# Последняя встреча. (дискриминация и пытки художника англией)

Анатолий Анатольевич Шляхов

Последняя встреча.


(нехорошие истории ?31)


'...и пусть у него хоть на какое-то время

отнимется это враньё и хамство, которое

ему кажется умением работать с людями.

Пусть оно больше не вырабатывается

его председательской железой

ибо результатов у него никаких.

А ждать, что он сам поймёт, уже невозможно...'


Жванецкий.


Лондон.

12 ноября ноль третьего года.

Southwark Street.

На мокром тротуаре, перед зданием 53, стою я.

Свет больших окон, картинной галереи, в бывшей шоколадной фабрике, мягко освещает жёлтым, серое пространство улицы.

Влага разбрасывает блики, искажая реальность.

17 часов пятьдесят пять минут.

Среда.


Здесь, в соседнем с галереей, небольшом помещении, уже год, по средам; проводит занятия мастер-класса, по прозе и поэзии, большой поэт (как он сам себя называет) Олег Матвеевич Борушко.


Рядом со мной, Надежда Сырых и её знакомая - молодая женщина.

Напротив - её же знакомые - представительный мужчина в роговых очках и, судя по всему, рядом с ним, его жена.


От метро London Bridge, что позади меня, подходит компания человек шесть. Все интеллигентного вида.

Среди них Олег Матвеевич.


Образовался небольшой полукруг, общающихся при встрече, людей.


Борушко - через два человека от меня.

Неожиданно, он отклоняется назад и за спинами незнакомых людей, чеканно говорит, пусто глядя в моё лицо:

- Ты зачем пришёл?


Разворачиваюсь вполоборота.

Подхожу.

- Мне надо у Оли, взять рукописи, и у меня ещё в галерее несколько картин.

- Ну, ты подождёшь Олю здесь, - указывает глазами на тротуар, - и входить, в помещение не будешь.


От последней фразы, мне стало как-то не по себе.


Когда вам, вместо 'здравствуйте', вместо, мужского рукопожатия, говорят так,

есть от чего опешить, побледнеть и замешкаться.


- Олег Матвеевич, почему ты хамишь?

- Подожди, сейчас я отвечу на твой вопрос.

Да, Господа,-

смягчив голос и переменив взгляд, обращается уже к окружающим.

- Проходите, пожалуйста, в следующую дверь.


Людской полукруг, начал рассредоточиваться, степенно двигаясь в указанном направлении.


- Мне работать с тобой неинтересно.


- Да, но почему ты хамишь? И почему врёшь?

Ты сказал, всему мастер-классу, что я требую с тебя деньги, когда всё наоборот. Деньги требуешь ты с меня.


- Я на первый твой вопрос ответил, а это вопрос второй - мне работать с тобой неинтересно.

Он быстро пошёл от меня.


Справа неожиданно появилась Надежда Сырых.

- Анатолий, чё ты пристал? Ты же видишь, он выпивши.

- Да, но он хамит.

- Ну, у него такая манера общаться. Стиль. Ты же знаешь. Тем более, он выпивши.

- Если человек выпил, тем более не должен хамить, ежели пришёл к людям. Тем паче, что он и трезвый не умеет себя чинно вести. Может он ещё розги введёт за самомнение.


Подошла Оля..


После точки,

я перестал писать и позвонил другой Ольге.

84223478 23 часа шесть минут.

- Алло.

- Олечка, это я.

- Ну, вот, муж проснулся.

- Ну, ты же говорила, что позвонишь мне поздно, а это я.

- Да, но ...

- Короче, мне надо посоветоваться, я написал.

- Ой! Читай!


Зачитываю выше написанное.

- Дальше я хочу коснуться немного истории, затем описать скандал с тремя финалистами турнира поэтов.

Помнишь его фразу: 'Я виноват, но вы должны уйти из мастер-класса'?

Ведь я тогда ни слова не произнёс. Ты - несколько. В основном говорил Максим. Описать, как Борушко к тебе приставал, как расстёгивал перед тобой ширинку...

- Нет, я не хочу.

- Но это же, правда.

Мир и так погряз в сплошную ложь. Ты же видишь.

- Да, но у меня муж- англичанин. Я его люблю и жду от него ребёнка.

Я не хочу во всём этом участвовать. Это подло, ты же его топишь.


- Подло!?

Подло расстёгивать ширинку, перед замужней женщиной, которая не хочет. Это подло. За это морду бить надо. А ты - подло.

- Это произошло между нами, и всё.

Я не буду с тобой разговаривать, если ты так сделаешь.


Я в Лондоне десять лет.

Правда, долго болел, пока разобрался почему.

За десять лет у меня было четыре половых акта, с двумя женщинами.

Из которых два можно не считать.

И я перед тобой ширинку не расстегнул,

в автобус 47 к тебе не впрыгивал,

на аукцион антиквариата и пляж без трусиков не приглашал.

А как он с упоением расписывал похороны друга.

Заметь, друг спивался, и он ему при этом подливал.

