# Умалишение.(дискриминация и пытки художника англией)

Анатолий Анатольевич Шляхов

Умалишение.(дискриминация и пытки художника англией)       Mental clinic HA1 3UJ    020 8864 3232             В четверг,    мне было великодушно разрешено, оставлять английский сумасшедший дом.    В дневное время и только на несколько часов.    Причём же здесь "только"?    Это уже огромное достижение,    после трёх недель полного заточения, с десятидневным моим голоданием в знак протеста.    Причём же здесь "знак".    Вот язык,    великий и могучий,    туда его в качель, в виде протеста.       Окрылённый свободой,    помчался домой,    как же там дом, сам себя чувствует,    ведь он,    три недели без меня, заскучал, небось.    Три недели не топлен, не согреваем теплом телесным, не убираем, хотя и при мне он чистотою не блистал.    Не блистал, это мягко, мягко сказано,    слишком мягко.    Грязнуля, однако, несусветный.    А может сусветный.    Грязнулька художественно-сусветный (с.б?)       Окрылённо, домчался.    Вот,    повстречался.    Убирать,    смысла нет.    Всё равно никого нет.    Удовлетворённый, состоянием жилища. Есть,    и на том спасибо,    лёгкий и весёлый,    за исключением спинной хандры.    Ну, это сзади, ну это... что ж теперь поделать, это уж надолго, может навсегда, да.       Возвращался назад,    слегка взмок,    отвык от длительной ходьбы, за четыре недели, в сумасшедшем доме.    Там все,    включая охрану и мед, персон,    страдают гиподинамией,    которая, как я выяснил, здоровья не прибавляет, а даже, как раз наоборот,    убавляет.       Попался, мне взмокшему, навстречу,    прохладительный, восьмиградусо-весенний, девяти-метрово-секундный ветерочек.       А тут ещё, сокамерник по палате, капрал,    и он действительно капрал, шестнадцать лет в британских ВС, инструктор миномётного, дела 4 допуска.    На Фолькленско-Мальдивских островах воевал.    Но, тоже крыша поехала, слегка, а может не поехала,    а может не слегка.       Вообщем капрал Раймонд, четыре дня, как гриппует.    Контакт у меня с ним близкий,    сосед по кровато-нарам, да и рюкзак у него, полон всяких штучек преинтересных.    Он, глаза мне, на аглицкую жизнь открывает,    хоть, как и я,    чихвостит правительство английское в хвост и за загривок.    Ну, я, то понятно,    мне вообще, всё не нравится.    Всё человечество,    не только одно правительство.    Но и он,    Тоже, на восемьдесят пять процентов разделяет мои взгляды.    Вот мы об этом с ним языки и чешем,    он любо говорливый,    как вишь давеча мне сказывал.       - Я с тобой, Анатоли, много говорю, что бы тебе было легче общаться по-английски.    Тренирую, как инструктор миномётного дела, займи мне пятёрку до среды.       Став смирно, я отрапортовал.    - Ес-с,    что по ихнему "да",    и пошёл доставать из заначки пятёрку.       Так вот значит, в четверг,    в шесть вечера,    меня начало знобить, затем жар,    лёг у койко - нары, жар больше и больше.       Встал с постельки,    нары такие, облегчённо обмягчённые, и направился по длинному коридору в поисках дежурного мед, братка Амброса с Нигерии.       Отыскал его, аж в курилке и говорю    - У меня, кажется,    температура тела высокая    ( в английском надо всё обговаривать, чего температура высокая, тела или глаза, или ещё чего-с).    Амброс отвечает    - Подойди, через двадцать минут, к мед, кабинету.    Я, буду там,    через двадцать минут, и измерю твою температуру.    - Хорошо.       Подхожу, через двадцать минут, медбрата ещё нет.       Жду,    через десять минут, подходит,    открывает мед, кабинет,    заходим.       Амброс,    открывает ключом шкаф,    достаёт блестящий, белый, электронный термометр, с шестидесятисантиметровым (с. б?) гибким датчиком.    Кладёт, всё это хозяйство, на покрытый белым пластиком, стол.    Затем,    достаёт из того же шкафа,    пакеты стерильных наконечников, отрывает в указанном месте кусок верхнего пакета,    достаёт наконечник, надевает на гибкий датчик термометра    и говорит    - Открой рот.    - А-а-а.    Всовывает наконечник.    - Закрой рот.    - У-у-у.    Ждём 25 секунд.    - У тебя нормальная температура, 36 и 5.    - Но у меня жар.       Снимает, использованный наконечник, и бросает в мед. спец. контейнер. Отрывает кусок другого пакета, надевает другой наконечник.    - Расстегни ветровку.    Расстёгиваю до пупа.    Всовывает наконечник, мне под мышку.    - Прижми и держи.    Щёлкает электроникой термометра,    на серебристом табло, побежали чёрные жидкокрестолические цифры    1-2-3-5-10-20-30-40-60-78, стоп.    - тридцатьшесть и пять (с.б?)       Солоно не хлебавши,    вместе с жаром,    возвращаюсь в камеру-палату,    "мог бы и не менять наконечник, я не брезгливый и после моего рта, моя подмышка, совершенно бы не обиделась".       Но, однако,    что-то не так,    в британском королевстве,    у меня уже десять лет не было температуры 36 и 5,    самая низкая это 36 и 9,    и то редко.    Но, сейчас не мешало бы, позаботится о самой высокой.    Завтра, с утра, смена Стива, с Тайваня, попробую, обратится к нему, а сейчас отбой.       Ложусь, впадаю в забытье,    то сон, то бред,    то сон, то wаkе up.    Пролетели сутки, жар не спадает.    Утро хоризматически хрустальное. Шкандыбаю к мед, кабинету.       Стив, как раз подходит к нему, с другой стороны коридора, где топают только мед, работнички.    - Хеллоу Стив,    у меня кажется температура тела высокая.       Стив проговаривает с утренней хрипотцой и прохладцей.    - Подойди, через двадцать минут к мед, кабинету, я буду тут через двадцать минут, и измерю твою температуру.    - Хорошо.       Подхожу через двадцать минут, мед. Стива ещё нет.       Жду,    через пятнадцать минут подходит,    открывает мед. кабинет,    заходим.    Стив, открывает ключом шкаф,    достаёт блестящий, белый, электронный термометр, с шестидесятисантиметровым (с. б?) гибким датчиком.    Кладёт, всё это хозяйство, на покрытый белым пластиком, стол.    Затем,    достаёт из того же шкафа, пакеты стерильных наконечников. Отрывает в указанном месте кусок верхнего пакета.    Достаёт наконечник, надевает на гибкий датчик термометра    и говорит    - Открой рот.    - А-а-а.    Всовывает наконечник.    - Закрой рот.    - У-у-у.    Ждём 27 секунд.    - У тебя нормальная температура, 36 и 5.    - Нет, у меня жар.    Снимает,    использованный наконечник и бросает в мед. спец. контейнер.    Отрывает кусок другого пакета, надевает другой наконечник.    - Расстегни ветровку.    Расстёгиваю до пупа.    Всовывает наконечник мне под мышку.    - Прижми и держи.    Щёлкает электроникой термометра,    на серебристом табло побежали чёрные жидкокрестолические    цифры 1-2-3-5-10-20-30-40-60-78, стоп.    - У тебя нормальная температура тридцатьшесть и пять (с.б?)       Слов нет,    остались только слюни, и я, молча шкандыбаю на завтрак.       Отметившись, после перекусона,    бреду домой,    беру обычный градусник, купленный в обычной английской аптеке.       Сколько было нервотрёпки, пока мне его продали.       Аптекари, всё хотели, как иностранцу,    всучить градусник за 110 фунтов.    - Это самый дешёвый, 110 фунтов и других у нас нет.    Пришлось, у Романа, одолжить на время, простой градусник, зайти с ним в другую аптеку и сказать.    - Я хочу купить такой градусник.    Покопавшись под прилавком, мне градусник преподнесли.    - Как много?    - 2 фунта, 80 пенсов.    - Заверните.       Вот, а теперь,    Меня, нервотрёпачный градусник, выручает.    Вправляю его в защитный футляр, кидаю во внутренний карман куртки.       Быстрой трусцой на метро,    опаздываю на вечер, поэта Суворова, в центр лондона.       Возвращаюсь заполночь,    ничего; не фиксируют опоздание, хоть и, прохлождается в сумке, приготовленная кем - то, большая шоколадка.    На всякий,    непредсказуемый всесведушим всевышним случай.    Видимо для другого раза пригодится.       Ставлю,    в два ночи, под мышку,    домашний градусник, стряхнув его вначале нежности, до 34.    Градусник, типа советского, но капризнее,    жуликоватей и тоньше,    да и результат, надо ждать пятнадцать минут, иначе врёт.    Жду,    через 15 минут,    надеваю очки, и по мере подъёма взгляда по столбику ртути, самопроизвольно поднимаются и они,    температура 40 и 8.       Облегчённо вздыхаю,    хоть что-то выяснено.       Иду, по позавчерашнему коридору, высматривая мед. сестрёнку Дороси, шриланкийка.       Нахожу её в полусонном, полулежащем состоянии и, извинившись, вопрошаю    - Извиняюсь, я имею температуру моего тела, 40 и 8.    - Не может быть.    - Может быть, вот градусник.       Сонно осматривает градусник, который, по-моему, она видит впервые.    - Ну, 37 это нормальна температура.    - 37, это не нормальная температура, а красная, видите, она и помечена красным, и всё что выше 37, тоже не нормально,