# Примитивность Классики

Анатолий Анатольевич Шляхов

ПРИМИТИВНОСТЬ КЛАССИКИ.(дискриминация и пытки художника англией)       Дзинь. Дзын...    Дзинь.    Звоню, в лондонскую, простенькую, занюханную дверь. Простенького, занюханного, трехэтажно - карликового, чистенького, пока,    картонного дома: ? 92 Wesley close    South Harrow, 020 8864 4297; 07931173901.    Стены которого, мона пробить боксёрским кулачком, без боксёрской перчатки.    Но ни кто их не пробивает.    Ещё.       Боксёры, в трусах, расползлись, по углам рингов,    без рангов,    с лампасами,    под рангоутами.    Далеко.       По далёким углам. В далёких странах;    расползлись.    И домишек прозябает.    Среди свежа - состриженных, ярко - жёлто - зелёно - изумрудных площадочек из - под кошеной травки.    Травушки - муравушки.       Карликовый же, он потому, что для нищих, и потолки естественно; моно, достать, потянувшись вверх руками, самих нищих,    или нищающих,    или обнищавших,    уже.    Видимо, во всю; во все; вовсе.       Дзинь. Дзын...    Дзинь.       - Привет, Раймонд.    - О, здорово.    Заходи.       Проходи.       Аккуратно,    не задень, здесь, порядок.       Садись.       Чай. Кофе.       - Книг, я смотрю, у тебя, видимо - невидимо.    Всё растёшь    Над собой.    Слышал, я,    в книгах, болезнь какую - то нашли.    - Да ладно, тебе.    - Не, серьёзно.    Как то ишь...    - Да ладно, шутить.    - Как - то, ка-ак то    ш,    грибок, вирус, спрей, спирулина, бактерия...    вообшем, такая    маленькая - маленькая хрена - тень.    - Да, иди, ты.    - Да.    Какая.       Какая,    при в дыхании попадает в библиотекарей, библиофилов, библиоманов.    - О, бибилио - менов.    - Да, да. В библиоманов,    из книг.    Там заводится, разводится.    И продлевает им жисть.    Во!    - Кому?    - Тебе.    - Ес. Это гуд.    Чай. Кофе.    - Кофе.    Английский, пятидесятилетний, щуплый, жилистый, лысовато - светлый.    Начинающий морщинить лицом,    Инструктор - миномётчик. Пенсионер - инвалид - сумасшедший;    С родинкой во рту.    Кряхтя и посапывая, осторожно наступая на растянутую, при позавчерашнем, утрене - строевом - зарядочном беге, левую ступню.    Пропехотинил в махонькую кухню.    Малолитражной, лондонской, льготной квартиры, для неимущих и тихих тихо,    не сильно, несколько с ума сошедших.    Говорил ему тода:    кости, у тебя пятидесятилетние,    кода бежишь, внимательно гляди на ноги,    на ступни, особливо.    Как там, да чего.    Не малыш,    вже.    С ума подошедший и не имущий.    С ума с пошедших, не имущих.       - Кофе, с молоком?    - Угу.    Как завсегда.       Открывается настенный бежевый кохоночный шкафчик.    Хлюпают, хлопая вверх, крышки    разных упаковок,    туды их в качели.       Брайон, покупает, всё токмо дорогое.    Так его,    чистокровного англика, воспитали от самого детства, ещё до Рождества, при зарождении.    Вриклама,    да прочее информационное промывание души и мозга, без душа для тел.    Прогресс, вместе-с с их пластмассовой цивилизацией.    Не.    Токо мозга.    Мозгового отдела желаний.    Душа должна быть в умнее. При Мойдодыре.    Мой до дыр.    - Слушай, Раймонд.    Тут, я, напечатал текст.    Можешь помочь с переводом?    - Сейчас, я занят.    И завтра занят.    Но, посмотрю, через неделю.    Если, это не поэзия, как в тот раз.    - Не.       Тода, послушай.    Внимательно.    Токо.    Только, что, дома, Промт. О, PROMT XT Office Giant, версия 6.0.0.36,    перевёл.       Брайон, несёт кружку китайского фарфора    И ставит,    на пивной подкуржник, на при диванном, низком, тёмно - деревянно-полированном столе, возле громадного, синего, матерчато - крытого кресла.    