


К тому же я устал. Отдыха в самолете было мало. Это был долгий полет без сна. Я оставил чемодан и растянулся на диване. Я все еще был в пальто. Я развязал галстук и плотно накинул пальто на шею. Воздух был очень холодным, и траулер сильно качало. Но из-за качки и шума двигателя я вскоре заснул.


Как будто я только что закрыл глаза, когда что-то услышал. Казалось, что каюта уже не так сильно раскачивается. Тогда я понял, как это произошло. Двигатель работал очень тихо . Мы не плыли так быстро, как раньше. Я держал глаза закрытыми. Мне было интересно, из за чего капитан почти заглушил двигатель. Потом я снова услышал звук. Несмотря на тихий рокот двигателя, в салоне было довольно тихо. Это был такой звук, как будто кто-то уронил лом на палубу прямо над моей головой. Я услышал это снова, и каждый раз, когда я слышал это, определять становилось легче. Звук вообще не снаружи, а отсюда, в салоне. Я немного приоткрыл глаза. Тогда я точно знал, что это за звук - треск лестницы. Кто-то спускался по лестнице. Я узнал толстое пальто капитана, но было так темно, что я не мог видеть его лица.


Сначала мне показалось, что он меня почему-то будит. Но что-то в его отношении меня беспокоило. Он не шел, как человек, которому все равно, сплю я или нет. Он шел медленно, тихо, украдкой, как будто хотел убедиться, что я не проснусь.


Спускаясь по лестнице, он ухватился за стол и двинулся дальше. У него что-то было в руке. Поскольку было так темно, что я не мог видеть его лица, я знал, что он не мог видеть, что мои глаза были открыты какое-то время.


Он подошел к двери отсека, в которой я лежал, и встал. Он остановился, чтобы взглянуть на меня на мгновение, сильная темная фигура раскачивалась взад и вперед, как будто он балансировал на веревке. Воротник его пальто все еще стоял, скрыв лицо. Он тихо и быстро шагнул в дверь и наткнулся на диван. Он высоко поднял правую руку. Лунный свет, падающий в иллюминатор, отражался на блестящем лезвии ножа. Поднятая рука быстро опустилась.


Но я уже был в движении. У меня было достаточно места, чтобы быть вне досягаемости. Я позволил себе перекатиться чуть дальше и услышал громкий хлопок. Затем послышался треск, когда нож разорвал матрас. Я почти сразу откатился назад и обеими руками обхватил его запястье с ножом. Я поднял ноги и ударил его ногой по лицу. Он отшатнулся и его запястье вырвалось у меня из рук. Ему нужно было так много времени, чтобы прийти в себя, что я уже встал с постели и налетел на него. Он снова поднял руку. Я нырнул, качнулся, нырнул, схватил его за запястье, затем сильно выпрямился, чтобы ударить его. Я услышал глухой звук. Нож ударился о стену, когда я ударил по его запястью. Я потряс его руку, как будто кто-то пытается вылить из бутылки последний кусочек кетчупа. Нож вылетел из его руки и куда то упал.


Во время борьбы мы держались вплотную к столу. Я обратился к нему. Одной рукой я держал его за горло, а другой держал за запястье. Теперь я отпустил его запястье и вытащил правую руку, чтобы ударить его по лицу. Я оставался неподвижным, подняв кулак. Воротник мужчины упал. Я узнал его; Я видел его фото в «Спецэффектах» и «Редакции». Это был настоящий Василий Попов.


## Глава 5


Я почувствовал, как его колено коснулось моего паха. Я просто приходил в себя, чтобы повернуться боком и стерпеть удар по ноге, но это было очень больно. Василий Попов оттолкнул меня и вскочил на лестницу. Я бросился к нему, схватил его за пальто. Он скинул пальто и отскочил, прежде чем я смог снова схватить его. Я поднялся по лестнице позади него.


Снаружи меня ударил ледяной ветер. Траулер двигался быстрее, чем я думал. Попов склонился над ящиком с инструментами. Я выскользнул на ледяную палубу и полез в карман за маленьким автоматическим револьвером со всеми этими серебряными тигровыми накладками Прежде чем моя рука смогла обхватить приклад и вытащить оружие из кармана, Попов ударил меня по голове большим гаечным ключом.


Я схватил его, и мы упали на ледяную палубу. Мы протаранили толстый моток кабеля. Он ударил меня в руку гаечным ключом. Попов определенно выглядел на пятьдесят фунтов тяжелее меня. Все пошло слишком быстро, чтобы можно было хорошо об этом думать. Мне сказали, что Попов мертв - как же он мог быть здесь? Что это за безумная игра судьбы?


Потом все мысли прекратились. Я ударил кулаком по лицу оппоненту, но это длилось недолго. Потом я ударил его в бок. Он издал рев, который был громче ветра. Он уронил гаечный ключ и откатился.


Я почувствовал что-то гладкое на боку и на груди Попова - оно было похоже на тюленью шкуру или резину. Я подпрыгивал и раскачивался взад и вперед при движении траулера. Я уж точно не мог позволить себе его отпустить - он разорвет моё прикрытие в России в клочья. Я кинулся по наклонной палубе в том направлении, где катился Попов. Палуба была скользкой; дважды чуть не упал. Я носил обычные туфли, а у Попова же была резиновая подошва. Я наклонился, чтобы схватить его. Он повернулся ко мне, и я почувствовал боль в тыльной стороне ладони, как будто меня укусила змея. Попов снова нашел нож.


Я истекал кровью. Большая волна обрушилась на нос и понеслась по палубе. Это было как ледяное животное вокруг моих лодыжек, как будто какая-то рука ударила меня по ноге. Я упал и скользнул. Траулер опустился, нырнув в новую волну. Вода снова залила палубу. Попов был уже позади и бежал ко мне с поднятым ножом. Я не мог его остановить, мне казалось, что я скользнул на льду на спине. Он быстро наткнулся на меня, и его резиновые подошвы давали ему хорошее сцепление на скользкой палубе. Я видел шрам на его лице. Он был уверен, что точно справится со мной.


Когда он оказался рядом со мной, я схватил его и одновременно поднял ноги. Мои пальцы нашли его волосы и держали их. Мои ступни коснулись его живота, и я прижал колени к груди. Мне немного помогло то, что движением вперед он продолжал приближаться; мои пальцы схватили его, и я потянул; мои ноги упершись в живот подняли его. Я увидел удивление на его лице, когда оно скользнуло мимо меня, затем он издал короткий крик. Я отпустил его волосы и выпрямил ноги.


Василий Попов взлетел высоко в воздух. Его тело извивалось и тряслось, словно он пытался повернуться и поплыть. Он был похож на человека, который спрыгнул с трамплина, но обнаружил, что все неправильно рассчитал и неудачно упадет, и попытался восстановить свое положение. Но Попов не мог вернуться. Он перелетел через перила правого борта и с сильным всплеском исчез в воде.


Я обернулся и посмотрел в воду, ожидая увидеть его плывущим. Но я ничего не видел. Я подошел к лестнице, ведущей к мостику в рулевой рубке. Траулер так сильно накренился, что я чуть не упал за борт.


Когда я был в рулевой рубке, я сбавил скорость и повернул руль влево. Траулер покатился на волне, а затем заскользил в сторону. Я дал еще немного газа и вернулся к тому месту, где Попов упал за борт. Ветер и пена покалывали мне лицо тысячами ледяных игл. Мои пальцы онемели.


Вверху окна рулевой рубки виднелась большая фара. Набрал газ и включил фару. Я позволил мощному лучу света играть над чернильно-черными волнами. Я ничего не видел, кроме клубящейся белизны разбивающихся волн. Я держал его полным, энергично разделяя движения лодки. Рулевое колесо было повернуто ровно настолько, чтобы описать большой круг. Я не верил, что живое существо могло выдержать ледяную температуру этой воды. Я продолжал кружить, иногда глядя на вершины кипящей волны для головы или лица. Но ничего не увидел. Он, должно быть, был мертв, подумал я.


## Глава 6


В остальном поездка прошла гладко. Но у меня было очень неприятное чувство. Несколько раз за свою карьеру я под прикрытием попадал в штаб коммунистического мира. Как всегда, я знал о возможных рисках, но войти во влажные джунгли с мыслями о насилии и всегда иметь достаточно места для побега - это нечто совсем иное, чем бальные залы и офисы Москвы. Если мой камуфляж исчезнет, я очень легко могу умереть в следующую минуту. А камуфляж, подобный тому, который у меня был сейчас, можно было легко разорвать в клочья. Неправильное слово, доброта к не тому человеку, небольшая привычка, которую не заметит никто, кроме агента тайной полиции, и это случилось бы со мной.


Был почти день, когда я достиг побережья Эстонии. Я бросил якорь траулера возле рыбацкой деревни и погреб на шлюпке. Я убедился, что говорю по-русски, и спросил двух рыбаков о станции. Она была расположена недалеко от деревни на главной дороге. Я пошел в том направлении, но потом меня подвезли на скрипучей тележке с деревянными колесами, нагруженными соломой. На вокзале купил билет до Ленинграда. Я ждал с еще несколькими пассажирами.


На мне был русский костюм. После боя с Поповым пришлось выбросить пальто. В нем было не только две дыры, но и оно испачкалось в машинном масле. Я стоял на перроне и курил русские сигареты. Даже мои волосы были острижены, как это сделал бы русский парикмахер. У меня в кармане были только рубли.


Когда скоростной поезд наконец прибыл, пассажиры забрались на борт. Я быстро нашел себе место. Напротив меня по диагонали сидели два русских солдата. Мужчина рядом был молод, ему еще не было и двадцати. В его глазах был решительный взгляд, и он держал челюсти крепко сжатыми. Я сел и скрестил ноги. Молодой солдат почему-то посмотрел на меня. Я почувствовал, как волосы на шее встают дыбом. Когда он попросил у меня документы, они были в порядке, но почему он так на меня посмотрел?


Поезд тронулся и пошел быстрее. Молодой солдат порвал своего друга, и они оба посмотрели на меня. Я чувствовал, что начинаю потеть. Я подумывал о том, чтобы схватить блестящий револьвер, но это было бы глупостью. Затем молодой солдат выгнулся через проход.


«Простите, товарищ, - сказал он, - вы читаете тот журнал рядом с вами на диване?»


Я посмотрел рядом со мной. «Нет, товарищ, - сказал я. Я дал ему тот журнал. Я расслабился, поскольку поезд мчался к . Когда мы подошли к границе с Россией, я заметил, что мои попутчики очень притихли. Была атмосфера напряжения. Плавное возвратно-поступательное движение поезда уменьшалось с уменьшением скорости. Стук колес стал отрывистым; сейчас оно тоже уменьшилось. Я видел границу через окно и солдат с автоматами.


Наконец поезд остановился. Послышался шорох, пассажиры схватили свои бумаги. Солдат у прохода с интересом посмотрел на меня. Я сунул руку в спортивную сумку и вытащил свои бумаги. Передо мной стояли два солдата. Первый выхватил бумаги у меня из рук. Он выглядел немного скучающим, листая их. Когда он подошел к документу о моем положении в Москве, скучающий взгляд исчез. Он моргнул, и на мгновение ему показалось, что он исчез. Он аккуратно встряхнул бумаги и возврати их.


«Товарищ, - сказал он, отдав честь, - надеюсь, мы вас не побеспокоили».


'Нисколько. Надеюсь, мы скоро двинемся дальше ».


Он казался замороженным. «Немедленно, товарищ». Он вытолкнул друга из поезда.


В этом взгляде не могло быть никаких сомнений; это был тревожный трепет. Я подозревал, что я или Попов пугали его как и все работники КГБ.


Я проспал остаток поездки в Ленинград. Там я взял такси прямо в аэропорт и сел в самолет до Москвы. Я использовал свою концентрацию, чтобы уменьшить напряжение, которое я чувствовал. Но когда устройство приземлилось в Москве, напряженность вернулась. Шел снег, и когда я вышел из самолета, я увидел трех мужчин, ожидающих меня. Один из мужчин шагнул вперед и с улыбкой упал на меня. Я узнал короткие светлые волосы, толстое и тяжелое тело на фотографии, которую я сделал в Special Effects. видеть. Это был Михаил Барснишек, начальник спецподразделения российской тайной полиции. Я протянул руку, но он подошел и поприветствовал меня.


«Василий», - сказал он. «Рад снова тебя видеть». Он ударил меня по спине.


Я улыбнулся. «И приятно снова видеть тебя, Михаил».


Он встал рядом со мной и обнял меня за плечи.


Я не знал двух других мужчин. «Пойдемте, - сказал Барснишек, - мы пойдем на таможню, а затем в ваш отель, и тогда вы сможете там оправиться».


«Спасибо, дорогой друг, пожалуйста».


Он приказал одному из мужчин забрать мой чемодан. Он спросил. - "А как было в Америке?" «То же самое, то же самое. Скоро наступит революция. Вы можете видеть это по телевизору каждый день ».


«Так мило, так мило.


Я взял свой чемодан у сопровожающего мужчины. Он был молод и выглядел сильным.Барснишек без проблем провел меня мимо таможни, а затем мы остановились перед зданием вокзала, где нас ждали два черных лимузина. Барснишек и я сели в первый, двое мужчин - в другой. Мы подключились к московскому трафику.


Я вспомнил, что Барснишек был женат. «Итак, - сказал я, - а что насчет женщин и детей?»


«Отлично, спасибо». Он искоса взглянул на меня. Вблизи я увидел, что у него прямоугольное лицо с густыми бровями и маленькими карими глазами. Его губы были мясистыми, как и щеки. В его глазах блеснул почти злой огонь. «И ты обязательно увидишь сгоревшую Соню, да, Попов?» Он ударил меня локтем.


Имя мне ни о чем не говорило. Я кивнул. "Да очень."


Сработала серийная проверка. Я знал, что, хотя мы были друзьями, между нами были трения. У меня была должность, которую он желал; У меня была сила, которую он желал.


«Скажи мне, Попов», - весело сказал он. «Какой отчет вы собираетесь сделать о своей поездке в Америку?»


Я полуобернулся и пристально посмотрел на него. Потом я улыбнулся. Я сказал мягким голосом: «Михаил, ты же знаешь, я отчитываюсь в Кремле, а не в тайной полиции».


Барснишек коротко рассмеялся. 'Конечно, конечно. Кстати, а что случилось с вашим пальто? Вам оно действительно нужно в такую погоду?


«В Ленинграде его украли».


Он хлопнул языком и покачал головой. «Эти воры, конечно, невыносимы».


«Да, пожалуй», - согласился я. Я надеялся, что тема закончена.


«Я позабочусь о том, чтобы вам немедленно доставили новое пальто в ваш гостиничный номер. А, мы уже прибыли.


Машина остановилась перед большим, богато украшенным отелем. Водитель вышел и открыл нам дверь. Двое других мужчин в белой форме поспешили из отеля. Пока один схватил мой чемодан, другой держал дверь отеля открытой для нас.


В холле гостиницы был толстый ковер. Повсюду стояли и висели антикварные предметы. Я заметил, что отношение Барснишека ко мне было немного прохладным. Двое мужчин, которые были с ним, не вошли. Он стоял рядом со мной, пока я регистрировалась, после чего я повернулся к нему с дружеской улыбкой.


«Михаил, старый товарищ, я устал путешествовать. Я хотел немного отдохнуть ».


«Но я подумал, может, мы могли бы что-нибудь поговорить».


«Скоро, может быть, Михаил. Теперь я хочу отдохнуть ».


"Конечно, конечно." Он все еще улыбался, но напряженно. «Спи спокойно, Василий. Мы можем скоро поговорить.


Я подождал, пока он уйдет. Остальные мужчины ждали на тротуаре. Они сели во вторую уехавшую машину.


Я поднялся на лифте в свою комнату. Носильщик просто положил мой чемодан на кровать открытым. Он поклонился и вышел, когда я вошел. Я понял, что он обыскал мой чемодан. Когда он ушел, я осмотрелся. В комнате была широкая медная кровать с балдахином. Рядом стоял старый круглый стол с пурпурным бархатным халатом и умывальником. У стены стоял белый стол с множеством резьбы по дереву. Было три двери и два окна. Одна дверь вела в коридор, вторая - в туалет, а третья вела в ванную. Окно выходило на московскоий центр, и прямо передо мной виднелись башни Кремля. Я заглянул за занавески, вдоль ковра, в раковину. Я искал везде, где, может быть спрятан микрофон. Ничего не нашел. В дверь постучали.


Открыв её, я увидел человека с большим серебряным подносом. Были две бутылки русской водки со стаканом. Человек на мгновение поклонился. 'Это от товарища Михаила Барснисека ».


«Просто положи это на стол». Он сделал это и вышел из комнаты. Я знал, что члены советской иерархии не берут с постояльцев гостинницы плату. Наконец, они работали на государство. Человек тоже это знал. Я открыл одну из бутылок и налил водку в стакан. Я стоял за обтянутым бархатом столом и заметил телефон на столе. Я хотел было позвонить Барснишеку и поблагодарить его за выпивку, но решил не делать этого. Я подумал, не сказал ли я ему что-то не так - не совсем правильно, но что-то, что не подошло Василию Попову. Когда мы вошли в отель, он вел себя хладнокровно. Это был жест, который я сделал? Или не сделали? Вероятно, это было воображение.


Я подошел к окну и посмотрел на плавающие снежинки. Я увидел, что одно из окон выходит на узкую железную лестницу, направленную вниз. Я был на четвертом этаже. Приятно знать, что у меня есть еще один выход, если он когда-либо понадобится. Выпил водку, наслаждаясь её вкусом.


Потом я вдруг кое-что понял. Мне не понравился вкус водки. Когда я подумал об этом, меня это озадачило. Все дело в мозге, да и вообще в понятиях. Я снова выпил водку. Мне действительно это понравилось.


Телефон на столе зазвонил. Когда я взял трубку, меня осенило, что это могла быть проверка Барнисека, чтобы узнать, получил ли я водку. Но я услышал хриплый женский голос.


«Товарищ Попов, вы разговариваете с гостиничным оператором».


Я улыбнулся. «У всех гостиничных операторов должен быть такой же голос, как у вас».


Некоторое время она молчала. - Для вас, товарищ, разговор с Ириние Московиц. Вы принимаете это?


'Да.' Мгновение спустя в линию раздался второй женский голос, на этот раз лирический, но глубокий.


"Товарищ Попов?" Здраствуйте. «Добро пожаловать в Москву».


«Спасибо. Для меня большая честь быть встреченным такой талантливой балериной».


"Очень любезно с вашей стороны". Последовало короткое молчание. «Я много слышал от вас, товарищ, от Сержа Крашнова. Он сказал, что я должен узнать вас поближе.


«Я знаю Сержа, да. Я также хотел бы встретиться с вами ».


'Хорошио. Ты увидишь, как я танцую сегодня вечером? Потом будет небольшая встреча, и, возможно, мы сможем поговорить друг с другом ».


«Большое спасибо, спасибо».


"До сегодняшнего вечера?"


«Я с нетерпением жду этого». Я повесил трубку. Итак, сегодня вечером я встречусь со своим контактным лицом. И, предположительно, я также увижу Сержа Крашнова, которого я якобы уже знал. Я снова почувствовал, как во мне нарастает напряжение. Чем больше людей я здесь встречу, тем легче будет ошибиться. Можно было бы сбежать в изолированном форпосте в любой точке мира. Но как мне сбежать из этого города? Возможно, так было до тех пор, пока у меня была личность Попова, но что, если меня поймают, а его документы потеряны? Что тогда? Когда снова зазвонил телефон, я чуть не пролил водку. Я взял рог. 'Да?' Это снова был оператор. - Еще один разговор, товарищ, с Сони Лейкен. Вы принимаете это?


Я очень быстро подумал. Кем была Соня Лейкен? Я не думал ни о чем автоматически, мне никто ничего о ней не рассказывал, даже под гипнозом. Оператор ждал.


«Хорошо, - сказал я. "Но после этого я не хочу больше разговоров. Я пытаюсь отдохнуть ».


«Хорошо, товарищ».


Последовало короткое молчание. Затем я услышал громкий девичий голос. «Василий, ангел, почему ты здесь, а не у меня?»


«Соня», - сказал я. «Приятно ... снова слышать твой голос ... дорогая».


«Дорогая, тебе нужно немедленно добраться ко мне, и у меня уже есть водка ».


Супруга? Подруга? Любовница? КТО ОНА? Я не знал, что сказать. Это должно было произойти в тот период, когда AX ничего не знал о Попове. Она хотела, чтобы я пришел к ней. Но я понятия не имел, где она. «Василий? Ты еще там? '


"Да, дорогая." Я заикался. «Приятно слышать твой голос».


'Вы уже сказали это, что. Василий, что-то не так? Я все еще твоя любимая, правда?


"Конечно, дорогая."


В ее голосе было некоторое облегчение. Она была подругой. - Я весь день ходила по магазинам. Ангел, тебе нужно увидеть ту чудесную прозрачную рубашку, которую я купила. Некоторое время она молчала. - Знаешь, я разделась и жду тебя. Когда ты придешь? '


"Соня ... я бы уже был с тобой, но сегодня вечером не могу. Я должен рассказать о своей последней миссии ».


Соня мурлыкала. "О, они никогда не оставляют тебя в покое?"


«Такова моя работа, дорогая».


- Что ж, Василий, на этот раз я постараюсь понять. Но ты должен позвонить мне, как только ты снова освободишься. Я сижу на ногтях и кусаюсь, пока ты не кончишь. Вы обещаете, что позвоните мне как можно скорее?


«Я обещаю тебе это, дорогая». Я старался делать искренне.


«Я жду тебя», - сказала она и повесила трубку.


Некоторое время я смотрел на телефон после того, как потерял связь. В комнате было очень тихо и тепло. Моя рубашка прилипла к спине. Я так сильно вспотел, что по руке потек пот.


## Глава 7


Я как раз надел смокинг российского производства, когда снова зазвонил телефон. На улице было темно, и казалось, что надвигается буря. Я решил постоянно носить пояс с деньгами, потому что не знал, когда мне придется превратиться из члена кремлевской элиты в беженца. Я взял трубку.


Оператор отеля сказал: «Машина готова, товарищ».


