# Попутчицы.(дискриминация и пытки художника англией)

Анатолий Анатольевич Шляхов

Попутчицы

(нехорошие истории ?14)


"Какое мнение будет он иметь

о ее поведении и правилах, о

ее благоразумии?"

А.С.Пушкин


Вот я по досвиданькался. Вышел. Спустился на перпендикулярную улицу.

Пошел, рядом с длинными рядами домов, освещенных ласковым

солнцем, потому цветастых и радостных.

Даже, солнечные зайчики, с припаркованных автомобилей,

этих губителей

чистого воздуха,

не смущали цветность фасадов и при фасадных пaлисадничков,

огражденных разными заборами и заборчиками,

от радостно-тепло-серого тротуара, под ногами.

Вновь уперся, в перпендикуляр из улиц и, пройдя по нему, остановил

взгляд

на станции электропоездов, Abbеy Wood.

-Неизвените меня, сэр. Как доехать до Лондона? - спросил я у подвернувшегося

работника перевозок.

-Первая платформа, - ответил он. Немного по переминался ногами и добавил:

-Поезд будет через десять минут.

-Спасибо г Вам, сэр.

Не спеша, походил по перрону, рассматривая незнакомую станцию, сидящих

и стоящих в разных позах разноцветных людей. Свернул маленькую самокрутку.

Выкурил.

Подошел, почти бесшумный поезд, из восьмёрки вагонов. Про скользил в

первый. Нравятся, первый и последний вагоны. Так как в них бывает, непонятно

от чего,

поменьше народа.

Осмотрел, новый для меня изнутри, насыщенно-сине-молочный интерьер. Внимательно сверился с картой следования, прикрепленной под светлым потолком.

Наконец сел, погрузив взгляд в боковое окно. За которым замелькали,

по-прежнему солнечные цветные и от этого радостные человеко-настроенные

домики.

Временами они исчезали, открывая доступ к осмотру лужаек для гольфа.

На которых, по выходным, а сегодня было, как раз майское воскресенье, степенно прохаживались с клюшками или бегали за крокетными мячами до трех десятков, преимущественно

в белых одеяниях, людей.

Зеленели рощицы, разбрызгиваясь блестками на некоторых листьях, и

вкраплениями понизу черно-коричнево-седых стволиков.

Со следующей станции, Charlton, вошла, начинающая полнеть, негритянка, с худенькой дочкой, лет двенадцати, сели через проход, напротив, справа,

строго от меня.

-Так, ты, будешь посещать бальные танцы?

-Буду.

-Не бросишь, как, бросила рисование?

-Мама, ну я же, сказала: "Буду".

-Хорошо, тогда я заплачу за 3 месяца.

Девчушка, почему-то грустно поглядела в окно. Черная мама начала что-то

перебирать,

в своей дамской сумке.

-А в библиотеку, когда сходишь?

-Ну, мам.

Поезд остановился у Westcombe Park. Двери с п - шиком разъехались по

сторонам.

В вагон вошли, русскоговорящие девчонки, лет тринадцати.

Симпатичные. Как может быть симпатично только детство.

На одной - черная модная куртка, черные штаны, кокетливо заправленных в

блестящие сапоги до полу-колена. Сама смугленькая по-среднеазиатски,

волосы каштановые, собранные сзади в хвост, упирающийся в

воротник почти

кожаной куртки.

Вторая - в розовой футболке без рукавов с ярко-красным рюкзачком, на

черных широких лямках, за плечами. Детские бёдра одеты в выбеленные

светом или хлоркой

джинсы.

-Он просто ссыт.

-Ты думаешь? - громко парировала смуглая.

-Конечно.

Девчонки осмотрелись. Смуглянка, бросила на меня, пристальный взгляд.

Затем скользнула, более рассеянно, по гербу СССР, слева на моей спортивной

куртке (память

о последней для СССР Всемирной Олимпиаде 1980года).

С этим раритетом геральдики она, видимо, не знакома. А спина с белыми

буквами СССР, плотно прижата к спинке сиденья и не видна. Впрочем,

возможно эти буквы, ей

также ничего не расскажут.

Двери с п - шиком плотно закрылись.

Поезд медленно стронулся, все быстрее и быстрее набирая скорость.

Девочки сели сразу впереди негритянок. Несколько далековато от меня.

Затем розовая, слегка приподнявшись, достала из заднего кармана

джинс, упаковку таблеток-капсул. Раскрыла. Выдавила из фольги

себе на ладонь две желто-оранжевые капсулы.

-Надо выпить таблетки.

-Противозачаточные. Зачем?

-Да вечером сношаться, а свечки надоели.

Поезд, остановился на очередной станции, Deptford. Я встал, делая вид,

что выхожу с несколькими пассажирами и пассажирками.

Постоял, пропуская всех вперед, прижавшись спиной с буквами СССР, к частично-стеклянной противоположно-закрытой двери.

Потом, якобы раздумав, сел на освободившееся от негритянок, мамы

и дочи, место. Сразу за русскоговорящими. Стараясь

не пропустить ни одного впечатления.

-Они у тебя не выливаются?

-Нет.

-А у меня после свечек льется коричневая вода.

-Ты, в жопу уже пробовала?

-Да.

-Ну и как ощущения?

-Так.

-Клизма какая-то. А поезда здесь грязные. И бесит, когда воняют ноги,

которые они кладут. А в рот?

-Что?

-Ну, в рот забирала?

-Да.

-Не тошнит? А я давлюсь.

-Привыкай.

-Особенно, когда брызгает, прямо в глотку.

-А я, болеть начинаю конкретно. У меня температура поднимается.

Поезд, подошел к конечной станции, Charing Cross. Малышки вышли

и направились налево, в бутики и кафешки.

До моего слуха, долетело последнее слово розовой.

-Улыбайся.

Вот я и отрезвел, от утренне-обеденного пива.

Настолько занимателен, мне показался, откровенный прилюдный, громкий,

диалог двух майских, весенних, английских, школьниц-семиклашек,

внезапно разбогатевших, но по-прежнему живущих и

"работающих" далеко на Родине, русско-советских родителей.


http://www.auau.tv/