# Как я был рекетирован

Николай Александрович Шурик

Вовсе не обязательно добираться до тихоокеанских островов, где обитают потомки тех, что съели Кука.В историю можно попасть отправляясь из Москвы в Киев. Одна такая история уже была представлена здесь - "Не дразни гусей". Вторая история не менее "живая"...

Это был один из поездов, уходящих на Украину из столицы России. Мне предстояла завершающая стадия дачно-сельскохозяйственного года, - закончить уборку, подготовить дачку к зиме и вывезти тещу с вареньем и другими дарами сада - огорода. Посему, со мной были три пустые тележки, рюкзак, сумка... Пока мои соседи организовывались с распределением своих вещей, я сел на единственное свободное боковое место у окошка, рядом с выходом к проводнику. В этот раз я совмещал приятное с полезным (неприятное с бесполезным), и мне в первую очередь предстояли два дня командировки на завод под Киевом, где надо было согласовать договор. Достав бумаги, командировку и калькулятор, я занялся расчетами и не заметил, как состав тронулся.

"Добрый - вечер! Вы едете вместе? О! Что это? "- проходивший мимо мужчина наклонился к нам, сосредоточено глядя в окно. Снизу лица его не было видно, да и мы автоматически повернулись к окну, чтобы выяснить, что же ЭТО такое. "Убедительная просьба, - негромко, но очень разборчиво и твердо продолжал мужской голос - чтобы не было неприятностей, не поворачивайтесь и не дергайтесь, достаньте, пожалуйста, по 200 долларов и у Вас до Киева больше не будет никаких вопросов". Переваривая эту фразу, боковым зрением я определил, что обладатель вежливого голоса высок, широкоплеч и одет в кожаную куртку. Наклонившись над нами и упершись расставленными руками на столик, он полностью закрывал нас от пассажиров первого отсека. Со стороны остального вагона проход прикрывал куда более мелкий, вертлявый и молчаливый напарник, тоже в коже. Мой визави по боковушке после паузы тягуче протянул: "Нет у меня столько" и медленно достал из-за пазухи бумажник. Последний мгновенно оказался в руках у вертлявого. Не прошло и минуты, как на столе лежали три стопочки: 113 долларов, 150 тысяч рублей с мелочью и две новенькие бумажки с лицами украинских деятелей(10 гривен, или 35 тысяч по курсу). Безмолвно, по какому-то сигналу, все деньги, кроме стодолларовой купюры, тут же исчезнувшей, были уложены в бумажник, который лег перед хозяином. Наступившая пауза, явно относившаяся ко мне, была прервана вопросом: "А где Ваш багаж?" Да, конечно, когда я еще садился к окошку, то не мог не заметить на верхней полке две коробки в/м "Сони", коробку "Данхилл" и еще что-то... Я перекинул два листа договора, достал командировочное удостоверение, внизу которого четко стояло: выдано двести пятьдесят тысяч рублей. После чего показал на третью полку, где громоздились мои пустые тележки с кривыми колесами, старый посылочный фанерный ящик и тощий рюкзак. Те секунды, что были потрачены нашими "собеседниками" на обозрение моего багажа, позволили мне рассмотреть их. Первому явно не было тридцати, аккуратная прическа, темные волосы, красивое ухоженное лицо, широкие плечи и роскошная вышитая кожаная куртка. Второй - без возраста, худой, остроносый, сразу вызывал ощущение - "хорек". После визуальной оценки моего багажа я был награжден взглядом, каким смотрят на таракана или мокрицу и, честное слово, даже чуть пожалел, что у меня нет хотя бы 50 долларов, чтобы только на меня не смотрели так. Тут же, вспомнив о возможной реакции жены на подобное, нет, не действие, а только допущение его теоретической возможности, я ухмыльнулся, а потом начал "рисовать" лицо "главного": яркие, слегка пухлые губы, уголки рта - горизонтальные, щеки - гладкие, прямой классический нос, уши - чуть прижаты, глаза...