"Спасибо." Я повесил трубку. Все пошло не так, как планировалось. После того телефонного звонка Сони Лейкен я заказал еду в номер. Когда я поел, я несколько раз проверил все предметы в поясе с деньгами. Я не знал, понадобятся ли они мне, но если да, я хотел точно знать, сколько времени мне потребовалось, чтобы их достать и как их использовать. Я целый день тренировался.


Я был в ванной, когда постучал служащий отеля. Он сказал, что у него есть сообщение для меня. Когда я сказал ему засунуть его под дверь, он сделал это и ушел. Я вытерся и взял конверт. Был билет на балет с запиской от Михаила Барснисека. Письмо было написано по-русски, в нем говорилось, что Барснисек, Краснов и я будем сидеть рядом во время балета. Барнисек присылал за мной машину.


Когда я вышел из лифта в холл, я увидел, что эти двое не прислали машину, а сами приехали с ней. Я прошел к ним по толстому ковру в новом пальто через руку. Краснов увидел меня первым. Его молодое лицо сияло, и он подошел ко мне с протянутой рукой. «Василий!» он позвал, чтобы поприветствовать. «Рада снова тебя видеть».


Я схватил его за руку и засмеялся. «Ты прекрасно выглядишь, Серж», - сказал я. "Все девушки в Москве ходят с разбитыми сердцами?"


Он слегка покраснел. «Меня интересует только одна девушка».


Я смеялся. "О да, балерина, как ее снова зовут?" Барснисек присоединился к нам и засмеялся. Краснов покачал головой. "Вы знаете, кто это. Просто подожди, пока не увидишь, как она танцует ». Мы подошли к двери, где нас ждала машина. «Ты влюбишься в нее так же сильно, как и я».


Когда мы сели в машину, я заметил, что Серж Краснов даже умнее, чем на фотографии, которую я видел. У него были светлые волосы, зачесанные назад. Его черты лица были угловатыми, его глаза были глубоко погружены в оранжерею и имели цвет моря, когда солнце находилось в самой высокой точке. У него был широкий умный лоб.


Я знал его историю - он был человеком на грани безумия. Он был гением, но с детскими эмоциями. Он был влюблен в Иринию Московиц, и все это ясно видели. AX считал, что как только он узнает, что Ириния благополучно покинула Россию, он сорвется. Такая катастрофа могла дать ему последнюю каплю. Он был бомбой замедленного действия, но если бы вы увидели его, вы бы подумали, что он кипит от счастья. Его жизнь была его работой в качестве руководителя Советского института морских исследований.


На ужин подавалась икра и всякие другие дорогие и вкусные блюда. Мы ели вместе с другими членами советской элиты, которые ехали на балет. Утверждалось, что вечером там будет премьер-министр.


Пока я ел, я многое узнал. Например, я чувствовал, что Михаил Барнисек пристально за мной следит. Он наложил на вилку как можно больше еды и сунул ее в свой крепкий рот. Он тут же вытер рот салфеткой, затем снова зарядил вилку и посмотрел на меня, но, похоже, сказать нечего. Судя по всему, Михаил Барнисек не разговаривал, когда ел.


Но Серж ни на минуту не умолкал. Он говорил в основном об Иринии и о том, где она танцевала. Что касается Сержа, Ириния была величайшим произведением искусства, которое Россия знала. Он намазывал крекеры икрой и часто улыбался. Из-за того, что он был так откровенно дружелюбен, было трудно поверить, что он был на грани безумия. Ресторан, в котором мы ели, был очень шикарным. Сюда заходили не обычные люди, а только высшая элита российской бюрократии. Пока я ел, я скользил глазами по холлу. Я смотрел на толстых, ухоженных мужчин и женщин, которые сидели и ели в своей дорогой одежде. Такая жизнь может сделать вас невосприимчивым к тому, что происходит вокруг вас и в остальном мире. Если бы вы пошли на балет из дорогих отелей, даже не управляя автомобилем, крестьяне и простой народ казались бы далекими от вашей собственной жизни. Иерархия нацистской Германии, должно быть, испытывала примерно такое же чувство - иммунитет и настолько уверенность в своем мире, что они не могли поверить, что этому когда-либо будет конец. Я посмотрел на Барснисека и Краснова и подумал, что они не сильно от них отличаются. Против меня началась очередная проверка, как только мы сели в машину по дороге в театр. Я сидел между ним и Сержем. Большая машина плавно шептала сквозь московский трафик. Когда водители увидели его прибывающую машину, казалось, что все остальные машины уворачиваются. Проезжали в основном старые грузовики.


«Скажи мне, Василий, - внезапно сказал Барнисек, - что ты думаешь о Соне?»


Руки были на коленях, через боковое окно смотрел на трафик. «Я ее еще не видел», - сказал я. «Она звонила, но мы еще не виделись». Я посмотрел на Барнисека.


Он приподнял брови. «Как у меня дела, Василий? Тебе не нужна женщина? Вы делали что-нибудь еще в Америке, кроме своей миссии? В его голосе не было юмора, хотя он улыбнулся.


Я долго смотрел на Барнисека, прежде чем что-то сказал. «Михаил, я не вижу смысла в этих вопросах. С тех пор, как я вернулся, вы ведете себя подозрительно. Я хотел бы знать, почему. '


Серж взял меня за руку и мягко сжал. Как будто он пытался меня о чем-то предупредить. Я проигнорировал это.


Последовательная проверка выглядела неудобной. Он почесал горло. «Друг Василий, я не понимаю, почему вы думаете, что я в вас сомневаюсь. Вам определенно нечего скрывать, не так ли?


«Сделаю я это или нет - ваше дело. Я понимаю, что между нами есть трения, но если вы продолжите задавать вопросы, я передам их в Кремль ».


Барнисек облизнул губы. «Послушай, Василий, почему ты думаешь, что между нами есть трения? Я всегда думал, что мы самые близкие друзья ».


«Может быть, я недооценил тебя, Михаил. Я подожду.


Остаток пути прошел в неприятной тишине. Серж дважды пытался завязать разговор, но быстро сдался.


Тишина продолжалась, даже когда машина высадила нас перед театром. Перед театром выстроилась длинная очередь, которая исчезла за углом. Это был ряд из четырех человек шириной. Михаил, Серж и я прошли через это и вошли без труда.


Вестибюль театра был полностью красным - красная ковровая дорожка, красные стены, красный потолок. Огромная хрустальная люстра раскинулась на большей части потолка. Серж подвел нас к лифту, который доставил нас в наш домик. Даже внутри лифт был покрыт красным бархатом.


Когда мы встали, я заметил, что слабо улыбаюсь. Жители России-матушки не могли позволить себе телевизоры или машины, а зачастую и хорошую одежду, но расходы на балет, театр балета покрывались легко. Средства на строительство красивых театров всегда были в наличии.


Когда лифт был наверху, Михаил извинился за то, что пошел в . Мы с Сержем прошли по толстому ковру в нашу ложу. Вдруг Серж взял меня за плечо. Я спросил. - "Мы в порядке?"


Но было что прочитать на его красивом лице, выражение озабоченности. «Василий, - сказал он спокойным тоном, - разве вы не это имели в виду, когда сказали, что позволите в Кремле говорить о Михаиле?»


«Мне достаточно его настойчивого мужества. Если он подозрительный, почему он не сообщает это мне? Для чего все эти вопросы? »


Серж снисходительно рассмеялся. «Вы должны понимать, что Михаил не такой, как вы или я. В вузе не учился, и попал в армию. Мужчина невероятно амбициозен. Он сделает все, чтобы двигаться вперед. Вы знаете, он завидует вашему положению, он хочет занять ваше место в Кремле. То, что он зашел так далеко со своим ограниченным интеллектом, является комплиментом его амбициям.


Конечно, он безжалостен. Если он хочет опозорить вас в Кремле, он не подведет ».


Я улыбнулся в ответ. «Серж, ты только что дал мне отличный повод доложить о Барнисеке в Кремль. Здесь нет места мелким ссорам и амбициям. Мы все работаем ради одного дела, товарищ ».


- Тогда я прошу вас подумать об этом. В таком случае должны ли мы ограничиться методами Барнисека? »


Некоторое время я молчал. «Отлично», - твердо сказал я. 'Мне


подумаю над своим решением. Может быть, это все еще может быть веселый вечер ».


«Поверьте, видеть танец Иринии - удовольствие для всех».


Мы выбрали места. Барнисек вернулся, и когда мы сели, оркестр начал настраивать инструменты. Места вокруг нас заполнились, и оркестр сыграл несколько произведений. Потом начался балет.


Когда занавес открылся, в аудитории воцарилась тишина. Это была не внезапная тишина, а скорее суматоха, которая перешла в несколько разрозненных разговоров, потом ничего больше. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем занавес был открыт. Свет медленно потускнел. Я почувствовал, как Серж толкнулся на кончик стула. Прожекторы скользили по танцорам на сцене. Казалось, публика затаила дыхание. Оркестр играл тихо, а несколько танцоров кланялись, кружились и прыгали. Затем они внезапно остановились. За кулисами они протянули руки налево. Оркестр поставил легкую и веселую мелодию.


Ириния Московиц танцевала на сцене. Зрители вздохнули с облегчением. Раздались бурные аплодисменты. Было так громко, что я не слышал оркестр. Серж уже стоял. Другие люди вокруг нас тоже встали. Они стояли и хлопали в ладоши, и здание, казалось, задрожало от шума. Потом танцы прекратились.


Оркестр больше не играл. Ириния Москович сначала поклонилась направо, потом налево. На ее лице была улыбка, легкая улыбка, как если бы она делала это много раз. Аплодисменты стали громче. Серж восторженно и взволнованно хлопал в ладоши. Мы с Михаилом тоже стояли. Никогда не слышал такой овации. Аплодисменты стали громче, пока я не подумал, что у меня разорвутся барабанные перепонки. И Ириния кланяется и кланяется.


Аплодисменты немного ослабли. Некоторое время они продолжались, затем, похоже, продолжали снижаться. В конце концов это перешло в разрозненные аплодисменты, которые сменились тишиной. Тут же оркестр исполнил беззаботную мелодию. Ириния снова начала танцевать. Только тогда Серж перестал хлопать. Зрители снова сели, послышался шаркающий звук. Руки Сержа покраснели от хлопков. Я поймал взгляд его глаз, странный, дикий взгляд. Он превзошел всех в этом театре. Его глаза были прикованы к Иринии, когда она танцевала; он ни разу не моргнул. Он был с ней на той сцене; казалось, он двигался с ней, ведя ее.


Я посмотрел на Михаила. Он молчал с тех пор, как мы сели. Он смотрел на сцену с интересом, его мясистое лицо было неподвижно. Этот человек был моим открытым врагом. Я мог устоять перед этим. Как Попов, я мог справиться с ним угрозами Кремлю. Но подход Сержа был другим. Предсказать его действия было бы практически невозможно. Я знал, что он чувствовал к Иринии. Может, это станет моим оружием, когда придет время.


Наконец, я обратил внимание на сцену, где танцует Ириния. В этой сцене она была поэзией, плавным видением, которое переходило от одного плавного движения к другому. Оркестровая музыка дополняла ее, но все же, казалось, тонула на фоне ее видения. Меня увлекло совершенство ее танца. Каждое движение казалось легким. Она делала пируэт, прыгала и танцевала - все это казалось таким естественным.


Мы не были близко к сцене. Наша ложа находилась справа, почти на два метра выше уровня сцены. Но красота Иринии Московиц была несомненной. Она светилась издалека, сквозь густой театральный грим. Трикотаж не мог скрыть ее тело. Я восхищенно смотрел на нее, зная, что чувствую лишь малую часть того, что балерина значила для Сержа Крашнова. Время шло быстро, я сидел и лихорадочно смотрел на танец девушки.


Когда занавес на перерыв закрылся, раздался новый гром аплодисментов. Ириния подошла к занавеске и снова поклонилась под аплодисменты. Она бросила в зал взмах руки и снова исчезла за занавеской. Даже когда она исчезла, аплодисменты утихали долго. Когда Серж наконец перестал хлопать и сел, заговорил Михаил Барнисек впервые с тех пор, как мы вошли в театр. Он спросил. - "Мы собираемся выкурить по сигарете?"


Мы с Сержем согласно кивнули. Мы встали и вместе с остальными зрителями направились к лифту. Когда мы спускались вниз, поговаривали о первой балерине России, которая, как говорили, была не только одной из пяти величайших балерин, которые когда-либо жили, но и величайшей балериной из всех когда-либо живших. В холле я предложил Сержу и Михаилу по русской сигарете. Пока мы курили в оживленном вестибюле, Серж сказал: «А, Василий, подожди, пока ты с ней познакомишься. В этой сцене не видно, какая она красивая. Вы должны увидеть ее вблизи, увидеть ее глаза, тогда вы только увидите, насколько она красива ».


«Если ты продолжишь вот так, Серж, - сказал Михаил, - мы начинаем верить, что тебе нравится эта девушка». Серж улыбнулся. 'Как она? Я ее люблю. Она станет моей женой, вот увидишь. Когда турнэ закончится, она выйдет за меня замуж ».


«Мне очень любопытно знать о ней», - сказал я.


Мы курили и слушали болтовню вокруг нас. Мы стояли в оживленном углу у двери. Время от времени я выглядывал наружу, где стояла толпа, надеясь мельком увидеть первую балерину России.


Серж спросил: «Хочешь где-нибудь выпить после балета или сразу пойти на вечеринку?»


Михаил пожал плечами. «Пусть это скажет Василий», - сказал он. В его голосе не было доброты. Он сознательно избегал говорить со мной, и когда он упомянул мое имя, в его голосе прозвучал резкий звук.


Серж посмотрел на меня. Я спросил: «А на вечеринке есть водка?»


«Конечно», - сказал Серж. "Есть все. Включая Иринию ».


"Тогда почему бы нам не пойти туда напрямую?"


«Хорошо», - сказал Серж. «У меня назначена встреча с Иринией после вечеринки. Это было бы лучше всего ».


Люстра в холле потускнела, стала прозрачной, затемненной. Раздался зуммер. Люди искали место, где можно было бы потушить сигареты. Некоторые люди уже вышли в зал. «Пойдем», - сказал Серж. «Лифт будет занят».


Мы нашли пепельницу, и я стоял на некотором расстоянии, пока Серж и Михаил тушили сигареты. Они отошли в сторону, и я сделал последний вздох, затем наклонился и бросил сигарету в пепельницу. Когда я встал, я выглянул в стеклянную дверь. На снегу были люди, надеющиеся мельком увидеть свою любимую балерину. Мой взгляд скользнул по множеству лиц.


Внезапно я напрягся так, что ударился о пепельницу. Я кое что увидел снаружи. Михаил уже шел к лифту. Серж подошел ко мне и схватил меня за руку. «Что случилось, Василий? Ты выглядишь побелевшим, как холст. Что-то не так? ' Я покачал головой, и Серж отвел меня к лифту. Я не осмеливался говорить. Мой мозг напрягся. В лифте Серж пристально посмотрел на меня. Я увидел знакомое лицо в толпе снаружи. Лицо настоящего Василия Попова.


## Глава 8


Как бы увлекательно ни было наблюдать за Иринией Московиц, я не так много посмотрел вторую часть балета. Она была восхитительна, и я имел в виду именно это, когда сказал Сержу, что хочу с ней встретиться, но, хотя я смотрел на эту сцену, я мало что видел.


Попов был еще жив! Как мог этот человек выжить в ледяных водах Финского залива? Это было не по-человечески. Но предположим, что он выжил, вернулся в Россию. Когда он войдёт в контакт с Барнисеком, он смог бы разрушить моё прикрытие. Я покосился на Барнисека. Его лицо было неподвижно, когда он смотрел балет. Да, это было бы замечательно для него. Попов уничтожит моё прикрытие а Ирина - жизнь Иринии больше не будет стоить балетной туфельки. Попов несомненно знал, что она была двойным шпионом, работавшим на AX. Так что мы с Иринией должны в это поверить.


Но как бы Попов это сделал? Как ему удалось убедить Барнисека в том, что он сказал была правда?


У меня были все его бумаги и документы. Что касается иерархии в России, я был Василий Попов. Что он мог сделать, чтобы убедить Барнисека? Ничего такого. Его слово было бы против моего, а у меня были все бумаги. Так что, может быть, у меня было еще немного времени. Может, он не сразу раскроет мою маскировку.


Но теперь все должно идти быстрее. В конечном итоге у Попова будет шанс убедить Барнисека. Он не сможет долго оставаться в укрытии. Мне придется связаться с Иринией Московиц во время вечеринки сегодня вечером. Придется рассказать ей про Попова. Может, она уже знала, что делается в институте. Так что нас уже нечего не могло удерживать в России. Может быть, мы сможем уйти до того, как Попов успеет кого-нибудь убедить в том, что я его фальшивый двойник.


В остальном балет был прекрасен, и Ирина великолепно танцевала. Серж ни на секунду не откидывался на спинку стула. Даже неподвижный Михаил Барнисек с застывшим лицом, казалось, был очарован прекрасной балериной. До того, как все закончилось, я интересовался ей почти так же, как Серж и Михаил. После этого публика взбесилась. Последовали аплодисменты и давка, и Серж сделал вид, что сильно восхищён. Он хлопнул нас с Михаилом по спине, аплодируя. Иринии приходилось возвращаться семь раз, и все это время, во время громких аплодисментов и криков поздравлений, она оставалась спокойной и кланялась с этой легкой улыбкой на губах.


Потом все закончилось, и нас толпой понесло к выходу. Наша машина ждала на тротуаре.


Даже когда мы разговаривали, Серж говорил только о балете. «Василий, - воскликнул он, - скажи, что она была великолепна. Она была великолепна, не правда ли?


«Да», - согласился я. «Я никогда не видел ничего подобного. Она лучшая, что я когда-либо видел ».


Михаил Барнисек молчал.


«Подожди, пока не встретишься с ней», - сказал Серж. «Когда вы видите ее на сцене, вы видите кого-то вдалеке, на расстоянии, но когда вы видите ее вблизи, вы говорите с ней - ах, Васили, она такая горячая. И она не изменилась при всем восхищении. Когда дело касается танцев, она скромна. Она много работает для этого, но не говорит об этом. Она красива не только снаружи, но и внутри ».


«Мне нравится в это верить».


'Ты увидишь. Вы встретитесь с ней, и тогда увидите.


Серж излучал странное возбуждение. Он был похож на ребенка, говорящего о телячьей любви. Он говорил не о женщине, как мужчина, а как ребенок, об учителе, которого любил.


Вечеринку организовали фанаты Иринии. По этому случаю был арендован один из самых эксклюзивных ресторанов Москвы. Еще несколько машин остановились перед дверью. Через парадную дверь проходили хорошо одетые пары. Что касается театра, то вокруг смотрела группа людей.


Михаил с отвращением посмотрел на ожидающую толпу. «Как вы думаете, как они узнали, что она придет сюда? Их разведка должна работать лучше, чем наша ».


Я искоса посмотрел на него. Я сказал. «Наши? Не правда ли, товарищ? Разве мы не все вместе работаем?


Барнисек покраснел. «Конечно, товарищ».


Мы стояли за небольшой вереницей машин, ожидающих остановки перед входом. Барнисек снова замолк.


Наконец наша машина подъехала к обочине. К ней подошел швейцар и открыл дверь. Серж вышел первым, и я последовал за ним. Я посмотрел на лица толпы. Если бы Попов был в театре, был шанс, что он тоже был бы здесь. Я его не видел. Швейцар подвел нас к двери и открыл ее. Мы вошли внутрь.


Там было много людей. Они сели за столы и встали вдоль стены. Казалось, что все были взволнованы, и все выпивали.


«Сюда», - сказал Серж. Мы с Михаилом последовали за ним к длинному столу, который, казалось, занимал весь зал. Были всевозможные напитки и еда. Разговоры вокруг нас велись в мягком тоне и, казалось, в основном касались Иринии Московиц.


Я не был голоден, но Серж и Михаил явно были. Пока я наливал водку в стакан, они наполнили тарелку крекерами, икрой и разными сортами сыра. Потом мы как-то развалились. Я мельком увидел, как Михаил разговаривает с четырьмя грубоватыми фигурами в углу. Я предположил, что они были частью его штурмовиков. Серж стоял у входной двери и выглядел снаружи напряженным. Я нашел стену и прислонился к ней, попивая водку. Шепот голосов вокруг меня казался прелюдией. Все ждали знаменитую балерину.


Водка в моем стакане наполнилась наполовину, когда по ресторану прокатилась волна возбуждения. Это было похоже на сильный ветерок через кукурузное поле. Никто не должен был мне говорить - приехала Ириния Московиц.


Снаружи возникло некоторое волнение и замешательство, когда люди вокруг девушки за. Я не мог видеть ее с того места, где стоял. Я видел, как Серж выскочил и обнял ее, и он заслонил меня от нее нее. Человеческая волна хлынула ко входу. Когда они проплыли мимо меня, я сделал еще один глоток водки. Серж сказал, что познакомит меня с ней, поэтому я предположил, что они подойдут ко мне.


Толпа в ресторане увела девушку от людей на улице. Потом я увидел, что ее увела не толпа, а четверо красивых мужчин, те самые четверо, с которыми разговаривал Михаил Барнисек. Когда Ириния оказалась внутри, все четверо снова вышли наружу, чтобы разогнать толпу.


Девушка была полностью окружена людьми. Я все еще плохо ее видел. Серж был рядом с ней, обняв ее за талию. Он просиял всем. Время от времени он наклоняется, чтобы что-то шепнуть девушке на ухо. Его рука повела ее вперед. Они подошли ко мне ближе.


У нее был красивый парик, я это видел. Во время балета она надела его. Теперь он болтался и обрамлял ее хрупкое лицо. Она была намного меньше, чем выглядела на сцене. Ее лицо состояло из множества овалов: само лицо было овальным, карие глаза - овальными, подбородок - овальным, рот - овальным. На ней было меньше макияжа, чем . У нее все еще была эта легкая улыбка, которая, как мне показалось, была ее улыбкой для масс. Когда она посмотрела на Сержа, я не увидел ничего, ни восхищения, ни любви, ни уважения. Он выглядел так же, как и остальные ее поклонники. Судя по всему, его увлечение замужеством Ириния не разделяла.


