# Маска

Ирина Ю Сивцова

Рассказ основан на не реальных фактах ничьей биографии, действие могло происходить в абсолютно любом городе в абсолютно любом году. Любые совпадения с реальными событиями или людьми - всего лишь воля случая.

***

Меня зовут Мальвина. По одной простой причине - волосы у меня голубые. Почему - долго объяснять.

Его звали Арх. Мы познакомились случайно в парке. Он почти ничего не видит, не различает цвета, и у него нет лица. Он носит маску. Лицо свое, как и родителей, он потерял в автокатастрофе, когда был еще ребенком. Воспитывала Арха тетя, тетя Катя. Тогда он еще не был Архом, и звали его... впрочем, как именно его звали, он никогда не говорил.

Стоял первый теплый июльский день. Я сидела в парке на лавочке и курила. Прохожие оборачивались на меня, но я уже привыкла. Вдруг рядом со мной на скамейку присел молодой человек в черных очках. Он сидел, как будто ничего не видел, подняв голову к небу. Присмотревшись, я поняла, что на лице у него маска, возможно, силиконовая, длинные до пояса темные волосы тоже не настоящие.... Зато руки.... Все изрезаны шрамами, страшными шрамами, и на мизинце левой руки не хватает одной фаланги.

Я молча рассматривала его, когда он обратился ко мне:

-Кто тут?

-Я.

А кто это - я?, - поинтересовался молодой человек, повернув ко мне голову. Маска на лице была, это точно.

-Я, человек. А вы кто, таинственный незнакомец?, - улыбнулась я.

-Хотел бы я и сам знать ответ на этот вопрос, милая девушка. Но пока я не знаю ни где я, ни который час. Видите ли, я сегодня впервые за пятнадцать лет вышел из дому.

Мои пальцы переломили сигарету. Вот это да! Между тем, он придвинулся ближе.

-И вы - первый человек, с которым я говорю. Который не испугался меня.

-Да и вы тоже меня не боитесь, а люди шарахаются, как от прокаженной.

-Да я вижу вас. Немного и черно-белой. У вас чудная улыбка. И день сегодня хороший.

Он сказал, что люди боятся его. Меня тоже боялись. Только из-за внешности. Потом мы перешли на ты.

-Как же тебя зовут, моя собеседница?

-Ты не обижайся, но именем своим я давно не пользуюсь. А зовут меня Мальвиной, это действительно мое имя, а не то, что дали мне при рождении.

-Ну что ж, раз так. Тогда меня зови Архом. Арх мое имя. Тоже сам себя назвал.

Наступил вечер, а мы все сидели и разговаривали. От Арха исходила такая энергетика, он так говорил, что хотелось слушать и слушать.

Он рассказал мне свою жизнь. Всю. Про автокатастрофу, про свои лица, которых у него несколько, про обитание в четырех стенах, про тетю Катю, воспитавшую его и еще о том, что он хотел бы увидеть. Наконец он поднялся со скамейки.

-Извини, Мальвина, что не провожаю. Пожалуй, ты проведешь меня (я почувствовала, что под маской промелькнула тень улыбки). Видишь ли, в сумерках я совсем ничего не вижу.

Я взяла его под руку.

-Адрес скажи.

Он назвал адрес. Мы пошли. Арх жил на первом этаже в доме, который я отлично знала. Знала я и его окна, часто под ними ходила. Дверь открыла женщина лет пятидесяти, приятной внешности.

-Вы привели Арха? Вот спасибо, а я уже волновалась, думала идти в парк за ним.

-Тетя Катя, знакомься, это Мальвина, - представил меня Арх.

-Я вижу, - усмехнулась женщина, покосившись на мою прическу. Потом спохватилась - , Да вы проходите.

Квартира небольшая, две комнаты. Тетя Катя помогла Арху разуться и ушла на кухню.

-Думает, что ты уйдешь, - с усмешкой сказал мой спутник - , Но ты не уйдешь. Я не хочу, чтоб ты уходила. Побудь еще немного. Я так давно ни с кем кроме нее не разговаривал...

Мы пошли в его комнату. Что это была за комната! На стенах висели огромные странные портреты, зеркал не было, а в углу на столе лежали... лица! Сначала я испугалась, потом поняла, это его маски.

-Мы знакомы всего несколько часов, а ты уже у меня дома... это странно. Наверное, ты одинока, - начал Арх.

Я признала, что это так. Он продолжал.

-Это мои маски. Я могу надеть любую, они разные. Парики тоже меняю. Лица своего я давно не помню, да мне уже все равно, каким оно было. Тетя Катя сожгла все мои фотографии после катастрофы.

На следующий день шел дождь. Вечером я пришла к Арху, как он просил. А целый день до того посвятила размышлениям и новому окрашиванию волос в ультрамариновый цвет.

Дверь открыла тетя Катя.

-А, это вы, Мальвина? Он ждал вас. Весь день, - она перешла на шепот - ,Следите за своей внешностью? Что ж, это похвально. Кстати, вас и правда Мальвиной зовут?

-И да и нет, - ответила я.

-Учтите, у моего племянника проблемы с психикой. Все-таки, 15 лет почти полного одиночества... Поосторожнее с ним.

Я ничего не ответила и пошла в его комнату. Арх сидел спиной ко мне за столом. Сегодня на нем был черный кудрявый парик с волосами ниже плеч.

-Мальвина? - спросил он, не оборачиваясь.

-Да, это я.

-Не пугайся, сегодня на мне другое лицо.

Он обернулся. На нем была другая маска и другие, темно-синие очки.

-Довольно мило, - помедлила я.

-Довольно мило? Это моя лучшая маска, по словам тети. Кстати, все их рисовала она, - ответил Арх.

