# Майская ночь или утопленница

Олег Николаевич Шкуропацкий

........................................................ Симону Абрикосову

Ну, как поживаешь, утопленница,

в общей реке с русалками

и фабричными стоками,

сомами, карасями, карпами,

под волною днепровскою,

вместе с оранжевой подводной лодкою.


Не отпоют Украину клирики

и не снимет кино фон Триер,

наблюдают башибузуки

за тобой с берегов Босфора,

всюду плотно закрытые двери,

тянутся мраморные Дарданеллы,

а ты плывёшь, ненаглядная, дальше

смотришь в дырочки замочных скважин,

всё пытаешься полюбить Европу,

но видишь то клитор, то рыхлую жопу.


Скучно тебе, утопленница,

грустно тебе, моя милая,

прощайся, скорее, с Афинами;

старцы машут тебе с Афона,

мимо дож плывёт на гондоле,

капает золотом с буцентавра.

Где же ты моя, Киевская Лавра?


Ну, как, ответь нам, утопленница,

тебе оттуда смотрится

их многостворчатая Венеция?


Шустрые, экстатичные итальянцы

зашли в Адриатику, замочили яйца,

Бродский читает им лекции,

всё трындит о "брехне Тараса",

выжимает слезу из бараньего глаза,

на его червь давно уже клюнула рыба.


Воды Днепра вдруг смешались с Тибром,

Гоголь сидит на чёрной скамейке,

кормит с рук голубиное семейство,

не узнал он утопшую кралю:

Украина, как же тебя обосрали -

птицы слетелись на крошки хлеба.

- Мне бы уснуть под романским небом,

подышать флорентийской трухою,

мне бы, Гоголь, побыть с тобою.


Не хочу я назад в тяжёлую воду,

неохота опять в прогорклое море.

Гоголь, Гоголь, я боюсь голодоморов,

я боюсь, что вынесет меня обратно

на казённый тусклый островок Кронштадта,

на брусчатку Невского проспекта;

лучше сгинут в глубине интернета,

чем носить на голое тело

лоскуты окаменевшей

акакиевской шинели.


Худо тебе, моя милая,

страшно тебе, утопленница,

косы твои нерасчёсанные,

развеваются чёрным космосом.

Где же она, твоя сказка,

жёлто-горячий, налившийся колос?


Лишь бы не было только напрасно.

Лишь бы только не было поздно.