А потом Серж повел ее в мою сторону. Толпа все еще стояла вокруг нее, поздравляя ее. Когда они шли ко мне на полпути через ресторан, я увидел, как к ним направлялись четверо штурмовиков Барнисека. Они сказали толпе, что она поговорит со всеми, но это место нужно освободить. Толпа по обе стороны от нее отошла. Вдруг передо мной встали Серж и Ириния. Я получил такую же улыбку, как и все остальные, включая Сержа.


«Василий!» - взволнованно сказал Серж. "Вот она ». Его рука все еще лежала на ее узкой талии и направляла ее. «Ириния, дорогая, могу я тебя познакомить? Василий Попов ».


Она протянула мне руку, ее овальные губы расширились в смехе. Я взял его за руку и долго держал. Ее красота и грация на сцене были ничем по сравнению с внимательным взглядом.


«Мне нравился балет», - сказал я. Я знал, что с тех пор, как она вошла, она должна была услышать те же глупые слова.


Она взволнованно улыбнулась. «Спасибо, мистер Попов. Я слышал, вы только что вернулись из Америки.


Я взглянул на Сержа, который явно не одобрял наш разговор. Он начал медленно краснеть. «Да», - сказал я Иринии. Затем я повернулся к Сержу. - Иринии нечего выпить, Серж. После всех танцев юной леди хочется пить ».


«О, - сказал Серж. 'О да конечно. Я кое-что понимаю. Он на мгновение поклонился Иринии. «Я сейчас возвращуюсь».


Пока он пробирался сквозь толпу и исчез из поля зрения, я посмотрел через плечо Иринии на лица вокруг себя. Большинство людей говорили; они не игнорировали Иринию, но их внимание было немного отвлечено. Иногда я мельком видел, как кто-то смотрит, как они собираются покинуть меня. Она все еще смеялась.


Я понизил голос до шепота. «Ириния, - сказал я, - я Ник Картер, твой знакомый из Америки». Она моргнула. Ее длинные ресницы затрепетали. Смех стал тише. Взгляд, который она бросила на меня, больше не вызывал сдержанного интереса - она выглядела напряженной. Ее карие глаза закрывали мое лицо. "Эх - прости?"


Я оглянулся, чтобы убедиться, что нас не подслушивают. «Я из AX», - сказал я. «Я здесь, чтобы вывезти вас из России». Ее язык вышел и медленно скользнул по нижней губе. Я понял ее позицию. Если бы она признала, что знает, зачем я здесь, она фактически признала бы, что была двойным шпионом. Если бы я оказался агентом тайной полиции Кремля или настоящим Василием Поповым, ее жизнь не стоила бы ни цента. Она не выйдет из комнаты живой. Вы бы не сказали что-то подобное вслух.


«Боюсь, я вас не понимаю, товарищ, - сказала она. Ее грудь под вырезом платья поднималась и опускалась все быстрее.


«Поверьте, Ириния. Я могу показать вам милю удостоверений личности, если потребуется, но у меня сейчас просто нет на это времени. Настоящий Василий Попов еще жив и находится здесь, в Москве. Он, вероятно, скоро раскроет мою маскировку, так что мне нужно быстро закончить свою работу. Намерение состояло в том, чтобы собрать информацию о Советском институте морских исследований. Тебе удалось?


'Мне … Не знаю… о чем вы, товарищ ».


Я видел, как Серж вышел из-за длинного стола с бокалом в каждой руке. «Ириния, Серж уже идет. У меня нет времени рассказать вам больше. Послушайте, вы работали на AX. Условиями были три года информации в обмен на миллион долларов на счету в Швейцарии и гражданство США. Три года почти прошли. Я приехал сюда, чтобы вывести вас из России. Но сначала нам нужно кое-что узнать об этом институте, которым руководит Серж. В чем дело? '


Она протянула руку и положила ее на мою. В ее глазах промелькнула тревога. Серж подошел ближе, я увидел его, посмотрев через ее плечо. Он улыбнулся, подходя к нам. Она прикусила нижнюю губу. "Я ... я бы хотела ..."


«Примерно через минуту это было уже не наше решение. Серж подходит к нам. Где мы можем поговорить друг с другом?


Она посмотрела вниз, и длинные волосы закрывали ее лицо. Затем она внезапно выглядела так, будто приняла решение. «У меня на квартире», - просто сказала она. «У меня назначена встреча с Сержем после вечеринки».


"Да, я знаю это. Позже, когда он приведет вас домой?


'Хорош. Может быть, я узнаю больше сегодня вечером. Попробую уговорить его отвезти меня в институт ». Она дала свой адрес.


А потом произошло нечто странное. Она все еще держала меня за руку. Мы посмотрели друг на друга на мгновение. Она затаила дыхание. Я смотрел на ее поднимающуюся и опускающуюся грудь, и она знала, что я смотрю. Я чувствовал влечение к ней и знал, что она чувствовала то же самое. Она покраснела. Я взял ее за руку, и она не пыталась его вытащить.


«Ты очень красивая женщина, Ириния», - сказал я.


Я просто отпустил ее руку, когда к нам присоединился Серж.


«Пожалуйста», - радостно сказал он. Он дал Иринии один из стаканов. "Я надеюсь тебе понравится." Затем он нахмурился. «Ириния? Что-то случилось? '


Она покачала головой. «Конечно, нет, Серж». Она улыбнулась мне той же улыбкой, что и Сержу, и толпе. «Было приятно познакомиться с вами, товарищ Попов».


«Я посмотрел на Сержа. «Ты был прав, Серж. Она красивая женщина ».


Ириния схватила Сержа за руку. "Может, мы вернемся к остальным?"


"Как хочешь, дорогая".


Я посмотрел на них. Я почувствовал сильную связь с этой женщиной. Это было что-то физическое, фундаментальное; и если я не был очень неправ, она тоже так думала. Я смотрел, как она очаровывала всех в зале. Примерно через три часа рядом со мной внезапно появился Михаил Барнисек и остался со мной до конца вечеринки. У меня не было другого шанса поговорить с Иринией. Она парила от одного к другому, с Сержем как продолжение ее руки. Несколько раз я замечал, что Серж пытался поцеловать ее ухо, пока они ходили. Она каждый раз качала головой и уходила. Ирина трижды попадалась мне на глаза во время вечеринки. Я следил за всеми ее движениями. Каждый раз, когда мы смотрели друг на друга, она первая, слегка краснея, отводила взгляд. А когда вечеринка закончилась, я видел, как она ушла с Сержем. Рядом со мной стоял Михаил Барнисек. Он тоже видел, как ушла Ириния. Он посмотрел на меня. "Это была долгая ночь, товарищ. Могу я позволить машине приехать?


Я кивнул. Многие гости уже уехали. Те, кто остался, налили себе напитки. Здесь не было пьяниц, но некоторые молодые люди выпили слишком много.


Мы с Барнисеком молча едем по московской тишине. Только однажды он схватил свой золотой портсигар и предложил мне сигарету. Когда мы встали, он почесал горло.


Через некоторое время мы проехали, и он спросил: «Скажите, Василий, вы собираетесь завтра явиться в Кремль?»


Я проигнорировал вопрос, сказав: «Ириния Московиц так же велика, как женщина, когда она танцует, не правда ли?»


Барнисек сжал губы. «Послушай, Василий, я надеюсь, что ты не думаешь, что я пытаюсь что-то от тебя получить».


Я полуобернулся и посмотрел на него. "Что я должен думать, Барнисек?"


Он неловко покачивался. «Ах, не хочешь ли ты со мной повеселиться, товарищ? Не хочешь забыть все, что я сказал?


Я промолчал.


Барнисек провел рукой по губам. «Товарищ, я много работал, чтобы достичь нынешнего положения. Я бы не стал делать ничего, что могло бы поставить под угрозу мое положение в правительстве ».


«Конечно, нет, товарищ».


Он коснулся моей руки. «Тогда, Василий, пожалуйста, забудьте эти глупые вопросы. Прошу вас в вашем отчете это забыть. '


Машина остановилась перед гостиницей. Барснишек все еще держал меня за руку. Я посмотрел на его маленькие глазки. Они умоляюще посмотрели на меня.


«Я подумаю об этом», - сказал я. Водитель открыл дверь, и я вышел.


Когда машина уехала, я увидел, что Барнисек выглядывал из заднего окна. Только тогда я понял, насколько важен был Василий Попов. Ему удалось определить судьбу начальника особого отдела тайной полиции Михаила Барнисека. Затем меня осенила другая мысль. У такого могущественного человека были бы друзья, столь же влиятельные друзья, друзья, которым не нужны были бы документы, чтобы узнать настоящего Попова. Я чувствовал, что время уходит. Сегодня вечером я должен был узнать все об институте.


Я ныряю в подъезд отеля. Человек за уже дал мой ключ. Я поднялся наверх с двумя другими пассажирами на лифте. Когда я вошел в свою комнату, у меня в руке был ключ. Но как только дверь распахнулась, я понял, что что-то не так. Свет не горел. Окно на пожарную лестницу было открыто. Нахмурившись, я подбежал к окну и закрыл его. Потом я услышал звуки со стороны кровати. Я коснулся кнопки света и включил свет.


Она лениво потянулась, моргнула на свет, сонно улыбнулась мне. Это была сильная молодая женщина с короткими каштановыми волосами. Она лежала в моей постели. «Как дела?» - сказал я.


"Дорогой?" Волосы свисали перед ее глазами. Она натянула одеяла до шеи. Улыбка расплылась. «Я не могла больше ждать», - сказала она. Она отбросила одеяла. Она действительно была сильной женщиной, что было легко заметить. Она была голая.


## Глава 9


Она протянула ко мне руки. «Разденься, милый, и иди ко мне. Я не могла дождаться, когда ты придешь ко мне, я должна была прийти к тебе ». Потом я узнал ее голос. «Соня», - сказал я. "Ты не должна была это делать."


Она махнула пальцем. - «Но я сделала это». «Давай, раздевайся. Я слишком долго по тебе скучала.


Это было не правильно. Я знал, что если бы только Соня поцеловала меня, мой камуфляж был бы разоблачен. Она знала настоящего Попова на его повадкам и по тому, как он с ней занимался сексом.


«Соня», - сказал я. "Я бы с удовольствием ..."


"Нет!" Она вскочила с кровати и наткнулась на меня. У нее было пышное тело с твердыми мощными ногами. Вырезы на ее талии создавали впечатление, что она намотала на нее шнур. Ее бедра были мягкими и манящими. Она медленно подошла ко мне и двигала руками вверх и вниз перед своим телом.


«Этому телу нечего было делать», - сказала она. «Это не то тело, которое чувствует себя хорошо, когда ему нечего делать. Это тело, с которым можно играть и любить ».


Моя спина ударилась о дверь. «Соня», - сказал я. А потом она быстро преодолела расстояние между нами.


Она протянула руки и приложила их к моему лицу. В то же время она прижалась ко мне всем телом. Ее красные губы приоткрылись и прижались к моим. Ее дыхание было сладким, и я почувствовал, как ее тело трется о мое. В ней был огонь. Она схватила мою руку и положила ее на сосок одной из своих грудей. Затем она немного запрокинула голову.


На мгновение она странно посмотрела на меня, и ее зеленые глаза растерялись. Она узнала - ей нужно было знать, что я не Попов. Но потом она меня удивила. Она заложила руки мне за голову и прижала их к губам. В то же время она начала ловко раздевать меня.


Мы немедленно легли спать. Огонь бушевал в моих чреслах. Я быстро подошел к точке, откуда не было возврата. Эта женщина умела возбуждать мужчину. Она знала все движения и превосходно их выполняла. Она взяла меня за запястья и положила руки туда, куда хотела, и все время повторяла, какой я великий человек и что ее поглотил огонь, потушить который мог только я.


Никаких эмоций. Это был животный голод по телам друг друга. Я не испытывал взаимного влечения к Иринии Московиц. Это был другой голод.


Мы запутались. Мои губы скользили по всему ее телу, волосы - по всему моему телу. Мы прижались друг к другу, катаясь по кровати. Ее руки были у меня на шее, она кусала мои уши, мою шею, мою грудь. Наши тела были влажными и блестящими.


И вдруг мы остановились.


Я лежал рядом с ней. Я выпрямился на локте и посмотрел на нее. Она открыла свои зеленые глаза и позволила им скользить по моему обнаженному телу. Я сделал то же самое с ней. Она была великолепна, единственная женщина, пышная во всех своих формах. Я слишком хорошо осмотрел на все ее тело. Затем я посмотрел на ее лицо с широкими костяшками кокетки, слегка опущенными губами. Она закрыла свои зеленые глаза.


«Давай», - сказала она.


Затем она двинулась в путь. Казалось, она ожила от удовольствия. Я никогда раньше не чувствовал этого. Я не мог волноваться меньше, чем ее тело и мое желание к нему. Она прижималась ко мне, двигаясь вперед и назад, вверх и вниз, и ее руки исследовали мое тело, делая со мной чрезвычайно женственные вещи. Ее живот, казалось, колыхался от усилий, которые она вкладывала в себя. Мы двигались одновременно и раздельно, двигаясь круговыми волнами.


И она все время говорила, какой я классный.


Она была мягкой, очень мягкой. Мы оба издали тихие звуки удовольствия. Мы наращивали его медленно. Мы были детьми на пляже, строили замок из песка. Мы заложили фундамент из теплого влажного песка и построили на нем. Стены были закончены, но нужно было готовиться к приливу. Волны поднимаются, падают друг на друга и танцуют под наш замок. Каждая волна казалась более сильной, чем предыдущая. Когда стены были закончены, настала очередь кровли. Это был замок завершения и не только. Волны были его частью. Эта женщина была замком, ее тело построило его. И я был волной.


Потом это случилось. Ее пышное блестящее тело прижалось к моему. Я был подавляющей встречной волной. Я почувствовал, как он высоко поднялся, он начал рушиться, а затем я бросился на нее. Я попробовал замок, разрушил его одним гигантским ударом. Я ворвался в ее самые интимные места, касаясь каждого укромного уголка и щели.


И я едва слышал ее крик.


Затем ложимся рядом, положив голову на подушку. Я все еще был в ней, потерянный в совершенстве ее любовного искусства.


Тихим голосом она спросила: «Кто ты?»


«Ясно, что я не Василий Попов».


«Очень ясно», - сказала она, глядя мне в лицо. Ложь пришла ко мне очень быстро. Она без особых усилий вышла от меня. «Это новый вид проверки безопасности», - сказал я. «Как и Василий, я агент. Нам и ряду других агентов было приказано принять на себя личности друг друга. Василий притворяется другим агентом, а я притворяюсь им. Намерение состоит в том, чтобы узнать, есть ли у агентов необычные друзья или знакомые ».


Она приподняла бровь. "Я необычная?"


Я улыбнулся. «В одном отношении, Соня. Ты слишком хороша, чтобы лежать в постели ».


Она мечтательно улыбнулась мне. «Меня не волнует, увижу ли я когда-нибудь снова Василия Попова». Нам пришлось заснуть, потому что я почувствовал, что утомился . Я проснулся, когда почувствовал ее движение. Я открыл глаза и увидел, что она идет в ванную. Я думал, она положила сюда свою одежду.


Я потянулся. Это было очень давно, когда я был полностью удовлетворен. Мне было интересно, какие отношения были у Сони с Василием Поповым. Если бы он мог изо дня в день придерживаться такой диеты, он был бы больше мужчиной, чем я думал.


Я повернулся спиной к двери ванной и схватил сигарету. Когда я поднял его, я услышал, как дверь в ванную снова открывается. Я резко потянул и повернулся к Соне.


На ней были свитер, юбка и французский берет. В руке у нее был блестящий автоматический револьвер. Она держала его крепко нацелив на меня.


Я нахмурился. - "Что это значит, Соня?"


Она криво рассмеялась. «Это означает конец игры - мистер Картер».


## Глава 10


Я затянулся сигаретой и выпустил дым в сторону Сони. Она остановилась у двери ванной и направила на меня блестящий револьвер.


«Хорошо, - сказал я. "Ты знаешь кто я. Что теперь будет?


Она снова рассмеялась. «Ну, милый, ты встаешь с кровати и одеваешься. Нам нужно кое куда-то идти. Нас кто-то ждет ».


У меня было представление о том, кем был этот человек. Я откинул простыни и вылез из постели. Я потушил сигарету и схватился за пояс с деньгами. Одеваясь, я спросил: «А как насчет нашей этой вечеринки? Зачем ты легла со мной в постель, когда знала, кто я?


«Мне пришлось застать вас врасплох. Поверьте, это была комедия. Ты очень хороший. милый, может быть, даже лучше, чем Василий. Женщина была бы сумасшедшей, если бы вы лежали с ней в постели, а потом не встречалась бы с вами. Вы очень хороший любовник ». Я был одет. Денежный пояс был у меня на талии. Мне казалось, что я могу снять с нее револьвер без особых усилий. Я так и думал. Я просто надеялся, что она не такой хороший боец, как любовница, иначе я бы легко её обезоружил, если бы я попытался схватить ее этот револьвер.


Я спросил. - "Было ли весело, что ты тоже попала в комедию?"


Я видел, как она покраснела. Она направила револьвер в мою сторону. - Если не возражаете, мы выходим из окна по пожарной лестнице. Нет смысла давать вам возможность предупредить кого-нибудь из ваших друзей в холле ». Она направила револьвер в окно. "Давай вылезай, хорошо?"


Я надел пальто и открыл окно. Ночь была мрачной и холодной. Снег попал мне на лицо, когда я ступил на пожарную лестницу. Соня была прямо за мной, снова слишком близко. Я заметил, что ей не хватало таланта на такие вещи. Было похоже, что она делает кому-то одолжение, и я знал, кто это был. Но я подыграл ей, оставив ее в заблуждении, будто она заставила меня подчиниться. Я хотел увидеть, к кому она меня приведёт. И я хотел поговорить с этой фигурой.


Она вылезла из окна надо мной и последовала за мной вниз по лестнице. Огни Москвы мерцали вокруг нас, как кристаллы льда. На заснеженных улицах было мало машин. В этот час по этим улицам мог проезжать только идиот. Идиот или агент.


Василий Попов припарковал машину в конце переулка рядом с отелем. Он ждал нас на улице, ходя как белый медведь туда-сюда, потирая непоколебимые руки. Когда он увидел, что мы прибываем, он оставался неподвижным. Со шрамом на щеке его улыбка выглядела как естественный порез. Я понял, что у него то же лицо, что я всегда видел в зеркале. Когда мы подошли к нему, он прислонился к машине и сложил руки вместе.


«Как мило, так мило», - сказал он Соне. "Были еще трудности?"


Лицо Сони было красным от холода и снега. Если бы она покраснела сейчас, никто бы этого не заметил. «Нет проблем», - мягко сказала она.


Василий Попов выглядел здоровым. Он не производил впечатления раненого или замерзшего в ледяных водах Финского залива.


Он кивнул мне. - Тогда мы наконец-то встретимся, мистер Картер. Не могли бы вы войти, пожалуйста? Это был приказ, а не вопрос. Он открыл мне дверь.


В машине было включено отопление. Я перебрался через заднее сиденье на другую сторону. Соня шагнула за мной и все еще держала нацеленный на меня револьвер. За руль сел Василий Попов.


Он обернулся на полпути.


«Я хотел бы получить свои документы и удостоверения личности», - сказал он с ухмылкой. Когда я отдал ему документы, он продолжил: «Я не мог пойти к начальству без хороших полномочий. Могли возникнуть сомнения в том, кем был настоящий Попов. Поскольку возможно, что мое начальство вам поверит, я решил бы подождать, пока у меня не появятся нужные документы ». Он постучал по своими бумагами. «Теперь не может быть никаких сомнений».


Я спросил. - "А как ты узнал, кто я?"


- Вы уверены, что мы глупы, мистер Картер. Я подозреваю Иринию Московиц почти год. Я еще никому не сообщил о своих подозрениях, потому что хотел быть абсолютно уверенным. Вы думали, мы не узнаем, что она предоставляла информацию Соединенным Штатам? Наконец, три года - большой срок, сэр, чтобы рисковать подобным образом ».


«Контактное лицо, - сказал я, - посредник между Иринией и AX, вот как вы узнали».


«А, - сказал он, улыбаясь, - не совсем так. К сожалению, контакт не выдержал пыток, прежде чем он смог раскрыть то, что я хотел. Но я узнал, что в Россию едет американский агент. Я узнал, что этот приезд как-то связан с нашей знаменитой балериной. «Ты собираешься сделать с ней что-то важное», - подумал я.


Было опасно принимать мою личность, поэтому важно то, что вы и Ириния имели в виду.


Я нахмурился. «Чего-то не хватает, Попов», - сказал я. «Хорошо, вы получили контакт, но он не знал, кто я. Он сказал Иринии, что с ней свяжется агент, но даже он не знал, кто этот агент ».


Попов посмотрел на меня, как мать на ребенка, который чего-то не понимает. - Вы недооцениваете себя, мистер Картер. Вы когда-нибудь думали, что у нас нет дела на вас? Мы знаем, что вы мастер маскировки. И когда ты замаскировался под меня, мне было легко тебя вычислить. Я узнал тебя, когда ты сел в тот маленький рыбацкий траулер. Я кивнул. «А как ты выжил в ледяных водах Финского залива, Попов?» - «На мне был резиновый костюм, как у водолаза».


Тогда я понял, что чувствовал во время боя с Поповым - гладкий материал вместо его кожи. Траулер не мог находиться далеко от материка. Все, что ему нужно было сделать, это доплыть до нее и выбрать другой маршрут в Россию. Я посмотрел на Соню. Ее широкое лицо было неподвижным, невыразительным. Она красиво заполяила свой свитер, и мысль о том, что было под этим свитером и чего мы не делали час назад, заставила мою кровь снова заколебаться.


«Но мы потерялись, мистер Картер, - сказал Попов.


«Даже если это звучит глупо, я спрошу вас. Что вы планируете делать с Иринией Московиц? Почему ты в России? Какая у вас здесь миссия?


Я невесело улыбнулся. «Моя миссия двояка, Попов», - сказал я. «Прежде всего, мне нужно выяснить, что русские женщины трахаются иначе, чем другие женщины. «Во-вторых, я должен искать гигантское водохранилище в Сибири, чтобы осуществить его взрыв так, чтобы смыло всю Россию».