-Мне правда, нравится, - сказала я, но он не дал мне договорить.

-Я рисовал. Я рисовал твой портрет. Кажется, похоже.

Он протянул мне лист бумаги, весь в каких-то линиях и кругах, среди которых угадывалось лицо.

-Похоже, - сказала я.

-Подойди, - позвал Арх. Я подошла. Он протянул руку с покалеченным пальцем и вдруг:

-Дай мне прядь твоих волос.

Эта просьба была довольно странной, но я не осмелилась отказать.

-Такие мягкие они, твои волосы. Какого они цвета?

-Они синие, Арх.

-Нет, ты меня обманываешь. Волосы не могут быть синими. Они бывают черными, белыми, рыжими...

-У меня синие волосы. Я их покрасила.

Он долго молчал, и я не могла понять, о чем он думает, ведь маска-лицо не могла отразить его эмоций.

-Мальвина, - начал он, - я вижу тебя всего одним глазом, и то едва и черно-белой. Не жалей меня, не надо, я уже привык. Мне 22 года, Мальвина, а я кроме как с тетей Катей и врачами, ни с кем не разговаривал. Мальвина, я перенес 40 операций. Они резали мне лицо, сшивали по кусочкам.... Но его нельзя восстановить. Тогда мы заказали эти маски и парики..., - он замолчал и долго смотрел своим единственным глазом на меня, я это чувствовала. Наконец заговорил.

-Но ты.... Я не могу поверить, что ты специально изуродовала себя...

С этими словами он сдернул с себя парик, маску и очки.

...Лица не было. Один глаз еле угадывался, на месте второго - уродливый шов. Нос - видно, долго пытались восстановить - был небольшим бугорком, изрезанным швами. Верхней губы не было совсем - сразу из кожи выступала голая кость с зубами, нижняя губа была только наполовину и тоже открывала зубы, подбородок вообще практически отсутствовал.... Волос на голове не было. Были ужасные раны...

-Я могу понять, если ты больше не захочешь видеть меня, - начал Арх.

-Но я не могу..., - я смотрела не на его лицо, а в окно. За окном шел летний дождь...

-Я не могу, - повторила я -, Не могу уйти теперь.

Он понял. Он не стал скрывать свое лицо.

-Я почти не вижу тебя. Я буду представлять тебя такой, как ты мне кажешься.

-Я закурю.

-Кури, - позволил он. Смотрел не на меня, а куда-то мимо. Мы молчали. Наконец он поднялся со стула и пошел к окну.

-Там идет дождь, я это слышу, я ощущаю. Расскажи мне, какой он. Я уже 15 лет не видел дождя...

Я подошла к окну, выглянула.

-Светят фонари, вода стекает ручьями вниз по улице. Люди идут под зонтами...

-Стой, - попросил Арх. - Не надо дальше. Дай свою руку.

Он взял меня за руку.

-Такая маленькая рука..., задумчиво сказал он и надолго умолк. На его не-лице блуждали тени. Мне показалось, что он улыбается...

Он долго молчал и сжимал мою руку. Наконец заговорил:

-У тебя шрам на руке.

Я знала. Этот шрам - след неудавшегося прощания с жизнью несколько лет назад.

-У тебя шрам на руке... О, я знаю, откуда он. Но вспомни, что я говорил тебе раньше. Разве жизнь стоит того, что ты с ней делаешь?

Я долго смотрела на свои руки, потом на него, потом закрыла глаза.

-Я уйду, - сказала наконец -, мне надо подумать.

-Иди...

...Целый месяц мы виделись каждый день. Арх ходил со мной по городу, спрашивал, что я вижу. Я так и не узнала его настоящего имени. Он так и не узнал моего. Он так и не поверил, что у меня синие волосы. Рисовал мои портреты, в черных тонах.

-Почему в черном?

-Я тебя так представляю. Я это понял тогда, когда держал твою руку.

...Наступила осень. Закат плавил окна домов, золото сентября медом стекало с крыш. Арх стал молчаливым. Порой он обнажал свое лицо, и я видела на нем печать невыразимой печали.

...Однажды я пришла к нему домой. Катерина Петровна открыла дверь вся в слезах.

-Что такое?

-Он закрылся в комнате. Не выходит.

Я бросилась к двери.

-Арх, открой! Это я!

Молчание.

Молчание.

Шаги.

Дверь открылась. На пороге стоял Арх в маске, очках.

-Пойдем.

Мы пошли по улице. Он молчал, сжимая мою руку. Мы шли прямо. Я не узнавала Арха. Наконец он повернулся ко мне и тихо:

-Я чувствую, что сегодня все закончится.

Он засмеялся своим странным смехом. Я смотрела на его руки, они дрожали.

-Что ты такое говоришь?

-Я знаю. Знаю. Пойдем.

Мы шли и молчали. Наступили сумерки.

***

Они шли по улице. Прохожие оборачивались на странную девушку в кожаной куртке с синими волосами и ее длинноволосого спутника в темных очках.

Вечер мягкой дымкой окутал город. Все замерло. Он прислонился к стене дома и начал медленно сползать вниз, схватившись за сердце. Девушка пыталась поднять его, но безуспешно. Маска слетела, обнажив лицо. Прохожие в ужасе обходили их стороной.

...Он лежал на асфальте. Его единственный глаз неподвижно смотрел в небо. Все было кончено. Сердце Арха разорвалось. От чего? Она не знала.

И она закричала. Дико, нечеловеческим голосом. Крик ее, крик раненного на бегу зверя, пронзил вечернюю тишину и еще долго эхом блуждал в каменных стенах холодного и равнодушного города. Ее волосы цвета сумерек рассыпались по асфальту.

Он знал обо всем раньше.

3.03 - 4.03. 2005