# Конкурс По Пушкину.(Дискриминация И Пытки Художника)

Анатолий Анатольевич Шляхов

Конкурс по Пушкину Александру Сергеевичу.

(дискриминация и пытки художника англией)


"...скучая, может быть над Темзою скупой..."


Скучал,

я над ней, несколько позже.

А сейчас,

в 93 году,

стоял, в зале досмотра международного аэровокзала "Шереметьево",

в СССР.


Нервным не выглядел, но и спокойным не был,

В чёрной кожаной китайской куртке, семьдесят четвёртого размера, был вшит второй, шёлковый подклад.

Съёмный, на молниях.

Там, было зашито, тридцать две картины.


Я, уже проходил, через арку-металлоискатель, в аэропорту "Алыкель",

в Норильске.

Причём,

по блату проходил, много раз, экспериментировал.

Куртка, вела себя великолепно.

Ни трезвона, ни звоночка, ни шороха.


Ещё,

рядом со мной, в Шереметьево, располагался ящик, с пятью иными картинами,

которые не поддавались курточно - подкладочной,

экзекуции.

Их пришлось, тупо купить, через Министерство культуры СССР,

у себя же.

Обошлась эта покупка, двухнедельной очередью в культуру

и по двести пятьдесят,

за каждый культурный объект,

да пара шампанских с набором конфет "красная шапка".


Недорого.


Но, по странным законам Советского Союза и России,

мне отдали право (ох уж эти права),

вывезти за границу, только пять своих картин.


А так, как, в 92,

меня пригласили,

намёком,

через зам. Директора, по внешним сношениям, Норильского металлургического комбината,

Кислицина Юрия Ивановича.

Для экспозиции, своей выставки, в галерее "Натали",

что на Челси, Фулхамулице.

То ничего не оставалось, как нарушить, мне,

мои права.

За счёт, их прав;

Прав, инако двёрдомыслящих.

Хотя, виноватым, себя, не числю.


Но и спокойным, последним, в очереди досмотра, я тоже не был.

Кто его знает, как? где? да за что?


И это, как где!

Произошло.

Зазвонил клятый металлоискатель, Шереметьевский,

затрезвонил. З-зараза.


До отлёта самолёта в Хитроу, в лондон, в англию,

как пить дать, девять минут.


- Что у тебя в куртке? - спрашивает плечистый, рослый, погонный капитан.

В зелёной форме погранвойск, с зоркими коричневыми глазами.

- Да-а, это, наверное, молния

металлическая, и кнопки. Давайте, я, сниму куртку.

- Нет, кнопки не звонят.

- Ну-у, как же не звонят, металл ведь - говорю, ударяя на "металл" и раскнопывая куртку.


- Ты, мне мозги не пудри,

что у тебя в куртке? - голос стал напоминать сам, металлоискатель.


Тащу куртку с плеч.

- Стоять!

Капитан начинает, тщательно, неделикатно, медленно, прощупывать куртку.

Что там щупать, ощупывать,

когда подклад, толщиной шесть сантиметров, и весь из сорокатрёх слоёв ткани.


- Что у тебя в куртке? - звучит уже не хуже трезвона арки, но гораздо пренеприятнее.

- Ткань! - выпаливаю.

- Что за ткань?

Беру двумя руками, тяжеловатую, скрипучею, кожаную, левую полу и начинаю мять, перед капитаном.

- Ну, ткань! Ткань!


Мандраж.

Кровь отхлынула от подкожных лицевых сосудов.

Напряжённо задрожали твердеющие ноги.

Дёрнулся и подвис, в пустых глотаниях, кадык.

Мелко, заходило, в тике, левое веко.


Звучит сигнал к окончанию посадки.


Уж не помню, какой он был; и был ли он. Не до того было.

Но вроде был.


Капитан, смотрит, на свои ручные часы, с чёрным циферблатом. Потом,

на полу куртки, в моих руках.

Потом мне в глаза.


В моём мозгу, заходил тугой маятник - бум, бум.

Будет, бум. Бум, бум, будет..


- Иди...


Лишь,

много лет спустя,


осознал я,

что произошло,

тогда,

в московском аэропорту, при досмотре.


Много, много, лет позднее.


Ведь если б он,

в 93, меня арестовал,

не скучать, над Темзою скупой навсегда.

Так как, в компьютере великобритании, против фамилии шляхов, стояло бы красное словцо - криминал.

И вообще быть мне не выездным, в перестроечные времена.


Чем рисковал капитан,

Окажись, я,

подставным.


Карьерой,

звёздочками, работой.

Автоматом уйдёт и жена, кому нужен мужик, без денег и погон.


Но, почему прозвучало - Иди -


... не понять, никогда...


www.auau.tv