На лице Сони появился след улыбки. Попов кивнул мне. «Я так и думал, глупо было спрашивать. Как вы, несомненно, знаете, у нас есть свои способы, мистер Картер. Есть место, где мы с Соней можем заставить вас поговорить.


Он повернулся и завел машину. Соня все еще смотрела на меня. Она сказала: «Мы привезем его в мою квартиру».


Попов поехал. Я все еще верил, что смогу выхватить револьвер у Сони. Она была на расстоянии вытянутой руки от меня. Я смог отбить револьвер ударом наотмашь, наклониться вперед и нанести Попову удар в шею. А потом? Попов был за рулем. Если он потеряет контроль над рулевым колесом и направит машину о дом или фонарный столб, это может быть рискованно. Решил подождать еще немного.


Это не заняло много времени. Попов несколько раз повернул за угол и проехал по переулку к черному входу многоквартирного дома. Здание было почти так же богато оформлено, как и моя гостиница. Судя по всему, это была машина Сони, потому что Попов припарковал его в зарезервированном месте. Прямо перед нами была дверь со стороны здания. Теперь снег шел сильнее. Ночь была похожа на черный плавающий лист, над которым кружился попкорн. Холод чуствовался сквозь мое пальто. Я понял, что Соня чуть не замерзла в свитере и юбке.


Попов вышел первым. Он открыл заднюю дверь и поднял руку перед револьвером. Соня отдала ему оружие и вышла. Я последовал за ней. Попов кивнул в сторону двери. - Идите к лифту, мистер Картер. Пожалуйста, идите очень осторожно ».


Я знал, что мои движения будут несколько ограничены, когда я окажусь в этом здании. Если я хотел заполучить этот револьвер, это должно было случиться на улице.


Соня шла слева от меня, Попов был прямо за мной. Он был не так близко, чтобы я мог протянуть руку, чтобы забрать у него оружие. И я знал, что у Попова будет труднее выхватить револьвер, чем у Сони. Но выход был.


Мы были почти у дверей. Соня подошла ко мне ближе и хотела схватиться за дверную ручку. Когда я подумал, что она достаточно близко, я протянул левую руку, схватил ее за руку и отбросил назад.


Она поскользнулась в снегу и протянула руки, чтобы не упасть. Но она была между мной и Поповым. Я услышал приглушенный щелчок, как из игрушечного пистолета. В темноте я почти не видел лица Попова. Он все еще стрелял. Его брови удивленно приподнялись. Соня упала на него. Она вскрикнула, когда пуля пронзила ей горло. Она упала на руку Попова с револьвером, заставив его споткнуться. Он попытался оторвать руку от Сони, чтобы снова выстрелить, на этот раз в меня. Соня упала на колени.


Это заняло доли секунды. Я стоял позади Сони и пытался схватить Попова за руку. Если у меня не получалось, приходилось где-то искать укрытие, потому что, как только Попов вытащил револьвер, он бы меня застрелил.


Но при падении Соня схватилась за руку с оружием. У нее пока нет серьезного кровотечения. Пуля, должно быть, не попала в сонную артерию. Но она издавала негромкие звуки горлом, прижимаясь к Попову.


Я обнял ее, пытаясь схватить за куртку, руку, волосы или что-то еще. Тогда Попов сделал единственное, что мог на своем месте. Он сложил обе руки вместе и, застонав от усилия, поднял обе руки на Соню. Ее колени только что ударились о снег со слабым скрипом. Оба кулака Попова были под ее грудью. Когда он поднял руки, Соня протянула ли было стыдно. Она подошла и упала навзничь, ко мне.


Старая поговорка о том, что мертвые тела тяжелее разбитых сердец, верна, вы можете предположить это по моему мнению. Инстинктивно я протянул руки, чтобы остановить ее падение. Я услышал еще один хлопок, когда Попов поспешно выстрелил, затем я увидел его темное тело. Тело Сони потянуло меня вниз. Попов, казалось, хотел снова выстрелить. Я не мог никуда пойти, и на этот раз он не торопился.


Я высоко поднял тело девушки перед собой. Раздался мягкий хлопок, прежде чем я полностью ее поднял. Пуля попала ей в лоб; если бы это было не так, мне бы попало в легкие или сердце. У Попова было небольшое огнестрельное оружие, слишком маленькое, чтобы дважды прострелить череп. Пуля застряла в голове Сони.


Мне казалось, что я кувырнулся назад. Смутно слышал, что завелась машина . Я сильно упал в снег, а сверху на мне лежала истекающая кровью Соня. В некоторых квартирах горел свет. Я услышал свист крутящихся автомобильных покрышек на снегу. Машина поехала задом наперед. Мои локти коснулись снега. Соня лежала у меня на животе. Я почувствовал липкую кровь на ее лице. Горело еще больше огней.


Первой моей мыслью было отобрать у Попова револьвер. Единственное, о чем я мог думать сейчас, - это снять с себя Соню и прикончить его здесь. Все будет сейчас. Если бы у меня уже был график, теперь его нужно было бы реализовать в ускоренном темпе.


Я выкатился налево под Соней. Мне не пришлось долго смотреть на ее неподвижное лицо, чтобы увидеть, что она мертва.


Я слышал, как по переулку зашуршала машина. К тому времени, как я встал и вышел из дома, Попов полностью исчез из поля моего зрения. Теперь ему не составит труда убедить начальство. У него были с собой все его бумаги.


## Глава 11


В нынешней ситуации мне казалось, что для меня есть только одно. Василий Попов находился на свободе в Москве со своими полномочиями, теми же самыми полномочиями, с которыми я въехал в Россию. Это сделало меня нелегалом.


Как только он расскажет свою историю товарищам в Кремле, я стану агентом в бегах. Все, что мне нужно было сделать, это пойти по адресу, который мне дала Ириния Московиц. Я шел по темным заснеженным улицам.


Сегодня вечером мы должны были уладить наши дела. Если Ириния знала, где находится Институт морских исследований, мы должны были войти и выяснить, что происходит, и сделать это в течение часа.


Я не мог вернуться в свой гостиничный номер. Почему-то всегда приходилось думать о шансе быть пойманным. Тем временем я поспешил по заснеженным улицам Москвы по адресу, который мне дала Ирина. Я просто надеялся, что она поговорила с Сержем и что-то узнала об институте.


В то время в Москве почти не было транспорта. Время от времени проезжала машина, но я прижимался к домам и по возможности использовал переулки. Несмотря на холодную погоду, я чувствовал себя вспотевшим.


Когда я добрался до многоквартирного дома, на который мне указала Ириния, я побежал назад в поисках двери. Была одна дверь, но она была заперта. Хотел я этого или нет, но мне пришлось пройти через парадную дверь. Я вернулся к фасаду здания.


Жилой дом выглядел как огромная черная гора. За входной дверью находился освещенный вестибюль с лифтом и лестницей с бегунком. Входная дверь была открыта. Находясь внутри, я поднимался по лестнице по двум ступенькам за раз. Затем я поднялся на лифте на этаж Иринии.


Я нашел ее дверь, но никто не ответил, когда я постучал. Во всем здании царит та странная атмосфера тишины, которую чувствуешь, когда все спят. Я почти услышал тяжелое дыхание, почти почувствовал кислый запах. В здании стоял затхлый запах. Стены были кремовыми, почти зелеными. Двери были покрашены в разные цвета.


Мне пришлось пробормотать замок Иринии полных пять минут, прежде чем я открыл дверь. Я шагнул в полную темноту и закрыл за собой дверь.


Снаружи оставался затхлый запах. Я чувствую присутствие Иринии в квартире. Она приняла ванну и оделась. Ее духи все еще были заметны. Кроме того, в комнате пахло женщиной. Это была женская квартира; Я знал это, не имея возможности ничего видеть. Я включил свет.


Я стоял в гостиной. Перед собой я увидел камин из белого камня с буквами по бокам. Слева был диван, за которым я увидел столовую. Справа было большое зеленое кресло рядом с меньшим. После этого я увидел короткий коридор, который вел в ванную и спальню. Я обыскал квартиру. Очевидно, Ириния все еще отсутствовала с Сержем.


На стене в гостиной висел рассказ о ее гастролях. Фотографии были скомпонованы таким образом, чтобы показать всю ее танцевальную карьеру с юности. Я видел, что она побывала во многих странах мира. Должно быть, она была хорошим шпионом Кремля. Я разглядел почти все фотографии, когда я услышал ключ в замке входной двери.


Не успела выключить свет и потом спрятаться. Я мог только спрятаться за диваном. Я наклонился, когда открылась входная дверь.


Я слышал голос Сержа. «Ириния, милая, это ты зажгла свет?»


"Я - я должно быть. Да, конечно, теперь вспомнила ». Последовало короткое молчание. «Спасибо за приятный вечер, Серж». Я не мог их видеть, но по звуку их голосов я дал понять, что они стояли близко к входной двери. «До свидания», - сказала Ириния.


"До свидания?" - разочарованно сказал Серж. "Но - я думал, мы могли бы ..."


"Уже очень поздно." Голос Иринии казался усталым. - Тогда один стакан. Может быть, с икрой ».


«Тогда не сегодня вечером».


Я оттолкнулся к краю дивана. Если Серж продолжит настаивать, мне, возможно, придется появиться и дать ему понять, что он не приветствуется.


Когда Серж снова заговорил, в его голосе была жалость. «Тогда, милая, ты избегаешь меня уже три дня».


«До свидания до утра», - сказала Ириния. "Вы помните все те вещи, которые вы мне обещали рассказать? Позвони мне завтра. Завтра вечером я сделаю все, что ты захочешь ».


"Все?" - В его голосе было волнение. Я услышал шелест одежды и приглушенный привкус, когда Серж протянул руки и поцеловал Иринию.


"Не сейчас, Серж, не сегодня. Утром. Позвони мне завтра. '


«Я верю», - сказал он взволнованно. "Вы сделаете все, что я просил?"


«Да, Серж, все».


Он снова поцеловал ее. Затем дверь тихонько закрылась.


Я услышал голос Иринии.


"Где вы, мистер Картер?"


Я выпрямился за диваном. Как только я ее увидел, у меня возникло такое же чувство, как на вечеринке. На ее губах появилась небольшая вопросительная улыбка. Я слишком хорошо понимал, как Серж тосковал по ней. Она стояла, опираясь своим весом на одну ногу, другая была слегка согнута, и она немного наклонила голову.


«Те российские дверные замки больше не те, что были раньше», - весело сказала она. Вся усталость, которая звучала в ее голосе, когда она говорила с Сержем, теперь исчезла. «Я знала, что кто-то должен быть там, когда обнаружила, что дверь уже не заперта. И когда оказалось, что светло - я знала, что выключила свет, когда уходила - я поняла, что это, вероятно, были вы ».


«Серж, кажется, очень сосредоточен на тебе», - сказал я.


«Это исходит исключительно с одной стороны. Вы хотите пить? '


Я кивнул, посмотрел на нее, когда она шла на кухню. Простое движение через комнату на кухню, казалось, превратилось в серию танцевальных движений. Я последовал за ней на кухню. Стены оклеены матовыми обоями. Я пришел к выводу, что цветные краски в России покупать не стоит.


Когда она налила, она дала мне стакан и вздернула волосы. «О свободе», - мягко сказала она. «В конце трех лет ада».


Я улыбнулся ей. «И за миллион долларов».


Мы выпили, и ее глаза смеялись надо мной через край стакана. Она прошла в гостиную, и я последовал за ней внутрь. Я сел в кресло, а она села на диван с поднятыми ногами. Ее платье задралось так далеко, что я увидел вспышку ее бедер.


Я спросил. - "Серж привозил тебя в институт?"


Она покачала головой. «Но я кое-что узнала». Затем она наклонилась вперед. «Когда вы вывозите меня из России?»


Я сделал глоток. «Ириния, я должен тебе кое-что сказать. Настоящий Василий Попов находится здесь, в Москве, и у него есть все его полномочия. Он тот человек, которым я притворялся. И мой камуфляж - исчерпан. Я нелегал. Я сделаю все возможное, чтобы вывести вас из России, но сначала нам нужно узнать, чем занимается этот институт ».


"Проклятие!" - сказала она, поджав губы. "Я знала, что это не сработает. Я знала, что это не пройдет гладко ».


«Вы занимаетесь этой работой какое-то время, вы знаете, что нам всегда приходится принимать во внимание неожиданные вещи. Мы тебя вывезем из России, но нам нужно знать, что происходит в этом институте. Вытащить тебя отсюда - лишь часть моей работы ».


«Сказал я, улыбаясь.


Она улыбнулась в ответ. «Ник, я буду с тобой честна. Меня не волнует, что происходит в институте. Я делала свою работу для Америки и вашей организации в течение трех лет. Моя награда - моя свобода ».


«И миллион долларов», - добавил я.


В ее глазах вспыхнуло пламя. "Ты всегда напоминаешь. Да, на мое имя в швейцарском банке лежит миллион долларов. И, честно говоря, я это заслужила. Думаю, я смогу забыть те три года ужаса. Но как вы думаете, что будет со мной, когда я приеду в Америку? Могу я продолжать танцевать? Тогда я бы осталась на переднем плане, что облегчило бы задачу убийце ». Она покачала головой с грустью в глазах. «Нет, я продаю свою карьеру за миллион долларов. Когда я в Америке, мне нужно жить просто тихо и спокойно,. Если я уеду из России, я больше никогда не буду танцевать. Вы можете подумать, что мне переплачивают, но что касается меня - бросить танцы - этого достаточно, чтобы я почувствовала, что заработала миллион долларов ».


Я понял, что эта женщина провела тщательный самоанализ, прежде чем приступить к этому плану. Танцы были для нее всей жизнью, и это лишало ее миллиона долларов и возможности жить в Америке. Не говоря уже о трех годах ужасов, через которые она прошла. Мне было интересно, сколько американцев предпочли бы остаться в Америке, если бы им сказали, что это сначала было три года ужасов, после которых им пришлось отказаться от самой важной стороны своей жизни.


«Ириния, - сказал я, - я должен перед тобой извиниться. Ты права. ' Моя улыбка исчезла. "Но я боюсь, что это не изменит мою миссию. Никто из нас не может уехать из России, пока я не выясню, что происходит в этом институте. Хорошо, Серж Краснов руководит институтом, и он без ума от тебя. Вы что-нибудь узнали от него?


Ириния улыбнулась мне и сделала глоток. Я понял, что собираюсь говорить по-английски, и что она понимает слово в слово. Она кивнула. «Я мало что знаю, Ник». На мгновение она молчала, глядя на меня. Выражение ее глаз полностью изменилось. Я почувствовал, как приливает моя кровь. «Я не знаю, что они делают, но знаю, что в экспериментах участвуют сильные молодые люди, волонтеры».


Я поставил стакан и встал со стула. В ее глазах все еще было то же выражение. "Вы знаете, где находится институт?" - спросил я голосом, не похожим на мой.


Ирина тоже поставила стакан. Она посмотрела на меня. Она подтянула под себя ноги танцовщицы и опустила ее на землю. Подол ее юбки был смят на бедрах, но она не пыталась ее стянуть. "Я знаю, где это." И тогда мы ничего не сказали. Я посмотрел на нее. Я видел изгиб ее шеи с приподнятым лицом вверху. Она медленно провела языком по губам. Она оперлась на локоть. Я посмотрел на ее ноги, затем немного наклонился и положил на них руку. Она положила обе руки мне на запястье. И мы продолжали смотреть друг другу в глаза.


Я знал, что это был не тот опыт с Соней. Ириния была классной. Я так нуждался в ней, что не мог двинуться с места. Я хотел взять ее на месте, на диване. Иногда бывает так, желание настолько сильное и взаимное, что ждать было невозможно. Это было сложно объяснить.


То, что случилось с Соней, было связано с той временной страстью, которую испытывает мужчина, когда платит за нее и вынужден выбирать. Это было чисто физическое, фундаментальное, животное. То, что я чувствовал к Иринии, было глубже. Я часами сидел, наблюдая за ее танцем, а потом почувствовал первое влечение. Затем я увидел, как она плывет ко мне через холл, каждый шаг - танец. И я сидел напротив нее в ее квартире и мог видеть достаточно ее бедер.


Она обняла меня за талию и прижалась лицом к моему. Я почувствовал, как ее пальцы тянут мою одежду. Я нашел молнию на спине ее платья и медленно расстегнул ее. Я раздел ее платье до талии. Она соскользнула с дивана, и я ее толкнул. Я позволил своему взгляду скользить по ней. Ее руки легли на мою шею, и она прижала мои губы к своим. Поцеловав ее, я почувствовал, как ее бедра касаются моих.


Тогда мы оба были голые и целовали друг друга. Я лежал рядом с ней, мои губы повсюду касались ее мягкой кожи. Я лежал на боку. Она легла на спину, потянулась, затем расслабленно опустилась.


Конечно, мы казались голыми. Казалось естественным, что мы обнялись на полу перед диваном. Она ахнула. Я чувствовал, что она готова.


Ее движения стали дикими. Я знал, что она придет. Ее голова вертелась взад и вперед. Она закрыла глаза.


Когда наши движения были лихорадочно дикими, и мне показалось, что я слышу только звук, когда мы задыхаемся, я слышал громкий хлопок, когда грохотал ... и «дверь квартиры Иринии распахнулась.


Дверь сильно ударилась о стену. Михаил Барнисек первым вошел в комнату. За ним последовал Серж Краснов. За ними шла орда тайных полицейских. Я попытался протянуть руку в одежду, надеясь вытащить одну из капсул из своего денежного пояса. Мне это не удалось.


## Глава 12


Барнишек и Краснов стояли в комнате. Барнишек держал руки за спиной. Он подпрыгивал на подушечках ног. Он выглядел почти так, как будто выиграл в тотализатор. Это было выражение самоуспокоенности по поводу хорошо выполненной работы.


Тогда Барнишек мог выглядеть довольным, у Сержа Краснова было совершенно другое выражение лица. Он выглядел так, будто кто-то только что пронзил его сердце ножом. Он даже не смотрел на меня, его взгляд был прикован к Иринии.


Лицо Сержа было маской гнева. Он был первым, кто пошевелился. Глаза Иринии широко распахнулись, когда она увидела всех этих мужчин в своей комнате, но она была тронута потрясением. Серж схватил ее одежду с дивана и швырнул в нее.


«Ради бога, Ириния, - сказал он высоким голосом, - хотя бы будь такой приличной, чтобы одеться!»


Ириния прикрыла свое тело. У меня уже был пояс с деньгами на талии. Я посмотрел на Барнисека. Он казался удивленным. Когда он заговорил, он повернулся ко мне.


«Я знал, что с тобой что-то не так, - сказал он. «У меня уже было это чувство, когда вы прилетели в аэропорт». Он взволнованно улыбнулся. «Но я понятия не имел, что вы знаменитый Ник Картер».


Я был почти одет. Ириния оделась под пристальным взглядом Сержа. Я сказал: «Хорошо, ты знаешь, кто я. Но девушка тут ни при чем. Она ничего не знает ».


Барнишек громко рассмеялся. «Мы не настолько наивны, Картер». Ему это очень понравилось. Я осмелился бы поспорить, что в детстве он любил вырывать крылья бабочкам и резать червяков попополам. «Есть кое-кто, с кем ты только что должен был встретиться».


Все это можно было отрепетировать перед сценой. Штурмовики в коридоре отошли в сторону, и в комнату вошел настоящий Василий Попов.


Попов посмотрел на Иринию, которая была почти одета, затем на меня. "Тебе это не удалось, Картер. Кремль знает все о вас и нашей знаменитой балерине, и у нас с товарищем Барнишеком есть инструкции насчет вас. Вы и эта предательница будете преданы смерти так, как вы того заслуживаете.


Теперь я был одет и готов к тому, что они планировали. Я был почти уверен, что они не знали, зачем я здесь, но я был так же уверен, что они хотели это знать, и у них был хороший способ это узнать. Мы вежливо подождали, пока Ириния будет готова. Серж пристально посмотрел на Иринию. Тщательно туалет она не делала. Когда она оделась, она провела пальцами по своим длинным волосам. Я стоял рядом с ней, стараясь оставаться между ней и Сержем. С тех пор, как он вошел, в его глазах было странное выражение. Он посмотрел на Иринию со смесью открытого желания и дикой ненависти. У меня было ощущение, что он хотел изнасиловать ее, а затем медленно замучить до смерти. У меня было такое чувство Он был амбициозным диктатором, подозреваю, что как и все люди без друзей. Он страстно говорил о государстве и Кремле, интересуясь только собой. Но у Сержа был другой случай.


Он подошел ко мне к Иринии. Он немного наклонился вперед, когда заговорил. Он назвал ее шлюхой и еще несколькими оскорбительными прозвищами. Затем он спросил: «Почему с ним? Почему с этим врагом государства? » Он выглядел замученным. «Я думал, я тебе нравлюсь», - воскликнул он.


Ириния зажала нижнюю губу зубами. Она выглядела обеспокоенной, но не испуганной. Она посмотрела на Сержа, как мать смотрит на больного ребенка. «Мне очень жаль, Серж», - сказала она. "Я не могу вам сказать больше".


"Вы имеете в виду ... что вы ... я не нравлюсь? '


Ириния покачала головой. «Мне очень жаль, больше нет».


Барнишек щелкнул языком. «Все это очень трогательно, но уже слишком поздно, и у нас все еще есть много надежд».


Попов указал на полицейских. Пистолеты были обнажены, и Серж отпрянул, когда мы с Иринией были окружены. Нас вывели из комнаты в коридор. Затем я заметил кое-что, что применимо ко всем коммунистическим странам. Если бы такая шумная операция проводилась в Америке, когда марширующие штурмовики брали пленных, все двери в коридоре были бы открыты. Людям было бы любопытно посмотреть, что происходит. Многие пошли бы посмотреть, и полиции следовало держать людей под контролем. Пока мы с Иринией шли по коридору, никто не появлялся. Ни одна дверь не была распахнута настежь. Да, двери открывались, но не чаще одного раза, когда мы проходили, и они закрывались. Возможно, жители боялись, что их имена будут отмечены, когда их увидят, и что они будут допрошены. Или, если не подвергали сомнению, то исследовали.