А затем с упоением рассказывал.


- Почему, ты так думаешь?

- Так, Сырых, спросила, тогда: 'А, что, ты там делаешь?'

И, он растерялся; не нашёлся, что ответить.

Только, через три минуты, сказал:

'Я, там, пишу стихи. Там, есть чистая комната. Специально, для меня'.


Бред!

Ехать, к чёрту, на кулички, в другой город, писать стихи.


- До мужа дойдёт,

зачем мне это надо.

- Да, но это же, правда.

Он ведь действительно расстёгивал перед тобой ширинку.

Так?

- Да,

но я не хочу быть в этом замешена.

- Олечка, ну ты же, выглядишь, как раз пристойно. Замужняя женщина. Отказала.

- Я, вообще, не хочу, никакой огласки.

Вдруг до мужа дойдёт.

У нас ребёнок будет.

- Но ведь он - англичанин.

А я пишу по-русски.

- У многих, нашего круга, русские жёны.

И потом Березовский, твой проект. Вдруг выплывет. Зачем тебе и мне это нужно?

- Значит, похерить классную тему, которая сама далась в руки.

Не писать?

- Нет, ты пиши,

а мы, потом обсудим.


- Но, я не могу писать неправду,

иногда, мне приходится, переставлять события, согласно правилам писания.

Но часть правды - это тоже враньё, причём ещё горшее.

Какое трудно отличать.


- Не знаю, но я фигурировать не хочу.


- Олечка, ты, видимо забыла, повлажневшие от слёз глазки, как просила провожать тебя до самого дома, чтоб Борушко не домогался.

- Нет, не забыла, но...

- И теперь, когда я, наконец, созрел для рассказа, говоришь 'но', 'нет'.

Так мне не писать?


- Нет, пиши, но без меня.


- Я - реалист,

и писать по- другому не хочу.

Не умею.

Или всё или ничего.

То пиши, то не пиши. Женская логика.


- Ну ладно ...

Ты пиши, а потом соберёмся, ты, я, Максим, ещё пару человек,

мистер Х

и обсудим.

Хорошо!?

- Ладно.

- А ведь скандальная репутация- это тоже слава.

Ты ему рекламу делаешь.


- Это когда, Майкл Джексон.

Скандал в газетках.

Сексуальное домогательство.

Детская педерастия.

Затем концерт, на футбольном поле.

Борушко не на том уровне.

И потом, я - за правду,

какая б она не была.

- Ладно.

- Пока.


Подошла Оля.

- Здравствуй Анатолий,

я всё принесла, пойдём внутрь.

- Привет, мне начальник не рекомендовал.

- Что?

- Пойдём внутрь.

- Да, ладно тебе,

прислушиваться, договорились ведь,

пошли.


Двигаемся в людском потоке, через несколько дверей, в помещение мастер-класса.

Народ начал рассаживаться.


В центре внимания сосредоточился Олег Матвеевич Борушко.


- Анатолий!

Ольга поставила сумочку,

что у неё через плечо, на столик, неожиданно возвышающийся позади начальника Олега.

Раскрыла.

- Вот книги Ольги и твои рукописи.

Вот флоппи.

Ты, наверно, остальное забрал.

- Д-a-a, - ответил я, осматривая толщинку из карандашно-руко-писных листиков.


- Я могла бы печатать.

- Будешь?

- Нет. Нет времени.

- Ну, ладно. Спасибо.


Взгляды окружения, явно мне не сопутствуют в здоровье, (шоб ты сдох, хоть и невинен).


Делаю три шага, в сторону НАДЕЖДЫ.

- Надя, ты говорила, что Азиз звонил, что будет?

- Да, обещал, - ответила Надежда, садясь в двух метрах от начальника, за большой верхом деревянный стол,

с противоположной стороны вбок справа.

- Точно придет?

- Не знаю. Звонил. Обещал.

- Передай ему Бунина, рассказы, я у него брал.

Мог бы и позвонить.


Отошедши, чувствуя кожей, уже несколько странные взгляды и порывшись в заплечной суме

(книги, рукописи, прочее),

достал трубочкой свёрнутые чеки, мною проплаченные за работу над оформлением турнира поэтов

'Пушкин в Британии',

что состоялся в большом зале, здесь же,

в бывшей шоколадной фабрике,

24 мая ноль третьего года.

Всё своё ношу с собой.


- Надя, передай, пожалуйста,

это на память начальнику, с днём рождения,

а то он домашнюю заготовку,

со словом 'неинтересно',

произнёс,

а от меня - ничего.


Развернувшись на чёрных кроссовках: ' Я, ведь здесь, незваный, жданный, нежеланный',

выхожу,

тихонько прикрыв дверь.


Звоню в переговорное устройство в двери напротив.

- Позовите Олю (теперь уже третью).

- Толечка, ты что-ли?

- Угу.

- Я, сейчас спущусь или что?

- Да, мне б картины забрать.


- А, ну я нажимаю. Открывай. - Оз-з-з-з-з...