Я не успел еще определить, какие именно глаза (для фоторобота) будут соответствовать этим, как их выражение сразу изменилось, видимо, с учетом того, чем я занимался. Какое-то движение снизу справа, раздался то - ли треск, то - ли гром, что то блеснуло (действительно, "искры из глаз"). И в следующий момент я обеими руками схватил свою голову, чтобы она не отвалилась. В районе левого виска и брови что-то кипело, плавилось, звенело, ладонь стала мокрой, и тонкая струйка потекла в рукав... Сквозь этот звон (не стеклянный и не металлический) я услышал такой же ровный и вежливый голос: "Извините, я напомнил Вам о своей просьбе смотреть только в окно. Хорошей Вам дороги!" Несколько шагов, хлопнула дверь тамбура. Звон стихал, боль и капли продолжались. Я медленно убрал правую руку и попробовал открыть правый глаз - получилось. Сосед, глядевший на меня, тут же повернулся к окну. На столике передо мной среди капель крови поверх договора лежал белоснежный платок, пахнувший чем-то французским и мужественным (вспомните ТВ - рекламу), во всяком случае, это был вовсе не запах "Тройного" или "Сирени".

Только тут я смог от души выдать: "О - О - О, пся крев!" (российским фольклором я не пользуюсь уже лет сорок). Впрочем, сам виноват, - ухмылялся, глядя в лицо "крутого" парня, тем более, когда он был "при исполнении", не выполнял его просьбу о "концентрации своего внимания за окно" и еще пытался фиксировать особенности его внешности...

Воспользовавшись памятным сувениром и обмыв свою "красноречивую" личность, я посидел уже на своем законном месте, прижимая влажный ароматный платок к горящей и гудящей голове.

Владелец "Сони" и сигарет на мое предложение зайти в Калуге в линейное отделение милиции и написать заявление только махнул рукой и отвернулся. Мне тоже не пришлось этого сделать. И вот почему. Где-то еще минут через сорок в вагоне послышался шум: "Давай - давай, шевелись, сейчас тебя высадим и составим акт, что ты требовал у проводника 50 долларов!", - по проходу к дверям, подталкиваемый милиционером, с тяжеленной сумкой и сеткой тащился растерянный и обалдевший мужик, - за ним согнувшийся "хорек" тащил еще одну сумку и завершал процессию наш" красавец". Черт побери, напиши я заявление, да при такой "системе", даже без адреса и фамилии, все это определяется элементарно у проводника по билету, или по номеру поезда, вагону и месту через систему "Сирена" по компьютеру, а затем разговор уже будет более серьезным. Тогда душистым платочком, наверно, дело не ограничится. Ночь прошла спокойно, если не считать, что никак не мог найти удобное положение для головы, да пограничник долго крутил мой паспорт, сравнивая фото с оригиналом и, находя, видимо, в них некоторое различие. После вопроса: "Где Ваш багаж?" меня почему-то стало поташнивать (условный рефлекс?) и снова заболел левый висок. Перед самым Киевом парнишка со второй полки, ни с того, ни с сего, сказал, обращаясь ко мне: "Я с весны езжу каждую неделю в Москву, этих ребят вижу уже третий раз, однажды при мне у мужика забрали тысячу долларов, мол, не внес в декларацию. Это - бригада, сначала вдвоем идут в один конец поезда и "работают", а потом обратно уже вчетвером - для профилактики, чтобы ни у кого не появилось желания обращаться в милицию, да никто обычно и не рыпается".

Вот такие пироги с котятами. После возвращения домой пришлось сочинить историю о боковой полке, которую не удержал при открывании... Знакомые понимающе поддакивали, разглядывая на моем лице "цвета побежалости" (это такой термин из области металлообработки, определяющий переходы цвета металла при высокой температуре от черного к зеленому через коричневый и синий), сочувственно кивали головой, но отходили с выражением на лице - "что-то здесь нечисто!".


Киев - Москва 1996 г.


Примечание для нынешних читателей, - не подымайте удивленно брови на 250 тыс. командировочных, это был период, когда почти все россияне были миллионерами, разве что, у санитарок была зарплата 600 - 800 тысяч. А те 10 гривен сейчас стоят 50 руб.