Машины ждали в снегу. На нас падали маленькие хлопья. Штурмовики сели в грузовик с закрытым кузовом. Нас с Иринией затолкали на заднее сиденье машины. Между передним и задним сиденьями находилась металлическая сетка. С внутренней стороны убрали ручки окон и дверей. Мы с Иринией сидели рядом. Барнишек, Краснов и Василий Попов сели в другую машину .


Я попытался увидеть через окно, где мы едем, но мы повернули так много углов, рассуждая по такому количеству переулков, что я бы уже заблудился, прежде чем карета остановилась перед большим темным зданием. Штурмовики снова сопровождали нас. Когда мы были почти в здании, я наклонился к Иринии и прошептал, знает ли она, где мы. Она кивнула, за секунду до того, как я получил удар прикладом в спину. Солдат приказал нам молчать.


Когда выпал снег, мы поднялись по лестнице и прошли через двойные двери. Внутри здание было таким же темным и унылым, как и снаружи. Пол коридора был покрыт голыми досками. Пахло плесенью - очень похоже на коридор в многоквартирном доме Иринии - с легким запахом мужского пота. С обеих сторон было несколько дверей. Мы прошли пять. Попов и Барснишек шли впереди. Я не видел Сержа с тех пор, как мы вышли из машины.


У шестой двери Барснишек остановился, открыл дверь, и мы вошли внутрь. Я мог только догадываться, где мы находимся, но я догадывался, что это штаб российской тайной полиции. Мы пришли в маленькую квадратную комнату, в которой было слишком жарко. Мимо прошла длинная стойка. За стойкой стояли три стола, за одним из которых стоял мужчина. Когда мы вошли, он с интересом поднял голову. Его большое плоское лицо было похоже на тыкву и было заметен выпуклый нос. Его маленькие темные глаза имели скучающий взгляд. Слева от нас была еще одна дверь.


Помимо человека за столом в комнате были только Барнишек, Ириния и я. . Он кивнул в сторону двери.


Когда мы открыли его, я увидел очень узкий коридор с бетонными стенами и лампами то тут, то там. «Это металлоискатель», - сказал Барснишек. «Это избавляет нас от хлопот. Оружие может ускользнуть от руки искателя, но ничто не ускользнет от электрического глаза ». Он говорил по-русски.


Я шел прямо за Иринией между огнями. Я чувствовал жар ярких ламп на потолке над нами. И я беспокоился о своем поясе с деньгами. Считалось, что содержимое было сделано исключительно из пластика. Я надеялся, что это правда. Если бы это было не так, старый добрый Ник Картер мог бы попрощаться со своим оружием. Так как они знали, кто я такой, русские ни при каких обстоятельствах не позволили мне покинуть Москву живым. Мой мозг будет очищен, с моего разрешения или без него, и у русских были способы сделать это, сравнивая 1984 Оруэлла с колыбельной.


Я знал, потому что мы поступали так же с их агентами. Таким образом, мы нашли бы новые методы работы, если бы мы добавили новые имена к растущему списку известных вражеских агентов, мы могли бы дополнять файлы.


Да, я знал, что у русских было много планов с моим мозгом. У них не было ни малейшего интереса к моему телу или моей способности противостоять боли. Если бы они со мной покончили, мой мозг был бы таким же пустым, как и был белый коралл у берегов Австралии, и в нем есть вещество, напоминающее картофельное пюре.


Только этот пояс с деньгами мог вывести нас из этого положения. Когда мы проходили мимо, ничего не начинало греметь или дребезжать между огнями. Ириния не выглядела нервной или даже напуганной. Выйдя из узкого коридора, мы остановились по другую сторону двери в маленьком квадратном ящике. Она быстро рассмеялась и встала, скрестив руки перед собой. Вероятно, были микрофоны, поэтому мы ничего не сказали.


Красивое лицо Иринии стояло неподвижно. Как будто она ждала этого три года, как будто она знала, что в конечном итоге ее поймают и накажут, и она согласилась. Может быть, она всегда смутно мечтала приехать в Америку с этим миллионом. Я чувствовал, что происходящее сейчас - пистолеты, солдаты, маленькие квадратные комнаты - было таким, каким она предвидела конец. Она унесет мечту с собой в могилу. Я не хотел говорить ей, чтобы она не волновалась слишком сильно, что мы не так плохо себя чувствуем. Но комнату, вероятно, подслушивали, поэтому я не осмелился рассказать ей о том, что у меня было на поясе с деньгами. Вот почему я держался рядом с ней и рисовал обнадеживающее лицо каждый раз, когда мы смотрели друг на друга.


Дверь открылась, и Михаил Барнишек стоял со своим опасным пистолетом. Он улыбнулся мне, и это был угрожающий смех. "Вы не очень разговорчивы, не так ли, Картер?"


«Нет, если я знаю, что ты слушаешь».


Улыбка осталась, и он кивнул. - Вы все еще разговариваете. Скоро мы узнаем, почему знаменитый Ник Картер приехал в Москву и почему ему в помощь была выбрана наша талантливая балерина ».


«Я думал, что уже объяснил это Попову. Вы знаете, о том водохранилище в Сибири и о том, как русские женщины ведут себя в постели ».


Улыбка исчезла. "Смех скоро прекратится, Картер. Если вы скоро почувствуете, что ваш мозг начинает бурлить, вы сможете думать только о боли. Тогда ты больше не будешь смеяться ».


«Ах, вот и все мы в восторге. Где Серж? Если мой мозг зажарится, неужели он действительно хочет быть на барбекю? »


Барнишек потерял терпение по отношению ко мне. Он сжал губы и указал головой на комнату позади него. Мы с Иринией вошли внутрь. Мы снова прошли по бетонному коридору. Но двери с обеих сторон были разными. Они выглядели массивно, и сквозь них можно было смотреть только через покрытый сеткой квадрат. Это были клетки.


Впервые с момента нашего пленения я почувствовал, что Ириния напугана. На ее лице не было страха перед видимой поверхностью; такой страх замечаешь только при внимательном рассмотрении. Вы бы увидели, курила ли она сигарету, как дрожала бы ее рука, если бы она держала змею. Вы бы заметили, как она вздрогнет, если вы подойдете к ней сзади и дотронетесь до нее. Вы бы видели это в овальных глазах, в испуганном взгляде, как если бы олень увидел пламя, исходящее из ружья охотника, и знал, что пуля поразит его. Это был страх, который развился в течение трех лет, и все это время он находился прямо под поверхностью, как пузырьки воздуха под толстым льдом на реке. Теперь это всплыло на поверхность, и Ириния прояснила это. Я быстро встал рядом с ней и схватил ее за руку. Я сжал её руку и тепло улыбнулся ей. Она увидела возможность ответить ему, но когда она посмотрела на меня, она потрясенно повернула голову, тревожным, нервным движением. Перед одной из дверей остановились. Он достал из кармана пальто брелок и открыл дверь. Стук ключа в замке казался глухим, как если бы дверь была толщиной с банковский сейф. Когда он открыл дверь, нас встретил ледяной холод. Затем последовал запах мочи и крысиного помета.


- Вы подождете здесь, пока мы не закончим работу с комнатой для допроса. Мы хотели бы видеть вас раздетым, прежде чем мы отвезем вас в судебную комнату, но там довольно холодно, и мне не кажется, что вы добровольно снимете одежду. Мы попросим кого-нибудь об этом позаботиться - после того, как вы будете обезврежены.


«Барнишек, - сказал я, - ты хороший парень».


Нас затолкали в камеру, и дверь закрыли. Примерно в четырех метрах над землей было окно. Я видел падающий снег. Камера была около трех квадратных метров. Был унитаз и была раковина.


Не было света. Я искал путь к раковине и нашел трясущуюся Иринию.


«Эй, - сказал я беззаботно, - что это теперь?»


«Я знала, что это так и закончится», - прошептала она дрожащим голосом. «Я всегда чувствовала, что у меня нет реальных шансов».


«У нас есть шанс», - сказал я, вставая. Я вытащил рубашку из штанов. «Мы должны смотреть на ситуацию в целом. У нас есть шанс, потому что у нас здесь внешняя стена ». Я открыл ящик для денег на поясе. Я знал, в каких коробках были разные капсулы. Я схватил три красных капсулы с гранатами.


"Ник?" ранняя Ириния дрожащим голосом. "Что ..."


«Мне здесь не нравится, и я не думаю, что нам следует удалиться». Некоторое время я молчал. "Ириния, ты готова к работе?"


"Я ... что ты скажешь, Ник?" По крайней мере, ее голос больше не дрожал.


«Ответьте мне на один вопрос, - сказал я. Ты знаешь дорогу в тот институт отсюда? Вы можете его найти?


"Я ... я ... думаю, что да. Да, но ... '


«Тогда сделай шаг назад, потому что мы уходим отсюда сразу после взрыва». Я не знал, насколько мощными были маленькие красные капсулы, но понимал, что мне нужно их выбросить. Я сказал Иринии сзади. Затем я прижался к двери, взял одну из капсул в правую руку и закинул ее с бедра изгибом в целевую зону.


Сначала был тихий хлопок, затем последовал громкий взрыв. Стена вспыхнула белым, затем красным, затем желтым. Взрыв был подобен пушке. Повсюду закружилась цементная пыль. И была дыра. С московской улицы попадало достаточно света, чтобы все было видно. Эта крысиная нора была недостаточно большой.


«Н-Ник», - сказала Ириния сзади меня.


Я слышал топот ног по бетону за пределами нашей камеры. "Вниз!" Я приказываю. Я бросил еще одну красную капсулу в дыру в стене.


Раздался еще один взрыв, но из-за того, что там уже была дыра, большая часть обломков выпала. Кусок цемента пошатнулся и с грохотом упал. Пыль запорошила меня, но теперь образовалась довольно большая дыра. Я услышал лязг ключа в замке.


Я сказал Иринии - 'Уходим!'. Мне не пришлось повторять это дважды, и мы побежали к большой дыре. Она имела форму неправильного треугольника и составляла около полутора метров в самом широком месте. Сначала я выпустил Иринию. Перед ямой был узкий выступ, а оттуда до тротуара уходило более двух метров. Мне показалось, что солдатам не понадобится много времени, чтобы выбраться наружу и подойти к зданию, так что мы не могли терять время. Ириния ни секунды не колебалась. Она села на осыпающийся выступ и сразу же спустилась вниз. Она спустилась и перевернулась, подняв платье до талии. К счастью, она сняла туфли, и, к счастью, снег на тротуаре был достаточно толстым, чтобы немного помешать ее падению. Я бросил ее туфли в тот момент, когда за мной открылась дверь камеры.


В руке была еще одна капсула. Первой была атака на нападавшего через дверь. Когда они увидел, что я поднял руку, чтобы что-то бросить, он развернул и нырнул через солдат, которые толклись за ним. Он не знал, что я в него кидал, но знал, что солдаты должны его пприкрыть. Капсула ударилась о дверной косяк в тот момент, когда один из сотрудников тайной полиции выстрелил из пистолета. Прямо над моей головой оторвался осколок бетона. У меня была идея, что я смогу скрыться. Взрыв оглушил пятерых мужчин и выбил массивную дверь с петель. Я слышал крик Барнисека, но не останавливался, чтобы услышать то, что он сказал. Я обернул ткань вокруг своей спины, вышел на улицу и прыгнул.


Я устремился к красивому пухлому сугробу, надеясь, что он не скрывает пожарный гидрант или что-нибудь в этом роде. Ириния уже перебегала улицу и ждала меня на углу переулка. Через долю секунды я пролетел по воздуху и снова услышал Барнисека. И что-то в том, что он сказал, мне не понравилось; что-то пошло не так.


Я встал в сугробе и упал на тротуар. Как будто кто-то вылил на меня ведро ледяной воды, у меня в рубашке, в рукавах, под штанами оказался снег, мне пришлось дважды прыгнуть, прежде чем выбрался из снега. Мне показалось странным, что нас не стреляли из дыры. Мне также показалось странным, что ни один солдат с винтовкой во время атаки не ждал за углом от здания.


Я побежал на другую сторону улицы, где ждала Ириния. Я взял ее за руку, и мы побежали в переулок. И тут я вдруг понял, почему нам вообще не пришлось много работать гулять. Я сбавил скорость и наконец остановился. Ириния стояла рядом со мной, смущенно хмурясь на красивом лице.


«Ник, они последуют за нами. Нужно найти машину, при необходимости украсть. С каждым тяжёлым выдохом облака выходили из её рта.


Но она не слышала Барнисека, как я. Я сказал. - "Проклятие!"


Она подошла и встала передо мной. «Что случилось, Ник? Что-то не так? '


Я сказал: «Ириния, нам не нужно бежать, потому что они не пойдут за нами». Но вы правы - нам нужно найдти машину. Но это будет очень опасно ».


Страх снова был в ее глазах. «Я знаю, что это опасно, - сказала она, - но никто не знает, что вы здесь, чтобы узнать, что происходит в институте».


Я невесело улыбнулся. "Это не так. Ириния, они это знают. Барнисек это знает. Его последний приказ перед тем, как я выпрыгнул из ямы, заключался в том, что все войска должны идти в институт. Ириния, там нас ждут. Барнисек услышал, как я спросил, не могли бы вы отсюда добраться до института. В нашей камере был микрофон ».


## Глава 13


Сначала надо было добраться до транспорта. Мы с Иринией медленно шли по переулку, высматривая припаркованные машины. В Москве не так много машин, это не Лос-Анджелес и не Нью-Йорк. В конце переулка мы свернули налево на неосвещенную улицу. Дорога была в дырах и нуждалась в ремонте. Первая машина, которую мы увидели, была довольно новым Москвичом. Но когда я попытался наладить контакт с проводами, ничего не вышло. На капоте хозяин сделал специальный замок, который перекрывал контакт с металлом.


Пройдя почти полчаса, я увидел грузовик, припаркованный на другой улице. Это должно было быть час или два, три. Еще шел снег, и мы с Иринией дрожали. Грузовик был припаркован на участке земли рядом с небольшим купольным домом с подвесной соломенной крышей. В доме не было света.


Мы с Иринией стояли на тротуаре сбоку от дома. Этот дом был между нами и грузовиком.


"Что ты думаешь об этом?" - шепотом спросил я.


Она пожала плечами. "Мне действительно все равно, Ник. Мне так холодно, что для меня это неважно, даже если бы вы украли трактор, лишь бы на нем был обогреватель ». Она быстро улыбнулась, затем хлопнула себя руками по телу.


"Тогда пошли."


Мы осторожно обошли дом и направились к грузовику. Невозможно было без шума оттолкнуть машину от дома. Земля промерзла, и это будет сложно. Пришлось заводить его на месте.


Грузовик не был таким большим американским дизельным гигантом. Я оценил его примерно в полторы тонны, и он выглядел очень старым. Он годился к транспортировке всего, от куриного помета до овец.


"Как ты думаешь, какого он цвета?" - спросила Ириния. Мне казалось, что я улыбаюсь. "Какой цвет вы хотите?"


Она остановилась. "Ты шутишь, что ли?"


Мы были у грузовика, и я не ответил. Дверь не заперта. Я открыл его и ждал Иринию. Она забралась внутрь и села. Я вошел и некоторое время придерживал дверь открытой. Я не знал, запустится ли эта штука, и не хотел никого разбудить, ударив швейцара, пока заработает стартер.


Ириния все еще дрожала, пока я возился с проводами зажигания. Машина была старая; он должен был преодолеть около полутора миллионов километров. Только в России, Мексике и Южной Америке такие грузовики продолжают ездить до тех пор, пока они не могут двигаться абсолютно невозможно.


Когда я перерезал и подключил провода зажигания, у меня возникли неприятные мысли. Я все думал: можете ли вы представить себе грузовик, стоящий здесь, на этом пустом участке земли, потому что эта чертова штука не могла двигаться, даже если бы вы ее толкнули? Задняя часть могла отсутствовать, или даже двигатель. Приятно было думать, что владелец припарковал его здесь, потому что это было так удобно, но это могло также произойти, потому что машина больше не работала.


Ириния снова одарила меня такой овальной улыбкой. Я подмигнул ей. «Приятно знать, что мой малыш доверяет мне», - сказал я своим лучшим голосом в стиле Богарта.


Она нахмурилась. По-русски она спросила: «Что за издевательство, Ник?»


Я ответил голосом Богарта. «Это шутка, которая всегда рядом, подруга наших опасных парней».


Она тряслась от холода. Что до нее, я говорил как на суахили. Но мне пришлось посмотреть на нее, и я увидел, что ноги ее невероятной танцовщицы обнажены намного выше колен. Это совсем не помогало моим попыткам угнать грузовик. Я почесал горло и вернулся к работе. Закончив, я сел прямо и потер руки. Было так чертовски холодно, что я совершенно не чувствовал кончиков пальцев. Я похлопал Иринию по ноге, чтобы чувство вернулось, затем наклонился вперед. При подключении проводов возникла искра. Я нашел стартер слева от сцепления. Приборная панель была похожа на панель старого Понтиака 1936 года, которая была у меня в детстве.


Иринию сильно затрясло. Снег образовывал слой на лобовом стекле. Это было старомодное лобовое стекло из двух стеклянных квадратов, разделенных толстым металлическим стержнем.


«Контакт», - сказал я, нажимая ногой на педаль запуска.


Двигатель сначала медленно завертелся, потом стал работать быстрее. Он чихнул и заглох. Я набрал на приборной панели «воздушную заслонку», затем снова нажал на стартер. Я посмотрел на дом, чтобы увидеть, не горит ли там свет. У грузовика был шумный стартер. Я вытащил воздушную заслонку, когда двигатель завелся. Он завелся, и когда он снова начал чихать, я вытащил заслонку еще немного. Он продолжал работать.


"Ник!" - позвала Ириния. Они вроде выходят из дома..


Я включил акселератор, и машина медленно поехала. Я слышал скрип льда под нами, пока мы медленно ехали по местности. Задние колеса немного поскальзывали, но я вернул газ, пока мы не разогнались..


Когда мы вехали на улицу, Ириния смотрела в маленькое заднее стекло.


«Входная дверь открывается», - сказала она.


«Если у них есть другая машина, я думаю, мы должны ехать быстрее, чем он, - немного быстрее».


Мы сейчас едем по улице. Я выглянул из только что закрывшейся двери. Нащупал на старинной приборной доске кнопку стеклоочистителя. Я их включил, и они сделали это. Прошло некоторое время, прежде чем они «подмели снег», но тогда я мог выглянуть наружу. После того, как я зажег свет, я мог видеть дорогу еще лучше.


"Мы едем!" - удивленно сказала Ириния.


"Что вы мне об этом скажете?" Я посмотрел на датчики. Батарея вроде бы в хорошем состоянии; показатель температуры поднялся до нормы; бак был полон примерно наполовину.


Ириния посмотрела на кнопки на приборной панели. «Человек, должно быть, ездил на этой машине чаще в такую погоду. Если только он не неисправен - может, вот оно! Она нажала кнопку, и мы оба услышали рокот. Сначала воздух был холодным, но через некоторое время в салоне стало теплее.


«Приятно познакомиться», - сказал я. «Какое направление к институту - или вы хотели сказать мне, что мы не можем отсюда выбраться?»


Ириния обеспокоенно посмотрела на меня. «Ник, как мы туда попадем? Вы сказали, что они знают, что мы идем туда. Нас ждут. Серж сказал мне, что институт большой. Он находится в нескольких зданиях, окруженных высокими воротами. Обычно он хорошо охраняется, но если тайная полиция знает, что вы идете… Она замолчала.


«Мы должны добраться туда первыми», - сказал я, пытаясь придать своему голосу легкость. «Уничтожим мы институт или нет, зависит от того, что там происходит. Когда они экспериментируют с мышами, чтобы найти лекарство от рака, мы молниеносно исчезаем из России и сообщаем об этом. Но вы сказали, что они используют сильных мужчин ».


Ириния кивнула. «Серж никогда не хотел брать меня туда из соображений безопасности». Она рассмеялась. "Сержа интересовало только одно. Он вытащил меня на достаточно долгое время, чтобы все выглядело аккуратно, а затем мы сразу же вернулись в мою квартиру ». Она заметно вздрогнула, хотя сейчас в машине было довольно жарко. "Иногда он меня действительно пугал. Иногда он что-то говорил или смотрел на меня так, что я находила это жутким ».


Я кивнул. «Я думаю, он на краю пропасти. Он долгое время держался между нормальностью и безумием. Может быть, того, что случилось сегодня вечером, когда он вошел с нами, было достаточно, чтобы сказать ему последнее слово. Но Барнисек - это человек, который мне мешает. Он слишком воинственный, слишком амбициозный. Он может страдать каким-то неврозом, но это не имеет ничего общего с безумием. Он мешает мне, потому что он так хорош в своей работе. Такого человека, у которого нет друзей, который никому не доверяет, трудно оценить. Он непредсказуем и усложнит мне задачу ».


'На следующей улице - поверните налево, - сказала Ириния. "Я знаю дорогу, потому что Серж однажды чуть не взял меня с собой. Это было частью встречи по поводу того, что я ... сделаю для него. В последний момент он отвернулся и привез меня домой. Потом он все равно почти заставил меня это сделать ». Она скользнула ко мне и обняла меня за руку.


«Мы едем в Америку», - сказал я. «И на этом мы можем закончить то, что начали».


Она ущипнула меня за руку. Потом она застыла. "Вот оно, прямо перед нами. Вот институт.


Мы еще не были там, но ворота я видел смутно. Я сразу выключил свет и загнал грузовик на тротуар. Мы ждали с гудящим мотором, пока наши глаза не привыкли к темноте. Мы были метрах в пятидесяти.


Дорога выходила на забор из металлической проволоки; он проходил вокруг зданий, был более трех метров в высоту и увенчан тремя передними прядями колючей проволоки.


Я наклонился вперед, обхватив руль руками, и прислушался к свисту дворников и гудению медленно вращающегося двигателя. На заднем фоне я услышал приглушенный шум отопления. Я чувствовал напротив себя Иринию. В этой кабине было уютно; Грузовик было несложно представить как кемпер, на котором мы с Иринией гуляли. А потом я увидел Барнисека.