В котором утонул, погружённый в себя, я.    - Ну, слушаю.    - "Примитив классики".    - Чего. Чего!    Миномётчик, с эхом, ч е г о.    Ворочается и ставит вторую, китайского фарфора, кружку.    На второй пивной под кружник.    - Не, перебивай, пожалуйста.    Слушай.    Садится на, тем же, матерчато - крытый, из гарнитура, занимающий, почти пол комнаты, синий диван и    аккуратно, погрузившись в глубины материй,    отхлёбывает, малость кофе.    Ещё.    Ещё.       Ещё.       - "Примитив классики".    - А, это что?    Рассказ.    Статья.    - А, пёс его знает.    Что.    Что?    Крик души!    Во что.       Вот ответь, делятся ли литература и литераторы,    На вскрик души?    - Обиженной души?       - М-мда.    Может и обиженной.    Хотя, чем лучше понапишешь.    Тем, уж чаще, будут стараться обидеть.    Расположенные, по поверхностям китайского фарфора, мои паутинки, от криков души.    Слушай.       "Примитив классики".    - Займи десятку.    Или лучше, двадцать?    Через десять дней отдам.    - Ты, всегда, отдавал.    А, однажды забыл.    Помнишь?    - Честно - честно, через десять дней отдам.    - Займу, потом.    Если дослушаешь.    - Гуд.    - "ПРИМИТИВ КЛАССИКИ.    (язык наш - враг наш).       Человечество оторвалось от реальности,    посредством говорения и печатанья.    Забывая уникальность мгновений,    которые,    язык человеческий, выражать, никогда не научится.       Электрон неисчерпаем,    пометить каждый,    хотя бы именем, или цифирей,    никакие человеческие придумки не в состоянии.       Пометить каждую травинку, живую сейчас, хотя бы именем,    никакие человеческие языки не в состоянии.    Пометить каждый листик, живой сейчас, хотя бы именем,    никакие человеческие языки не в состоянии.    Пометить каждого муравья, живого сейчас, хотя бы именем,    никакие человеческие языки не в состоянии.    Пометить каждое растение, живое сейчас, хотя бы именем,    никакие человеческие языки не в состоянии.    Пометить каждое дерево, живое сейчас, хотя бы именем,    даже без описания уникальности индивидуальности,    никакие человеческие языки не в состоянии...       Хватит."       - Что?       - "Много чего, язык человеческий, никогда не сможет.    Например,    видите, он последователен.    И раскрывается, только в последовательности.    Читаете,    побуквенно, по словно, построчно;    И никогда наоборот.    Из-за последовательности языков, человечество мучает, самоё себя, меня, и Вас.    Мы, не можем читать, всё сразу, у всех сразу, о д н о м о м е н т н о.    И компьютер последователен. И не будет одномоментным.       Великие умы, по-американски, за длиннющие доллары, взращивают:    килобайты, мегабайты, гигабайты, терабайты.    Да, хоть, бабабайты.    Компьютер последователен, и одномоментным не будет.       В реальности всё, о д н о в р е м е н н о..    Остынь."       - Это, Я.    - Не,       "У нганасан в языке, в их примитивном, крайне - северном языке, в котором добрая половинка слов, русских;    есть тридцать слов, определения состояния снега.    Сколько, таких же определителей, в великом и могучем?       Страшно жалко людей,    следующих, за системой говорения,    считая её великой и могучей.       Они перестают познавать жизнь, воспринимать жизнь,    попадая в рамки языка;    пытаются выстроить свою, ограниченную языком, модель понимать,    всё дальше и дальше уходя из реальности.       С каждым пятидесятилетием, люди    хуже видят,    хуже слышат,    хуже обоняют,    хуже осязают,    хуже чувствуют вкус.    Рассказывая друг другу сказки о прогрессе, создавая искусственную среду.