- Открыл?

- Не сообразил.

- Нажимаю ещё. - З-з-з-з...


Открываю дверь и поднимаюсь по старинной поскрипывающей деревянной, обитой рогожей, лестнице, на второй этаж


- Здравствуй.

- Поцелуй и пойдём выше.


Поднимаемся на третий, проходим ряд затемнённых помещений.

- Эта сумка тоже твоя?

- Да, там принтер, он мне уже не нужен.

- А сумка?

- Та, у меня таких много.


- Картины в другом месте.

Пойдём.


Проходим ещё.

- Вот.

- Здесь две, а 'осень'. Так, так, а вон она.


- Как жизнь?

- Да так,

написал письмо большому спонсору,

жду.

- Удачи тебе!

- Спасибо.

Но я, картины, все, не заберу.

Не осилить.

Вот,

вот

эти две.

Остальные - потом.

- Хорошо.


Спускаюсь с картинами вниз,

ставлю их у стены

и начинаю соображать, как это упаковать для передвижения.

Передвижник какой-то.


Проходит высокая чернявая ВЕРА в строгом в талию красивом костюме.

- Ты идёшь?

- Нет, меня начальник выгнал.


Тир-Ли тир-ли тирли...


- Алло, Максим?-

- Да. Сочувствую.

- Ничего,

я, привык,

за содеянное добро, получать кучку дерьма.

Хоть это всегда нежданно.

'В Лондоне есть писатель, который любит писателей', Лондон-инфо за 7 февраля, газетку эту. Помнишь?

Фотографии с него всегда красивые.

- Да, он любит, фотогеничный.

Любит, любит и ещё раз пролюбит.

Но Ольге не нравится, что ты пишешь о ней.

- А как иначе?

- Не знаю.


- Максим !

Ну, кто-то должен сказать хаму,

что он - хам.

Ольга говорит: ' Нет'.

Ты ...

Но ведь если ни я, тогда кто?

Ждать доброго дядю?

'Пусть у него отнимется это враньё и хамство, которое ему кажется умением работать с людями. Пусть он не учит нас. Ибо результатов у него никаких. А ждать, что он сам поймёт, уже невозможно'.


- Нет, я как раз за,

но как-то с Ольгой...


- Ты же помнишь,

как я оформлял этот конкурс.

Кучу фунтов затратил.

В антихудожественных условиях

Пушкина рисовать.

Ткань по полу скользит.

Туда, сюда.

Размер 3 на 3 в футах.

Взглянуть на всё, нет места для отхода.

В таких условиях, нормальный художник, ничего вообще, делать не будет.

А на эскизе не видно, что тень под правым глазом лишняя.


10407 10408


И мне потом, Алекс Аборин:

'Пушкин косой, ты нам всё подарил,

а мы, дарить тебе свою работу не будем.

Гони двадцать фунтов, за посещение мастер-класса в этом месяце'.


Я им подарил 600 по минимуму,

а они: ' Гони двадцатку'.

- Ну, с ними всё понятно, как с Ольгой быть?


- А картину мне заказал.

- Что ещё за картину?

- Да,

тебя тогда не было,

заказал мне картину к турниру,

сказал, продадим с аукциона, 70% мне за работу.

Ну, привёз я картину на турнир,

а он спрашивает, зачем я её подписал,

можно подумать Борушко,

книжки свои не подписывает, когда отдаёт издателю.

- Да, забавно.

- Ну, картину та, он на турнире подарил,

а через неделю,

через Аборина,

заявляет, какая такая картина, не знаю никакой картины, какие расходы.


- Ну, всё понятно,

меня Ольга беспокоит,

как-то надо её убрать из рассказа.


- Незна-ю.

Слушай,

я включу в текст, много Ольг,

и пусть потом разбираются, какая - кто.

- Э-то о..

А ты - злопамятный.

Месть.

- Нет, не месть.

Какая к Чёрту месть,

но правду писать необходимо.

Борушко ж сам, меня этому научил.

- Никто тебя не учил.

- Нет, я ему благодарен,

он помог мне осознать прозу.

Поэзию я и без него писал.

Но он мне открыл некоторые нюансы.

Хотя и хам при этом.

- Ладно, пиши.

Посмотрим.

- Как муж, или у геев так не принято?

- Нормально,

'туды его в качель', принято, давай

- Пока.


Поезд в Jubilee Line

плавно трогается от станции London Bridge.

Я стою посреди толпы,

в освещённом подземельном вагоне, одиноко держась за картины.

А они - за меня.

Перед внутренним взором мелькает

и затем тормозит, ярко-зелёная фраза, из тёмно-коричневой жизни:


'ЕСЛИ МОЖЕШЬ НЕ ПИСАТЬ - НЕ ПИШИ'


анатолий шляхов


29.11.03.

Ольга и Максим,

перестали общаться

со мной.

Им,

всегда некогда.


Бог всем судья.


(10407 10408 иллюстрации, в средине текста)


http://www.auau.tv/