Он стоял за воротами с большим столбовым фонарем. Вокруг него стояли люди в форме, и он рявкнул команды. За воротами были установлены прожекторы. Барнисек был в пальто с капюшоном. Из ближайшего здания падало достаточно света, чтобы можно было различить его лицо. Но даже без света я бы узнал, кто он, по тому, как он отдавал свои команды. Это был Барнисек в своей стихии, в своей славе. Предположительно, он видел себя старомодным царем на белом жеребце, отдающим приказы тысячам подчиненных.


Но он был чрезвычайно эффективен, я должен был оценить это. Я видел Сержа Краснова как боеголовку. Василий Попов был опасен, возможно, даже больше, чем Барнисек. Но я знал Попова, он знал его жизнь, его реакцию. Я мог предсказать, что он сделает. А затем, когда я наблюдал, как он отправляет своих людей группами по четыре или пять человек, я понял, что он совершает очень серьезную ошибку.


Это было понятно. Если бы вы знали, что вражеский агент идет осмотреть здание и уничтожить его, как бы вы поверили, что этот агент придет? Опытный военный прикрывает оба фланга. Я знал, что за воротами наблюдают. Но вина Барнисека заключалась в том, что он был слишком самоуверенным - или, возможно, недооценил меня. Он стоял у ворот с фонарем в одной руке и пистолетом в другой. И он был совсем один.


Я поехал на машине. Я сказал Иринии. - "Вниз!"


Она без колебаний повиновалась. Но прежде чем нырнуть, она поцеловала меня в щеку. Я даже не подозревал, что она все еще в машине. Мой разум записывал, рассчитывал, оценивал расстояния. Столько времени проходит, столько метров до ворот, столько секунд. первая передача, затем вторая - Барнисек, который кричит и стреляет один или два раза, столько секунд, чтобы схватить его, прежде чем появятся солдаты. И вызывающая неизвестность - где был Серж Краснов? Где был Василий Попов?


Что он сделал? Были вещи, которые нужно было оставить для счастья. Наскоро разработанный план можно придумать за секунды. План, над которым работали часами или днями, мог с таким же успехом сработать.


Барнисек знал, что меня ждет встреча. Хорошо, я мог бы смириться с этим. Но он не знал, когда и каким маршрутом. Его солдаты ждали, что я тайком пройду с ножницами к забору. Или, может быть, мне стоит пойти с лопатой и копать под воротами.


Я двигаюсь вперед. Я медленно ехал на первой передаче, осторожно прибавил скорость. Вход в ворота был закрыт посередине цепью. Барнисек стоял справа, спиной к воротам, и смотрел сначала в одну сторону, а затем в другую вдоль ворот. За ним стояло первое из четырех зданий. Остальные три были небольшими, не больше, чем дом с тремя спальнями, и были частично окружены большим зданием, размером почти с ангар для самолетов. Прожекторы были еще не включены.


Я подхожу ближе. Старый грузовик тронулся с места. Я быстро преодолел расстояние до ворот. Я переключил на вторую передачу, не отрывая взгляда от спины Барнисека. Снежинки клубились о лобовое стекло. Задние колеса слегка проскользнулся взад и вперед. Это была атака с единственным шансом. Если бы я остановился, я бы не двинулся дальше. Эти задние колеса просто крутятся на льду. Он держал голову немного криво. Мой взгляд прильнул к нему. Да, товарищ, вы что-то слышали, а? Похоже, кто-то собирается водить машину, а? А теперь ты это узнал, а? Грузовик. Это идет прямо к воротам и едет всё быстрее.


Еще до того, как он полностью обернулся, его пистолет поднялся. Я слышал его крик. Ворота были прямо передо мной. На второй передаче я разогнал старый двигатель как можно больше. За секунду до того, как передняя часть грузовика ударилась о ворота, я нажал педаль акселератора до пола. Я услышал резкий хлопок, когда Барнисек произвел поспешный выстрел. Раздался треск, когда нос старого грузовика протаранил ворота посередине. Ворота загнулись внутрь, на мгновение повисли на натянутой цепи, распахнулись, когда цепь оборвалась. Правые ворота врезались Барснишеку в лицо. Солдаты подошли к углу здания слева от меня. Машина немного поскользнулась, когда я вошел в ворота. Теперь она полностью выскользнула. Задняя часть машины начала поворачиваться вправо.


Ириния вцепилась мне в ногу. Из-за вращательного движения машины я перевернулся вверх-вниз, как пробка в ванне. Теперь мы скользим боком к углу здания. Солдаты нацелили на нас оружие. Затем двое мужчин бросили пистолеты, развернулись и убежали. Остальные оставались неподвижными, пока их не сбила машина. Задняя часть грузовика протаранила угол здания, и моя голова ударилась о боковое окно, когда задняя часть пронеслась в другую сторону.


Я слышал, как шины проскальзывают по снегу. Мы подъехали к двум бегущим солдатам. Один из них развернулся, побежал назад и поднял руки, как будто хотел остановить встречный автомобиль. Его открытые ладони исчезли с лица и под каретой. Раздался глухой звук, и мы пошатнулись, когда говорили об обоих мужчинах. Я слышал несколько выстрелов. Заднее стекло разбилось. Мы съехали под прямым углом к воротам.


Я не сидел и ждал, что получится. Я продолжал руль, пытаясь направить эту старую машину на нужную полосу. Казалось, что нас окружают стреляющие солдаты. Я понятия не имел, где был Барнисек.


Снег у подножия ворот лежал высоко. Ехали с задравшимся от удара левым передним бампером. Я взглянул в сторону и увидел дверь большого здания.


Я позвал. - "Ириния!"


Ее голова поднялась откуда-то перед сидением. Ее волосы свисали перед глазами. "Пуф!" Затем: «Это американское выражение?»


В этот момент мы попали в ворота. Бампер изгибался и удерживал переднюю часть грузовика неподвижно, в то время как задняя часть поворачивалась. Створки ворот начали трескаться. Столбы ворот согнулись и вырвались из земли. Грузовик проделал такую большую дыру, что он проехал через нее. Мы поскользнулись еще на метр-двадцать и остановились посреди сугроба. К моему удивлению, двигатель продолжал работать. Еще больше меня удивило то, что я увидел возможность вытащить его из сугроба. Я хотел убедиться в этом перед отъездом. Поступить в институт было только половиной шутки; мы также должны были выбраться из этого.


Ириния снова села на сидение. Я протянул руку и отсоединил два провода зажигания. Двигатель сразу остановился.


Пуля отлетела от крыши кабины. Мы припарковались так, чтобы кузов грузовика был обращен к разбитым воротам. Он стоял там, как будто мы только что проехали через ворота и теперь направлялись назад.


Я уже вытащил рубашку из штанов и расстегнул все клапаны на поясе для денег. В окно позади меня прошла еще одна пуля. В руке у меня была красная капсула с гранатой и две синих капсулы с огнем.


«Ириния, - сказал я, открывая дверь грузовика, - ты в порядке? Ты меня слышишь? '


'Да.' Ее волосы были спутатны, а на лбу была небольшая царапина.


«Когда я это скажу, беги к большому зданию». Я выскочил с Иринией из грузовика.


Нас встретила серия выстрелов, но было слишком темно, чтобы хорошо видеть. Пули врезались в грузовик, некоторые попали в сугроб.


Я бросил капсулу с гранатой и увидел, как несколько человек разорваны в клочья оранжево-желтым взрывом. Прогремел громкий хлопок. Сразу после этого я бросил синие капсулы одну за другой в меньшее здание. Они громко хлопнули, и началось пламя. Практически сразу дом начал гореть.


Я крикнул. - 'Бежим сейчас же!'


Мы бежали рука об руку, пока я цеплялся за пояс в поисках новых синих капсул. Я схватил еще две и швырнул их в другое здание поменьше. Были пожары. Мы подошли к сломанным воротам и увидели, что большое количество солдат пытается тушить пожары. Учитывая рвение, с которым работали мужчины, этот институт должен был иметь огромное значение. Но «Спецэффекты» поработали хорошо. Потушить эти пожары было практически невозможно.


Я вытолкнул Иринию перед собой и указал на дверь большого здания. Я последовал за ней - и налетел прямо на кулак Барнисека.


Удар попал мне в левую щеку. Он ударил во время бега и потерял равновесие. Но когда он мог потерять равновесие, я лежал на четвереньках. Моя левая щека горела. Потом я увидел, как четверо солдат схватили Иринию.


Света было не так много, но пламя придавало окружающей среде призрачный эффект поля битвы. Я видел, как Ириния перебросила одного из солдат через плечо, а второго ударила приемом карате в шею. К тому времени Барнисек достаточно оправился, чтобы напасть на меня.


Очевидно, он потерял пистолет, когда его ударило воротами. Он медленно приближался ко мне. Я отскочил назад и дал прямо ему на ухо. Удар ошеломил его, но он был крепок как бык. Он только развернулся. Где-то прозвучала тревога. Было слишком много активности, чтобы все управлять должным образом. Я почувствовал острую боль в левом боку, и прежде чем я успел отступить, Барнисек ударил меня кулаком в живот. Он стал слишком самоуверенным и нашел время, чтобы все настроить. Я сам нашел на это время. Я сделал шаг назад, перенес вес на правую ногу, приготовился развернуться, чтобы положить за нее плечо, и почувствовал грохот приклада между лопатками. Мои ноги подскользнулись. Я упал на четвереньки. В голове мелькали пурпурные, красно-желтые огни. Барнисек шагнул в мою сторону и позволил ноге подняться мне к лицу. Я катился вправо, когда мимо меня пронеслась нога. Приклад ружья попал в снег в том месте, где была моя голова. Я продолжал катиться.


Они быстро наткнулись на меня. Солдат поскользнулся, но быстро поправился. Он был слева от меня, Барнисек - справа. Я схватил одну из ядовитых стрел из пояса. Я почувствовал одну и заставил ее появиться, когда встал.


Солдат закинул обе руки себе на правое плечо и держал винтовку, нацеленную как ракету, которую собирались запустить. Барснишек держал свои большие руки открытыми. С меня этого достаточно. Я опустил левую руку по дуге и ударил солдата ладонью по носу. Я точно знал, как будет нанесен этот удар. Я знал, что у него сломается нос и что осколки костей проникнут в его мозг. Он все время поднимал ружье, как копье, готовый нанести удар. Но мой удар раздавил его, заморозил, как снег вокруг нас. Он медленно опустился на скользкий лед. Он был мертв еще до того, как упал на землю.


В правой руке у меня была ядовитая стрела. Противник приближался. В его глазах было устрашающее выражение ненависти. Мне он тоже надоел.


Я повернулся, чтобы он оставался на расстоянии вытянутой руки. Я не верю, что после первого удара прошла и минута. Я направился в Барнисек с острием стрелы. Я чувствовал легкое сопротивление кончику, пока он не проник ему в горло и не начал двигаться дальше. Он собирался ударить меня своим большим кулаком в лицо. Он мог даже достать кулаком. Затем он умер на месте. Яд подействовал бы в течение десяти секунд. Прошло намного меньше времени. Когда Барнисек умер, он просто упал в снег. Жесткость исчезла с его лица, и он стал похож на маленького уродливого ребенка.


Пуля отбросила снег мне в левую ногу. Вторая пуля угодила далеко справа. Некоторые мужчины пытались обрызгать огонь водой, но вода в шлангах замерзла. Я решил запустить еще несколько гранат.


Я убежал, вытащил из пояса синие капсулы с огнем и выбросил их как можно быстрее.

Ириния исчезла!


Эта мысль ударила меня как пощечина. Помню, ее окружали четверо солдат. Она выключила два; она получила сильный удар сзади, когда один из них поднял ее и унес. Куда?


Вокруг бушевали пожары. Два небольших здания были не чем иным, как дымящимися заборами. Третий корпус тоже горел. Пламя просочилось даже на внешнюю стену главного здания. Должно быть, они привезли туда Иринию.


Я, тяжело дыша, огляделcя. Солдаты были заняты тушением пожаров. Там было двенадцать, тринадцать мест, где горели капсулы. Мое дыхание напоминало пар старого локомотива, поднимающегося в гору. И было холодно. Мои губы были жесткими, я почти не чувствовал их кончиками пальцев. Русские морозы победили две мировые державы. Народ бежал от могущественной армии Наполеона, которая все сожгла на своем пути. И когда французы оказались в самом сердце России, ударила жестокая зима. Они оказались побеждёными и истощенными, когда наконец вернулись во Францию. То же произошло и с гитлеровскими войсками.


Я не шел против матушки-России, но, если я быстро не согреюсь, я тоже стану жертвой зимы. Снег шел сильнее, так сильно, что я почти не мог видеть солдат вокруг. Но вышло хорошо, меня тоже не видели.


Я пробирался в сторону главного здания, когда мимо прошла группа из четырех человек. Снег отражал пламя, так что вся окружность освещалась красным светом. Моя тень была огненно-красной и дрожащей. Четыре солдат казались восемью. Каким-то образом они набрали воду из одного из шлангов и начали поливать пламя. Я осторожно двинулся вдоль стены, пока не добрался до угла. Дверь должна была быть за углом. Когда я посмотрел прямо перед собой, то увидел разбитый забор и грузовик в сугробе. Если бы мы с Иринией не могли быстро выбраться отсюда, машина была бы полностью засыпана снегом.


Из-за угла вышел солдат и увидел меня. Его рот открылся. Он поднял винтовку, в то время как я опустил кулак ему в трахею. Мой следующий удар пришелся по нему, когда он упал. Это стало его смертью.


Я повернул за угол и положил руку на дверную ручку. Бросив последний взгляд на заряжающуюся адскую среду, я открыл дверь и вошел внутрь. Меня поразила тишина. Полная тишина. Света было не так много. Это было похоже на большой заброшенный склад. Стена была бетонной, стены были деревянными, а высота потолка составляла 7 метров. Я наклонил голову и прислушался.


Был звук, но я не мог его идентифицировать. Это походило на стаю крыс, громкий скрипящий звук. Но это были не крысы, это было что-то другое.


Склад был разделен на отсеки. Звук исходил откуда-то спереди, где я ничего не видел. Мои ноздри наполнились соленым запахом, как от моря или бассейна. Воздух был влажным. Я знал, что поблизости должна быть вода.


Ирина должна была быть где-то здесь. Казалось, вокруг меня было только пустое пространство. Передо мной была преграда, из-за которой я не мог видеть, откуда исходят звуки: несколько цилиндрических емкостей размером с винные бочки. Они были огромные две из дерева и один из стекла. Они были пусты.


Я проклинал себя за то, что не смог подобрать одну из винтовок. Когда я хотел обойти бочки в направлении скрипящего звука, я услышал еще один звук.


Это было слева. Это звучало так, будто кто-то хлопал в ладоши. Но в нем не было линии, как будто он держал ритм. Затем я смутно услышал приглушенный звук из чьего-то разговора.


Я прижался к стене и медленно двинулся в направлении звука. Передо мной снова стояла огромная бочка. Что бы они там ни делали, они что-то задумали. Обходя большой контейнер, я увидел в десяти метрах небольшой квадратный офис. Голос стал яснее. И никто не хлопал в ладоши. Кто-то ударил кого-то по лицу.


Рядом с дверью офиса было окно. Внутри светился свет. Подойдя ближе, я узнал голос. Это был Серж Краснов. Но в его голосе был странный тон. Я скользнул к точке, где стена офиса соединялась со стеной большого здания. Я наклонился и соскользнул по стене офиса. Прямо под окном я остановился. Дверь в офис была открыта, и я хорошо слышал Краснова. Свет, пробивавшийся через окно, попал мне на голову. Я слушал.


Раздался еще один хлопок, и Ириния закричала. 'Говори!' сказал Краснов на русском языке. Странный звук в его голосе продолжался. «Но я должен был знать, правда? Все эти вопросы об институте и моей работе здесь ».


«Серж, я ...» Ирину оборвала еще одну пощечину. Я хотел зайти внутрь и сам дать Сержу пощечину, но мне казалось, что я услышу больше, если буду скрываться и ждать.


'Слышишь!' гневался Серж. «Ты использовала меня! Я сказал, что люблю тебя, и ты просто использовала меня. Вы прикидывались хорошей русской, нашей знаменитой балериной ». Он понизил голос, из-за чего его было трудно понять. - А ты всегда была шпионкой капиталистов. Но я любил тебя. Я бы изложил свою позицию здесь по институту; мы могли уйти вместе; мы могли бы даже уехать из России, возможно, в Югославию или Восточную Германию. Но. . Его голос сорвался. "Но вот ты какая. На земле с этим ... этим ... Картером. И тебе понравилось то, что он с тобой делал ». Он начал рыдать. «А я стоял там, как ребенок, у двери, гадая, не забыли ли вы выключить свет. И как идиот, я поверил твоей лжи. Ты просто пытаешься уйти от меня. Вы знали, что он ждал вас там ».


Я услышал голос Иринии. «Так получилось, Серж. Это было совсем не так. Просто так получилось; мы не собирались. Мы ... 'Снова звук удара. Ириния вскрикнула и замолчала. Чуть позже она спросила: «Что ты собираешься со мной делать?» Краснов издал громкий кричащий смех. «Ты сделаешь это, мой ангел? Мой милый, милый ангелок! Снова кричащий смех. «Послушай, мой ангел, ты слишком хорош для меня, слишком знаменит, слишком красив. Я покажу вам кое-что, что вы заметите. Я покажу вам приятелей, которым будет приятно вас поймать.


Я понял, что случилось с Сержем Красновым. Все эти годы, проведенные в безвыходном режиме, изо всех сил пытаясь удержать надвигающееся безумие подальше от него, пытаясь казаться нормальным, впечатляя других изобретательным способом, которым он руководил институтом, привели к тому, что теперь его уволили. Видимо, вид нас с Иринией был виноват в этом. Не было причин разговаривать ни с ним, как с приближающимся львом, ни с бешеной собакой. Он полностью потерял самообладание.


Я знал, что если мы с Иринией захотим выбраться отсюда, мне придется убить Сержа.


Ириния сказала: «Этот пистолет не нужен, Серж. Я ждала этого дня три года ».


Еще одна пощечина. "Вставай, шлюха!" - кричал Краснов. «Я покажу вам некоторых производителей».


Я понимал, что они вылезут. Я выскользнул из офиса за угол. По бетонному полу поскреб стул. Две тени скользили по свету, который падал в окно. Я увидел пистолет в тени руки Сержа.


Они вышли, Ириния впереди. В свете я мог ясно видеть ее, когда она проходила мимо меня. Ее щеки были красными от всех пощечин, красивое лицо успокаивало.


Я видел, как они прошли между двумя бочками. На складе было очень жарко. Ириния сняла плащ; на ней было только платье, которое она носила в своей квартире. Серж был в черном свитере и штанах. Мое пальто было очень неудобным. Я снял его и оставил лежать на земле. Я пошел в том направлении, куда ушли Серж и Ириния.


Проходя через бочки, я понял, почему не могу разобрать, что означают эти скрипящие звуки. Стена не доходила до потолка, но была достаточно высокой, чтобы заглушать звуки. Была дверь с надписью: ЛАБОРАТОРИЯ. Он качался взад и вперед за Иринией и Сержем. Я прижался к стене и тут же толкнул дверь. Скрип здесь звучал намного громче. Помещение напоминало строительную площадку под офисное здание. Влажность тяжело висела в воздухе; было жарко, жарко тропически.


Я не увидел Сержа и Иринию, подошел к другой стороне двери и заглянул внутрь. В лаборатории также были большие сосуды, все из стекла. Они стояли, как цифры на часах, сгруппированные вокруг действительно огромной бочки. Я не останавливался, чтобы посмотреть на бочки; Я хотел знать, где были Серж и Ириния.


Только когда я полностью распахнул дверь и вошел в лабораторию, я понял, что в каждом из сосудов что-то движется. Стеклянные резервуары были заполнены водой примерно на три четверти часа. Сначала я подумал, что это какие-то большие рыбы, вроде акул или дельфинов. Но потом я увидел руки на внутренней стороне одной из поверхностей. Появилось лицо, но это было лицо, которого я никогда раньше не видел. Глаза смотрели на меня сверху вниз, потом лицо снова быстро исчезло. Я видел топание ног другого в том же аквариуме. Затем третий проплыл мимо стены, и я увидел все существо.


С другой стороны, я слышал голос Сержа. «Видишь ли, мой дорогой ангел? Вы видите всех моих созданий?


Я видел, что во всех танках были люди. Но на самом деле они не были мужчинами. Я осторожно обошел резервуар, чтобы увидеть Иринию и Сержа. Вокруг среднего и самого большого резервуара на лесах была дощечка. Этот резервуар тоже был стеклянный, но в нем никто не купался. От меньших резервуаров к самому большому резервуару тянулись деревянные желоба. Маленькие резервуары окружали большие и соединялись с ним через пологие желоба. Серж стоял у лестницы, ведущей к доске вокруг самого большого резервуара. С глупой ухмылкой на красивом лице он смотрел то на один бак, то на другой на другой. Ириния тоже посмотрела.


Один из плывущих подошел вплотную к краю бака. Он прижался лицом и телом к стеклу, и теперь я хорошо его видел.


Но на самом деле вы должны были сказать «это» вместо «он», потому что это было гротескное существо. Он был похож на человека в том смысле, что у него были две руки, две ноги, туловище и голова, и казалось, что он имел правильный цвет. Но по обе стороны шеи были ряды по шесть жабр. Толстая шея. Ириния сказала, что в экспериментах участвовали молодые люди. Щеки казались слегка опухшими. Мембранные оболочки из плоти разрастались между пальцами. Я слышал, как Ирина издала хриплый звук.


По лаборатории раздался истерический крик. Смех Сержа. «Что случилось, дорогая? Вам не нравятся мои создания? И тут Серж проявил свой гений. "Мы хорошо усовершенствовали их. Россия, страна, которую вы предали. Мы почти усовершенствовали человека, который может дышать под водой. Вот что я сделал, Ириния, я! Я хирургическим путем поместил эти жабры на шею, чтобы они могли извлекать кислород из воды ». Он снова засмеялся.


Человек отплыл от стеклянной стены. Я видел их всех, троих в аквариуме, топающих по воде и уставившихся на Сержа и Иринию. В их молчании было что-то призрачное.


«Да, ангел», - сказал Серж, и он увидел, как Ириния съежилась. «Мои создания смотрят на тебя. Но разве вы не находите их умными? Видите ли, хотя они могут дышать под водой, они мужчины - у них есть все физические желания и потребности обычных мужчин. Вы хотите их удовлетворить, моя любимая балерина? Он издал писклявый смех.


"Русалки" молча смотрели, как Серж прижимает Иринию к стене. Я увидел, что это была еще одна дверь. Однако это была не вращающаяся дверь, а обычная. В двери было маленькое окошко. Он был по ту сторону самого большого резервуара, между двумя меньшими.


Серж потянулся к стене, где, казалось, была ручка. Он все еще улыбался... Он нажал на рычаг.


Я услышал булькающий звук вокруг. Я кинулся обратно к двери, когда понял, что происходит. Вода из маленьких резервуаров перетекала через деревянные желоба в большой резервуар. Русалки изо всех сил пытались удержаться в своих маленьких резервуарах. Они цеплялись за желоба, когда вода текла и сопротивлялась потоку. Но это было сильное течение, и против их воли они попали в самый большой резервуар. Их было человек пятнадцать, которые плыли по кругу и прятались, чтобы посмотреть через борт бака на Сержа и Иринию. Поначалу я этого не видел, но казалось, что в резервуаре есть что-то вроде беговой дорожки. Я предположил, что так кормят этих созданий.


Серж уже достаточно долго играл в свою игру. Пришло время обезопасить его. Я сделал два шага к баку и остановился.


Теперь я понимаю, почему в лаборатории было так жарко. Когда я заглянул между резервуарами наверх, я увидел дым, уже кружащийся в лаборатории. На моих глазах кусок стены стал темно-коричневым, а затем все темнее и темнее.


Стены горели.


Серж сказал: «Моя прекрасная балерина, эти молодые люди многим пожертвовали ради своей страны. Они отдали больше, чем когда-либо, любой группы людей в мировой истории ». Он толкнул Иринию обратно к лестнице, ведущей к доске.


Я хотел услышать что он говорит. Серж сказал: - «Хочешь подняться наверх, ангел?» Может быть, мне стоит рассказать вам немного больше о масштабах их жертвы. Операция прошла успешно, потому что мужчины сейчас находятся под водой. могут там дышать к сожалению, возникли побочные эффекты. Что-то пошло не так на операционном столе, и их мозг был слегка поврежден при установке жабр. Их голосовые связки также выглядят слегка поврежденными; они не могут разговаривать. Единственное, что они могут сделать, это издать скрипящий звук. Я считаю, что знаю, что пошло не так. Следующая группа будет лучше, намного лучше! '


Я поднялся по лестнице. Я посмотрел на противоположную стену. Прямоугольник в метр или три был черным и источал дым. Справа я увидел еще больше дыма, поднимающегося над другой стеной. Времени оставалось не так много. Мне нужно было быстро убить Сержа, забрать Иринию и немедленно исчезнуть. Я видел, как эти "русалки" выступали из воды и смотрели на них. Когда я понял все - бак, ожидающих хозяев, доску над танком, безумие Сержа - я понял все. Доска была такой высокой, что они до нее не дотянутся. Они могут попробовать это, подпрыгнув, но это будет сложно. Я знал, что Серж собирается сделать, он толкнет Иринию в этот резервуар.


Серж и Ириния стояли на доске у дорожки. Ириния отпрянула от края бака, но Серж продолжал втыкать пистолет ей в спину.


"Что вы скажете об этом?" Серж обнял ухо рукой. «Скажите, товарищи, как бы вы хотели сделать с телом молодой леди?»


Из бака доносились громкие крики. Они замахали руками . Серж снова громко рассмеялся, но я его не слышал.


Я обошел один из меньших резервуаров. Я знал, что нужно быть очень осторожным. Если бы Серж увидел меня, ничто не могло помешать ему просто затолкнуть Иринию в резервуар. К тому времени, как я поднялся по лестнице, добрался до них и выудил бы Иринию из резервуара, эти существа, я не знал, что могло с ней случиться. Мой дротик показался мне лучшим вариантом. Я снова услышал позади себя шум. Когда я собирался обернуться, Серж сделал что-то, что меня отвлекло.


Он склонил голову, обхватив ухо рукой, и спросил: «Что теперь, друзья? Вы когда-нибудь хотели сказать, что хотите видеть ее больше? Он протянул свободную руку, схватил перед платья Иринии и сорвал его с ее тела. Ему пришлось потратить время, прежде чем она полностью обнажилась. «Пожалуйста», - крикнул он. "Разве это не лучше?" Русалки закричали и прыгнули на доску.


Ириния меня удивила. Она не сжималась, даже не пыталась отступить назад. Она стояла обнаженная и прямая. Две русалки подплыли к борту резервуара и попытались прыгнуть достаточно высоко, чтобы схватить ее за лодыжку. Она не смотрела ни на них, ни на Сержа. Она посмотрела прямо на стену. И я увидел, как уголки ее рта скривились в легком смехе.


Она смотрела на горящую стену и, должно быть, думала, что это действительно ее судьба. Если ужасные существа в резервуаре не смогут ее поймать, горящая лаборатория всех погребет под собой.


Меня охватило желание действовать. Я должен был пойти к ней. Я должен был показать ей, что она ошибается.


«Танцуй для меня, ангел», - пронзительно приказал Серж. «Пусть мои друзья увидят, почему ты такая талантливая балерина, покажи им, на что ты способна. Чем дольше ты будешь танцевать, тем дольше мои создатели будут тебя ждать. Если ты остановишься, я наклоню доску ». Он опустился на колени и положил руку на край доски.


Русалки сошли с ума. Ириния начала танцевать, но это был не тот танец, который ей бы позволили выйти на сцену. Это был танец соблазнения. Русалки подпрыгивали все выше и выше. Серж встал на колени с полуоткрытым ртом, словно очарованный. Я поднялся по лестнице. Во время прогулки я дотронулся до пояса с оружием. Волосы на шее встали дыбом. Я был у подножия лестницы, и Серж еще не видел меня, но я чувствовал, больше, чем видел, какое-то движение.


Я видел это краем глаза. Я начал оборачиваться и увидел, как тень скользит за моей спиной и появляется позади меня. Прошла целая вечность, прежде чем я обернулся. Я был на полпути, когда почувствовал, как ко мне приближается тень из груды деревянных балок.


Встречное движение вперед, казалось, вызвало небольшой ураган. Фигура коснулась меня с рычанием. Я споткнулся, попытался восстановить равновесие и упал на бетонный пол. Руки тянули меня, пытаясь добраться до горла; колено было прижато к моей спине. Каким-то образом мне удалось развернуться и схватить человека. Я ударил по нему и промахнулся. Но я увидел, кто это был - Василий Попов!


## Глава 14


Попов был одет в шерстяной свитер. Я схватил его и оттолкнул от себя. Мы были примерно одной силы, но он был в невыгодном положении. Я знал его. Я часами изучал все подробности его жизни. Я знал его реакцию, знал, как он думает, как борется. У него не было шансов.


Так что я нашел для него время. Я подозревал, что Серж будет смотреть, как разворачивается бой. Я схватил Попова и ударил правой рукой по лицу. Раздался глухой удар. Но в большой лаборатории раздался еще один шум - треск горящего дерева.


Серж выстрелил, и бетон под моей правой ногой треснул. Пуля отскочила и попала в маленький стеклянный резервуар рядом со мной. Отверстие образовалось со звуком, похожим на рваную бумагу. Я повернулся, чтобы держать Попова между мной и Сержем. Со своего высокого положения у него мог быть шанс беспрепятственно выстрелить мне в голову, но я не останавливался достаточно долго, чтобы дать ему возможность сделать это.


Попов так сильно упал на колени, что его рука коснулась бетонного пола. Мы оба вспотели. Дым над нами клубился, как привидение, по потолку. Попов оправился, и, поскольку я был уверен, что одолею его, настолько уверен, что выдержу это все время, я бросился на него. Он быстро поднялся с пола с узким ножом в руке. Он молча поднял руку по дуге.


Сначала я ничего не почувствовал. Но потом кровь из моей правой руки начала просачиваться через рукав. И с кровью пришла боль.


Мой ответ был автоматическим. Я отпрыгнул назад, что снова дало мне полную свободу действий. Серж снова выстрелил; Я почувствовал себя так, будто в этот раз отскочил кусок носа моего ботинка. Я ныряю влево. Пуля отскочила обратно в стеклянный резервуар, очень близко к первой дыре. На этот раз раздался громкий треск, как забитый гвоздь в школьную доску, скрип, скрежет. Похоже, бак разваливался. Попов встал между мной и Сержем. Он ранил меня, и это была его уверенность. Теперь он решил меня прикончить.


Я откинулась назад, когда он наполовину наклонился ко мне с ножом перед собой. Он улыбнулся, и шрам на его щеке превратился в полумесяц. Теперь он был полон уверенности. Он причинил мне боль и знал это. Все, что ему нужно было сделать сейчас, это быстро меня отключить.


Я протянул обе руки с раскрытыми ладонями перед собой. На мгновение я склонился над коленями. Я должен был схватить один из ядовитых дротиков из своего пояса, но опустив руку, я дам ему шанс. Он мог ударить низко острием ножа, направленным вверх, и вонзить его между ребрами в мое сердце.


Я свернул вправо и левой ногой потянулся к запястью с ножом. Он отпрыгнул, спотыкаясь. Теперь я потерял равновесие. Я повернулся к нему, когда он снова попытался прыгнуть вперед. Мы кружили друг вокруг друга.


Я не мог рискнуть взглянуть на Сержа, но услышал, как он кашляет. Он был выше нас, и я подозревал, что до него дошел дым. Попов шагнул влево и прижался. Я отступил в сторону и схватил его за запястье обеими руками. Нож был прямо перед моим лицом. Его рука лежала на моем левом плече. Он попытался отступить, стремясь воткнуть нож мне в спину.


Я упал на колени. В то же время я дернул его за руку с ножом. Я почувствовал его живот на своем затылке.


Я продолжая тянуть, упер голову ему в живот и быстро встал. Я почувствовал его полный вес, когда его ноги оторвались от пола. Я продолжал тянуть его за руку. Его ноги становились все выше и выше. Когда я почувствовал, что его вес на моей спине расслабился, я снова опустился и потянул его за руку. Он поолетел надо мной. Когда он пролетел мимо меня по воздуху, я сделал импульсное движение вверх и отпустил его руку. На мгновение показалось, что он как бы ныряет. Я понял, что он летит прямо к треснувшему стеклянному резервуару.


Он коснулся его ногами. Из-за столкновения с бортом бака его полет немного задержался, но затем он полетел дальше. Его колени были слегка согнуты. Стекло уже было ослаблено двумя выстрелами. Раздался громкий треск, когда его ноги разбили стекло. Затем я увидел, как осколки врезались в его ноги, когда он летел. Он громко кричал. Нож выпал из его руки. Вокруг лопалось стекло. С громким шумом крышка бака начала разрушаться.


Я не мог видеть, что делал Серж. Я мог только догадываться, что он был таким же неподвижным, как и я. Прошли доли секунды. Я видел, как осколки стекла терлись о тело Попова. Его живот уже был в дыре, чуть позже грудь, а затем стекло рухнуло, как карточный домик.


Я отскочил назад, когда вокруг меня загремело стекло. Я видел осколки на шее Попова, когда банк рухнул. Шум был оглушительным. Тело Попова, казалось, корчилось и извивалось, когда оно падало между осколками. Но когда он упал на пол, он лежал неподвижно. Затем я наклонился к нему.


Жара стала гнетущей. Я вспотел, и воздух был задымлен. Одежда Попова была разорвана в клочья. Я посмотрел на него и увидел кровь и порванную одежду. Он лежал на боку. Я перевернул его ногой. Один из больших осколков стекла застрял у него в горле. Осколок образовал треугольник с линией его горла. Не было сомнений - Попов мертв.


Я услышал громкий хлопок и почувствовал, как что-то тронуло меня за плечо. Серж снова выстрелил, и пуля отскочила от моего левого плеча.


Я зигзагом поднялся по лестнице, нащупал пояс с оружием. Серж снова выстрелил и промахнулся. Я видел, что Ириния все еще была на полке. Дым над ее головой клубился все более густыми слоями. Русалки дергались, как куклы, и издавали скрипящий звук. Я спустился вниз по лестнице, прежде чем Серж смог снова выстрелить. Он больше не мог меня видеть. Я вынул дротик из пояса и кинул в него один из ядовитых дротиков. Я взял еще одну стрелку и держал ее в руке. Потом я спустился по лестнице.


Серж больше не обращал на меня внимания. Он присел и протянул к Иринии пистолет, другой рукой покачивая доску. Ириния больше не танцевала, она махала руками, пытаясь удержать равновесие. Она раскачивалась по доске взад и вперед. Теперь страх был виден в ее глазах. Русалки перестали плескаться и кричать. Они медленно плыли, подняв головы над водой, и посмотрели на нее. Они заставили меня подумать об ожидающих жертву акулах.


Когда я был на второй ступеньке, я быстро прицелился и выстрелил из пневматического пистолета. С шипением стрела пролетела мимо головы Сержа и затерялась в дыму над ним. Я услышал тихий стук, когда стрела пробила потолок.


Практически сразу я зарядил вторую стрелу. Серж, казалось, даже не заметил, что я выстрелил. Ириния начала терять равновесие. Я должен был помешать ему вытянуть эту доску.


"Краснов!" - дико взревел я. Мне оставалось сделать еще три шага.


Он обернулся с тем же диким взглядом в глазах. Он поднял пистолет, чтобы выстрелить. Но прежде чем он успел об этом рассказать, я нажал на спусковой крючок пневматического пистолета. Снова шипящий звук. Стрела попала ему в грудь. Он сделал шаг в направлении лестницы. Он умер стоя и рухнул вперед, держа перед собой пистолет. Его лицо коснулось второй ступеньки, и он нырнул мимо меня. Но я не наблюдал за ним. Я был наверху лестницы и смотрел на Иринию. Она пошатнулась влево и сделала странные круговые движения руками.


А потом она упала.


## Глава 15


Но она не упала полностью в воду. Она упала на доску, перекатилась через край, но увидела возможность ухватиться за доску руками. Ее ноги болтались в воде.


Русалки были в восторге. Я схватил с пояса еще одну стрелу и вставил ее в свой пистолет. Я ступил на доску.


Первые трое мужчин вышли из воды и хотели схватить Иринию за лодыжку. Моя стрела из пистолета попала одному в правую щеку. Через десять секунд он был мертв и утонул в баке.


Остальные не знали, что и думать. Они были осторожны, продолжали плавать под Иринией, и один даже прыгнул к ней. Она пыталась вернуться на доску, но каждый раз, когда она оказывалась на ней коленом, одна из русалок подпрыгивала, чтобы схватить ее за лодыжку и потянуть вниз. Затем он быстро нырял, прежде чем я успел пустить еще одну стрелу. Я осторожно подошел к Иринии. Я зарядил в пистолет еще одну стрелу. Ириния упиралась локтями в доску, как будто она лежала в море, и это был единственный кусок разбитого дерева, за который она могла держаться. Усталость была на ее лице. Доска шатко лежала над резервуаром, теперь она угрожала опрокинуться.


Я взглянул на горящие стены, чтобы узнать, сколько времени у нас осталось. Самая дальняя стена, которую я впервые увидел, почти полностью исчезла. Я видел насквозь темную ночь. Пламя горело и гасло. Огонь теперь двигался по потолку, и я понял, что балки скоро рухнут. Стена слева от меня сильно горела. Дымный воздух стал душить меня. С каждым вдохом я чувствовал жжение в горле и легких.


Теперь я был близок с Иринией. Я осторожно опустился на колени, положив одно колено на доску. Ириния пыталась меня схватить.


«Возьми меня за руку», - сказал я. Она протянула руку.


"Русалки" все больше напоминали акул. Теперь они смотрели на нас, плавая взад и вперед. Время от времени один из них издавал странный скрипучий звук.


Я почувствовал пальцы Иринии на своих. Русалка высоко подпрыгнула и ударилась головой о доску. Доска качнулась влево. Я упал на оба колена и схватился за борт доски. Пистолет со стрелой упал мне между колен. Я лежу на четвереньках. Ноги Иринии снова погрузились в воду. Русалки кружили прямо под поверхностью, плавая без усилий.


Я подполз к Иринии. Она изо всех сил пыталась упереться коленом в доску, и с каждым ее движением он шатался все хуже.


«Успокойся, - сказал я. «Подожди, пока я с тобой».


Она сохраняла спокойствие. Я подождал, пока не убедился, что русалки смотрят на меня, затем положил пистолет для дротиков на полку и просто притворился, что тянусь к Иринии. Они этого ждали. Я видел, как один из них немного нырнул и ушел, чтобы встать под Иринией. Пока он был под водой, я снова поднял пистолет и теперь прицелился в то место, где, я думаю, могла появиться русалка. Он действительно появился. Я выстрелил.


Стрела поразила человека-русалку в жабры сбоку на его шее. Он отскочил в сторону с сильным всплеском, секунду боролся, затем окоченел и опустился на дно резервуара.


Я схватил новую стрелу в поясе и подполз к Иринии, думая о Серже, который лежал рядом со мной с пистолетом у подножия лестницы и на Попова с его ножом на разбитом баке. Затем я подумал о себе, ползущем по шаткой доске, в то время как группа людей-русалок кружила под водой в воде, а у меня не было оружия под рукой.


Ириния вздохнула с облегчением, когда я протянул ей руку. Она схватила меня за руку обеими руками и села на доску. Она прижалась ко мне. «О, Ник, - сказала она. "Я думала ..."


«Подожди! Мы еще не в безопасности! Наши хотели бы, чтобы эта доска упала в воду. Нам все еще нужно дойти до края ». Когда она кивнула, я сказал: «Я отпускаю тебя сейчас.


"Нет!" Она в отчаянии прижалась ко мне, так что доска начала раскачиваться еще сильнее.


«Успокойся», - сказал я, сохраняя спокойный голос. - До края всего метр-три. Если мы попробуем вместе, мы можем упасть с доски. Возьми меня за руку. Я осторожно иду назад, а ты пойдешь со мной, хорошо?


Она кивнула. Она схватила меня за руку и потянулась на одной руке к своим коленям. Теперь дым окутал воду. Несмотря на пламя вдоль стен и потолка, мне было холодно. Ледяной ночной воздух плыл сквозь дыры в стенах. Пламя съело кусок крыши, и через эту дыру проникал ветер. Как жаль, что снега больше не было. Я почувствовал дрожь - и я был полностью одет. Я мог представить, что сейчас переживает голая и мокрая Ириния.


Порез на руке, который у меня был в бою с Поповым, был не глубоким, но меня это беспокоило. Ириния ничего об этом не знала, и это была рука, которую она схватила за руку. Я оттолкнулся и потащил ее за собой. Мы шли дюйм за дюймом. Каждый раз, когда Ириния дрожала, доска раскачивалась. Было слишком много вещей, о которых я должен был помнить одновременно. Пришлось обращать внимание на доску, чтобы она не упала в воду. Потом были эти люди-русалки, которые плавали среди нас и иногда поднимались наверх, чтобы посмотреть, как далеко мы от них. Вдруг одно из оставшихся существ нападет на нас, и мы окажемся в беде. А потом появилась боль в руке. И огонь! Мои глаза уже слезились от дыма. Жар пламени время от времени был невыносим, и если я не чувствовал этого жара, то был еще и ледяной холод, приходивший извне. Солдаты тушили огонь, который все еще горит. Очевидно, кто-то взял бразды правления и отдавал приказы. Два пожарных шланга теперь поливали пламя снаружи ледяной водой. Но никто ничего не предпринял с пламенем и дымом внутри.


Затем Ириния начала сильно дрожать. Доска закачалась. Я держал ее одной рукой, а доску - другой. Мы сидели неподвижно, как ледяные статуи. Ириния посмотрела на меня отчаянно умоляющим взглядом. Я улыбнулся, уверенно надеясь на нее. «Остался всего один метр», - сказал я.


«Я ... я мерзну», - сказала она, снова дрожа.


"Когда мы будем там, мы возьмем тебе одежду Сержа. Затем возвращаемся в офис и оденем пальто. Солдаты заняты работой с огнетушителями, поэтому мы можем идти прямо к грузовику и уезжать. Вероятно, пожар уничтожит остатки этой лаборатории. Мы пройдём, вот увидишь.


Она попыталась улыбнуться. Отчаяние исчезло из ее глаз. И в этот момент один из людей-русалок решился на попытку.


Я видел, как он идет, но было уже поздно. Даже если бы я видел его раньше, я бы не знал, что я могу с этим поделать. Он нырнул глубоко и поднялся прямо со дна. Я видел, как его пальцы загребали воду. Его глаза были широко открыты и смотрели на нас. Он поднялся наверх и вскочил. Он не мог схватить меня или Иринию, но он подошел так далеко, что смог ударить по доске сжатыми кулаками.


Доска сильно раскачивалась взад и вперед. Ириния пыталась меня схватить. А затем конец полки соскользнул с края резервуара. Доска упала в воду.


Я коснулся воды спиной. Я чувствовал, как он сжимается вокруг меня, пропитывая мою одежду. Незадолго до того, как моя голова опустилась, я услышал громкие звуки. Пришлось пойти к Иринии, попытаться защитить ее. Русалки меня не интересовали; они просто хотели схватить ее.


Моя голова поднялась над водой. Я потряс его и посмотрел на бак. Пока я смотрел, я протянул руку и снял ботинки.


Три русалки окружили Иринию и громко кричали. Она казалась им чем-то новым, что-то, что они смутно помнили, но не знали, что с этим делать. Но они скоро вспомнят об этом. Ириния держалась одной рукой за доску.


Когда я снял обувь, я подплыл к ней. Скрип в баке звучал намного хуже. Три русалки без интереса посмотрели на меня. Я, наверное, был слишком похож на них, чтобы быть интересным. Но с Иринией все было иначе.


Я хотел, чтобы они мной интересовались. Я хотел, чтобы они забыли Иринию и сосредоточились на мне. Мне нужно было что-то сделать, чтобы возбудить этот интерес.


За исключением троих, окружавших Иринию, остальные плыли подо мной, под ней и время от времени поднимались, издавая свои скрипящие звуки. Я не знал, сколько их было в баке.


Я подплыл к плавающей доске и покачал головой, когда Ириния протянула мне руку. Если бы последние три года были для нее кошмаром, это ничего бы не значило по сравнению со страхом, который я теперь видел в ее глазах.


Я позвал русалок. - 'Привет!'


Они взглянули на меня на мгновение, а затем снова повернулись к Иринии.


Был один способ заинтересовать их. Вдоль полки я толкнул Иринию. Она посмотрела на меня. Я втиснулась между ней и мужчиной рядом с ней. Когда он потянулся к ней, я убрал его руку. Двое других смотрели. Они не знали наверняка, представляю я угрозу или нет.


Человек-русалка, чью руку я отбил, посмотрел на меня такими налитыми кровью глазами, что они казались розовыми. Его щеки и губы опухли. Он снова подошел ближе и потянулся к Иринии. Я снова ударил его по руке. Он стал громко кричать Он уплыл, вернулся и снова закричал на меня. Его розовые глаза вопросительно смотрели на других русалок. Он не знал, что делать. Он снова посмотрел на меня и стал громче, чем кто-либо из них когда-либо делал. Затем он ударил ладонями по воде. Теперь я был между ним и Иринией. Двое других прервали игру, чтобы посмотреть на меня. Я был готов. Я изо всех сил выпустил кулак. Удар попал одному из них чуть ниже правого глаза по щеке. Сзади было достаточно силы, чтобы отогнать его на метр.


Теперь я был так близко, что мог дотронуться до русалки, держащей Иринию. Я сжал его скользкое запястье. Затем тот, которого я избил, внезапно подошел ко мне сзади, и я почувствовал, как чья-то рука сковывает мою шею, из-за чего моя трахея напряглась.


Моя голова оказалась под водой. Давление на горло увеличилось. Я оттолкнул оба локтя назад и попытался освободить себя. Давление увеличилось. Он затащил меня на дно бака. Мне казалось, что я не могу вырваться из его хватки.


Когда я увидел, что он стал темным, как плотная завеса перед моими глазами, я начал корчиться. Я отпустил все известные мне приемы карате, но из этого ничего не вышло. Я знал, что он может дышать под водой. Я знал, что он может затащить меня на дно резервуара и просто сесть на меня. Это займет не больше трех минут.


Я стиснул зубы. Был один шанс: только его способность дышать под водой. Теперь мы были почти на дне резервуара. Я сжал оба кулака. Я вытянул руки перед собой, затем сжал кулаки как можно дальше за головой. Когда я почувствовал, что они касаются жабр по обе стороны шеи джентльмена, я начал вращать кулаками.


Почти сразу я почувствовал, как рука расслабляется на моем горле. Затем я ударил в ответ, уперев локоть прямо в бок. Я коснулся его груди. Я услышал булькающее рычание от боли. Он ослабил хватку и я смог развернуться.


Тогда мне следовало с ним разобраться. Но я мог думать только о двух вещах - наполнить легкие воздухом и добраться до Иринии. Я прижал колени к груди и уперся ногами в его грудь. Затем я шагнул и стал прокладывать себе путь сквозь воду.


Я чувствовал, что мышцы горла угрожают расслабиться, и вода попадет в мои легкие. Плотная штора перед моими глазами сначала была темно-серой. Теперь она стала черной, как безлунная ночь, затем еще темнее, так что стали видны другие цвета. Он стал очень темно-фиолетовым. Я почувствовал, как крутится колесо цветов: красный, синий, желтый вспыхивают, как взрывающийся фейерверк в моей голове. Но звука не было, только бульканье, бульканье жидкости, как будто вода текла по огромному ущелью. Это звучало издалека. Это звучало так, как будто я этого не слышал, это был посторонний наблюдатель, наблюдающий, как другой человек тонет.


Я понял, что не выплыву на поверхность. Я наполовину застрял в баке. Мои руки вяло свисали по бокам. Я почувствовал сильное желание заснуть. Мне нужно было поспать. Я подумал про себя, что это займет всего несколько минут, что я просто хочу дать своему телу немного отдохнуть. С огромной силой воли я заставил себя открыть глаза и подняться вверх.


Когда я наконец преодолел это, я был сбит с толку. Я втянул воздух, но он был горячим и дымным, мои легкие горели. Но жарко, дымно или нет, все равно это было воздухом. Может быть, люди-русалки могли вдохнуть воду, а я - нет.


Дым клубился прямо над водой в резервуаре. За баком я больше ничего не видел. Было похоже, что потолок наполовину съел какой-то монстр. Сквозь туман я увидел вытекающее оранжевое пламя. Одна стена лаборатории уже исчезла, вторая исчезла на три четверти. Я снова вдохнул палящий воздух, а затем почувствовала руки на своих лодыжках.


Меня сбили с ног. Я попытался шагнуть, но хватка на лодыжках была слишком сильной. Они были двое, по одному на каждой ноге. Я вытянул спину, затем наклонился вперед как можно дальше, как будто делал прыжок ножницами с трамплина. Я решил атаковать того, что был на моей правой ноге. Когда я наклонился вперед, я сжал обе руки в большой кулак. Я двинул по его челюсти так сильно, как только мог.


Он издал громкий хрустящий крик, похожий на звук призрака под водой, или на звук дельфина. Его хватка ослабла, и он схватился за горло. Затем все его тело расслабилось, и он поплыл на дно резервуара. Почти сразу я ударил другого двумя кулаками. Он схватил меня за запястья и потянул на дно резервуара с силой, которой я никогда раньше не чувствовал. Я потянулся к его жабрам, но он двинул головой в сторону. Затем он полностью удивил меня ударом карате, который сломал бы мне ключицу, если бы я не оттолкнулся. Тем не менее, удар так сильно пришелся по ноге, что боль пронзила все мое тело.


В тот момент я кое-что понял. Этих мастеров не только прооперировали, но и обучили. У меня не было времени останавливаться на этом надолго, но это удивительное открытие так долго занимало меня, что он смог встать позади меня и обнять меня. Как только я почувствовал силу его рук вокруг себя, я шагнул обратно между его ног.


Когда я почувствовал, что руки вокруг моей груди расслабились, я повернулся и быстро ударил его по шее с обеих сторон. Удары сразу убили его. Эти жабры были особенно чувствительными и уязвимыми.


Но у меня не было времени убивать их одного за другим. Мне нужно было сразу сделать что-то, что изменило бы эту работу. Я выплыл на поверхность, сделал несколько глубоких вдохов в дымном воздухе и огляделся. Мир состоял из клубящейся массы дыма. Через него ничего нельзя было увидеть. Время от времени я видел проблески оранжевого пламени, ползущего по стене или потолку.


Времени оставалось не так много.


Я ныряю. Они утащили Иринию на дно резервуара.


Я поплыл и сосредоточился на самом большом из созданий. Когда я подошел к нему, я спустился в направлении его жабр. Я не трогал его, потому что один из других налетел на меня сбоку. Он ударил меня своим черепом в живот, как раз в тот момент, когда мои ноги коснулись головы большого монстра.


В результате столкновения я потерял равновесие. Я знал, что не могу задерживать дыхание вечно, и у Иринии должно быть плохо с этим. Я планировал быстро вырубить человека-русалку, схватить Иринию и плыть к краю резервуара. Толчок отбросил меня в сторону. Один из них подошел ко мне сзади. Он протянул свои нелепые руки.


Я его ждал. Когда он был рядом, я оттолкнул его руки и сильно ударил по шее сбоку. Он сразу заснул. Он был мертв до того, как его смыло на дно резервуара.


Но самый большой был далеко не мертв ...


Я снова напал на него. Не знаю, предупредило ли его движение воды или крик кого-то из других, но когда я подошел к нему, он повернулся и стал ждать меня.


Он схватил меня за обе руки и потащил за собой. Я услышал скрежет его зубов о мой живот, когда меня протащило мимо его головы.


Мне нужно было дышать. Я подплыл к нему. Когда я проходил мимо него, он пристально посмотрел на меня. Я сделал вид, что поднимаюсь наверх, чтобы отдышаться, но затем развернулся и нырнул на него.


Я сначала ударил его прямо в шею, потом уплыл. Удар был недостаточно сильным, чтобы убить его, но он был ослаблен. Он прижал руки к горлу и посмотрел на меня. Я спустился прямо над его головой и попутно ударил его обоими кулаками. Когда я прикасался к жабрам, я всегда чувствовал что-то губчатое. Может быть, между жабрами и мозгом существует прямая связь. Второй удар убил его. Я сразу всплыл, чтобы отдышаться.


Воздуха почти не осталось. Лаборатория превратилась в море пламени. Поверхность воды уже была горячей из-за жара огня. Стены были в светлых ящиках, а потолок почти полностью исчез. Резкий дым висел повсюду и кружился, как черные духи, вокруг резервуара и над ним.


У меня не было времени искать пути к отступлению. Если я подожду еще, Ириния утонет. Я нырнул так быстро, как мог. Но когда я прятался, я кое-что придумал. Мой пояс с оружием!


У меня все еще было несколько капсул с огнем и по крайней мере две или три капсулы с гранатами, но я вообще не использовал желтые капсулы с газом.


Я пощупал под рубашкой, которая прилипала к моей коже, и расстегнул пояс. Я поплыл с поясом в руке. Как только я поднялся наверх, я бросил его как можно выше и дальше. Я увидел, что он благополучно упал с края бака и нырнул к Иринии.


Я был на полпути, когда первый из двух взрывов гранаты заставил меня катиться взад и вперед. Я прижал руки к ушам. Я видел, где оказался пояс. Он упал сразу за доску, и капсулы взорвались сразу после приземления. Я услышал громкий треск, скрип. Казалось, что бак течет. Я поплыл, но не сводил глаз с борта резервуара.


Трещину сквозь воду было трудно увидеть. Но когда она расширилась, вся вода потекла туда. Трещина проходила по всему резервуару сверху вниз. Люди-русалки больше не думали обо мне или Иринии. Они смотрели на текущую воду испуганными розовыми глазами. Ириния не двинулась с места.


Я потянулся к ней и обнял ее за талию. Мы не пробыли в танке больше шести-девяти минут. Большую часть этого времени Ириния находилась над водой. Я попытался подсчитать, как долго она пробыла под водой, и вышла примерно через пять с половиной минут. Пришлось поднять ее на свежий воздух. Чего бы не случилось, потому что желтые капсулы теперь были опаснее оставшегося воздуха.


Из широкой трещины в резервуаре вырвался большой пузырь. Я начал плыть, обхватив Иринию за талию, и всплыл на поверхность, когда трещина превратилась в огромную паутину. Потом весь танк развалился.


Люди-русалки кричали от страха. Пузыри выходили из их жабр. Бак с глухим грохотом рухнул. Вода ринулась из резервуара огромной волной. Русалки борются с ней, как лосось, который прыгает на пороги, чтобы нереститься. Ириния безвольно висела у меня на руках. Я боялся, что как только она почувствует, что вышла из воды, она попытается дышать. А теперь это был отравленный воздух! Я должен был помешать ей дышать. Нас засосало в открытую часть бака. Я не сводил глаз с двери рядом с резервуаром, двери с квадратным стеклом внутри. Это была единственная сторона здания, которая еще не горела.


Расход воды увеличился. Я не особо беспокоился о осколках стекла; проточная вода смыла их по полу лаборатории. Если бы я мог держать Иринию и меня подальше от зазубренной стороны резервуара, мы бы это сделали. Теперь поток пошел быстрее. Двое русалок уже были выброшены и упали. Я поднес руку ко рту Иринии и взял ее нос между большим и указательным пальцами. Пришлось изображать серферов без доски для серфинга.


Вода утащила нас к открытой стороне резервуара. Я плыл с Иринией на коленях. Мы подошли к зазубренному краю, и я пошел боком, чтобы выбраться. Русалки были повсюду вокруг нас. О нас забыли. Они продолжали плыть против течения, стараясь сохранить немного воды в резервуаре и самим остаться в нем.


Затем мы миновали острый край бака и были сброшены на землю. Я приземлился на спину и скользнул по полу вместе с Иринией на моих бедрах. С того момента, как я бросил пояс с гранатами, пока мы не приземлились на землю, могло пройти не более минуты.


Когда мы остановились, я подполз и побежал с Иринией на руках к той боковой двери. Я притянул её к себе. Я понюхал воздух на случай, если смертельный газ пролетел через дверь вместе с нами. Должно быть, он впитался водой.


Ириния все еще безвольно лежала у меня на руках. Хотя теперь мы были вне лаборатории, мы все еще оставались на складе. Стена позади нас полностью выгорела. Повсюду клубился дым. Холод снаружи колыхался вокруг нас - вокруг Иринии в ее мокрой наготе и меня в моей мокрой одежде. Я встряхнул и быстро положил Иринию на спину. Я засунул палец ей в рот и оттолкнул язык от ее горла. Я приоткрыл ее рот до упора и прижался к нему.


К моему удивлению, первой реакцией, которую я почувствовал от нее, было отсутствие движения или стона. Это был ее язык против моего. На мгновение она покачивала головой вперед и назад. Ее губы смягчились, затем ожили. Она начала меня целовать. Она обняла меня за шею.


Я встал и потащил ее за собой. Как только мы встали, мы начали кашлять от дыма. Я снял рубашку, и мы прижали влажную ткань к носу и рту.


"Ник, что нам делать?" - Она посмотрела через квадратное стекло на людей-русалок, извивающихся, как рыбы, на суше. Они умерли один за другим. Я сказал: «Там двое людей в сухой одежде. Если мы пытаемся добраться до машины, мокрые как сейчас, мы замерзнем до смерти, прежде чем пройдем через ворота. Я иду внутрь. У Попова был примерно мой размер. Его одежда должна примерно мне подходить. Я принесу тебе одежду Сержа.


Она кивнула. "А что я могу сделать?"


Я думал об этом. Она могла бы помочь, но ...


«Послушайте, лаборатория отравлена. Я должен задерживать дыхание, когда захожу внутрь. Я хочу, чтобы вы пошли в офис Сержа. Там висит твой плащ. Вы можете найти мое пальто за углом, за окном. Это сработает? Давай, оберни эту рубашку вокруг носа. Увидимся здесь. Она снова кивнула и побежала обнаженной вдоль обгоревшей стены.


Я сделал еще один глубокий вдох и рванул через дверь обратно в лабораторию. Большинство монстров были уже мертвы. Двое или трое все еще корчились на земле. Серж лежал наполовину на нижней ступеньке лестницы, за стенкой лопнувшего резервуара. Только рукав его шерстяного свитера был мокрым от текущей воды.


Я затаив дыхание, взял его под мышки и потащила к двери с маленьким квадратным окошком. Я затащил его внутрь и увидел возможность задержать дыхание, пока дверь снова не закроется. С Поповым было труднее. Он лежал подальше.


Я снова вошел в лабораторию. Я осторожно прошел через паводок вокруг разорванного резервуара, между двумя меньшими резервуарами и туда, где лежал Попов. На его свитере была кровь, но я надеялся, что мое пальто скроет ее. Я наклонился и обнял его. Вся кровь в его теле прилила к той стороне его тела, которая касалась пола.


Капсулы, которые у меня все еще были в поясе с оружием, вызвали пожар вокруг пола. Сгорела и деревянная площадка вокруг бака. Единственное, что я мог слышать, это потрескивание горящего дерева.


Когда я попытался затащить Попова к двери, я услышал сверху громкий треск. Я быстро затащил тело под горящую платформу, когда кусок потолка упал. Он спустился вниз, как черный ныряющий ястреб, и упал на землю многочисленными кусками. Я чувствовал себя плохо из-за того, что сдерживал дыхание. Второй кусок потолка тоже грозил упасть. Он треснул, качнулся и завис. Я вернулся к двери, как африканский лев, несущий только что убитую антилопу. Попов был таким же большим, как и я, а при жизни он весил около двухсот фунтов. Поскольку мне приходилось задерживать дыхание, он выглядел как большая коробка, тяжелая, как пианино. Его труп был похож на желатиновый пудинг.


Наконец я протащил его через дверь. Когда я попытался сделать глубокий вдох, меня дважды пробрал кашель от дыма. Ириния уже вернулась в пальто.


Холод ударил нас ледяным ветром. Меня удивило, что дым не рассеивался. Я снял с Иринии мокрую рубашку на время, чтобы фильтровать дым. По очереди касаясь рубашек друг друга, мы оделись. Когда Ирина закатала брюки Сержа и плотно завязала плащ, не было видно, что на ней была мужская одежда. Надев одежду Попова и застегнув пальто, чтобы скрыть кровь, я забрал все его бумаги. Они давали мне прикрытие, чтобы выбраться из России. Я повернулся к Иринии.


«Послушайте, нет смысла оставаться здесь, если у вас нет для этого причины». Это была тонкая шутка, и она улыбнулась.


В суматохе огня мы смогли спокойно покинуть склад и добраться до ворот. В темноте мы ползем на четвереньках в сугроб, в котором находился наш старый, но надежный грузовик. К нашему удивлению, эта антикварная коллекция винтов и гаек завелась с первого раза. Без света мы уехали из Советского института морских исследований.


По дороге в следующий город Ириния сказала мне, что когда она вышла, офис уже горел. Она набросила на голову мою мокрую рубашку и побежала к своему пальто.


Когда она заговорила, я сказал: «Идиотка! Надо быть сумасшедшей, чтобы вбегать, когда помещение горит? Ты сделала ... '


Она подтолкнула меня ко мне и нежно зажала мне рот ладонью. «Вы волнуетесь», - сказала она. - Во всяком случае, немного. Хватит... Давайте просто представим, что это действительно наша машина, и едем по шоссе Америки ». Она обняла меня за руку, положила голову мне на плечо и глубоко вздохнула. «Я так долго боялась. И вдруг я больше не боюсь. Если у нас получится, я буду очень счастлива. Если мы это сделаем, я не буду бояться ». А потом проспала всю дорогу до следующей деревни.


Там мы остановили грузовик и сели на такой же древний автобус направлявшийся в город, достаточно большой, чтобы иметь аэропорт. Мы полетели прямо в Эстонию, где на автобусе доехали до села, где я пришвартовал рыболовный траулер. Мы нашли его и направились через Финский залив. Оттуда мы улетели в Америку.


И на протяжении всей поездки меня звали Василий Попов, я был высокопоставленный кремлевский чиновник. Женщина, которая была со мной, была моей женой, и ее звали Соня.


## Глава 16


Два дня спустя я сидел перед офисом Хока в Вашингтоне. Я рассказал ему всю историю, пока он жевал свою раскаленную вонючую сигару. Ни разу во время моего рассказа он не проявил больше, чем умеренный интерес.


Я закончил свой рассказ словами: «Пока все происходило с этими баками и огнем, у меня действительно не было времени думать о значении этих экспериментов. Честно говоря, только во время брифинга я подумал о том, что они могли бы значить для русских, если бы им это удалось ».


«Хммм», - ответил Хоук. Он вынул сигару между зубами и склонил голову. "Вы уверены, что их операция провалилась?"


Я уже много думал об этом. «Да, сэр, конечно. Эти существа в резервуаре были деформированными монстрами. С их поврежденным мозгом они никогда не смогли бы добиться хороших результатов. Я считаю, что это был шаг к более амбициозной компании. Думаю, если бы мы не сожгли данные, в конечном итоге они бы добились успеха ». Я закурил сигарету с золотым мундштуком. «Они почти сделали это. Один из этих монстров умел бороться с человеком. Он напал на меня с приемом карате ». Я все еще находил это немного невероятным. «Сэр, я должен отдать должное Сержу Краснову - он почти сделал это».


Хоук откинулся на спинку стула. Он поднес зажигалку к обугленному кончику сигары. Говоря это, он продолжал смотреть на пламя. "Вы уверены, что Серж Краснов мертв?"


Я улыбнулся. «Конечно», - сказал я мягко. Но подумайте, что могло бы случиться, если бы он остался жив. Подумайте, что могло бы случиться, если бы эксперименты не провалились ».


Хоук кивнул. «Я думал об этом, Картер. Я думал о целом флоте - российском флоте - оснащенном такими существами, способными дышать под водой, умными, хорошими солдатами - я действительно думал об этом ». Я снова сел прямо.


Хок сказал: «Вы уверены, что все документы, связанные с экспериментами, были уничтожены?»


Я кивнул. «Они были уничтожены одновременно с офисом. Они были сожжены - все записи, методы, все, что было на бумаге относительно операций ». Я выдавил сигарету.


"Твоя рука лучше?" - спросил Хоук.


Я кивнул. "Да сэр."


Он затушил сигару. «Молодец, Картер. У тебя одна неделя отдыха ».


Я знал, что так оно и будет. «Сэр, боюсь, у меня должно быть три недели вместо одной».


Впервые с тех пор, как я поговорил с ним, Хоук проявил некоторый интерес к тому, что я сказал. Он приподнял брови. Он сказал. - "Ой?" "Ты собираешься вернуться в Лас-Вегас?"


"Нет, сэр."


Он моргнул. - "Юная леди из отдела спецэффектов и монтажа?"


Я нахмурился. - "Шэрон Вуд?" "Откуда ты знал это?"


Хоук невесело улыбнулся. «Вы вряд ли сделали из этого секрет, когда вытащили ее сумку из ее стола». Он задумался на мгновение. Он спросил. - "Почему три недели?"


«Побывать в Америке. Я купил кемпер и хотел бы поездить по Америке три недели. С совершенно патриотическими намерениями ».


"Конечно." Он наклонился вперед и сложил руки на столе. "Я полагаю, вы не собираетесь ездить по Америке в одиночку, не так ли, Картер?"


Я улыбнулся. «Честно говоря, нет. Я еду гулять с очень красивой, очень богатой девушкой. Только не с Шэрон Вуд ».


Хоук понимающе кивнул. «А эта красивая юная леди - которая к тому же богата - раньше была балериной?»


"Ну, сэр, как вы это узнали?" - спросил я, ухмыляясь. «Она утверждает, что много мне задолжала - и говорит, что это займет не менее трех недель».

Хоук громко рассмеялся.


* * *


О книге:


Ника Картера отправляют в Львиное логово Кремля. Его цель: найти и уничтожить новое супероружие. Его контакт: хороший российский двойной агент, у которого все включено и выключено. Приоритетное задание для Ника Картера за морем неопределенностей. Но одно можно сказать наверняка: его шансы невелики ...