# И я заплакал огромными и вполне крокодильими слезами

Ицхак Скородинский

Это случилось раненько, раненько утром, когда я пребывал в сладком ещё полусне...

Я вдруг заплакал огромными и вполне крокодильими слезьми, и причитал всё время, повторяя и повторяя одно и то же, как последний идиот...

Ах, ты, ух ты, Александр свет-Сергеевич, надмировой ты наш гений...

Ну, почему при жизни никто тебе не сказал, что просто-таки асур, (ну, никак нельзя) применять в современной русской поэзии глагольные рифмы? Если бы ты только знал, если бы только...

Ах, Вы не знаете, что это за такое странное - асур - я здесь написал. А это, самое главное слово, которое все, как один, русскоязычные писатели Израиля, применяют утром, днём и вечером. И даже во сне. И переводится оно с иврита так - низзя!

А уж нам, русистам страны обетованной, так вообще ничего низзя. Ни родиться, ни жениться, ни умереть по-человечески. А чуть-чуть хоть о чём-то заикнёшься, тут же налетают святой стаей и долбают, приговаривая, низзя применять глагольные рифмы, низзя, и вообще, чего ты сюда припёрся, никто тебя сюда не звал, оглоед ты этакий. Ах, ты ещё и писатель. Нет, посмотрите на него - русский писатель! Низзя, низзя, низзя!!!


А потом очнулся, слёзки мгновенно высохли, а я сел писать вот эту, очередную мою заметку поэткорра из пустыни Негев.

Потому что на ум пришло начало одного из стихотворений гения, где этих самых надоед не было. И что оно начиналось так - Я помню чудное мгновенье...

И начало Чумы вспомнил, и поздние его стихи...


А рифмы... Ну, низзя, так и не будем.


Тьмы тараканьей монстрица - душа

бессонною сожжегши личность ночью,

отхлынула от сердца...


Ощутив...


Мгновенья облегченья и покоя,

как захотел я превратиться в идиота,

на тростниковой дудочке играть

да шлёпать босиком по бездорожью,

да морду подставлять дождю и ветру,

да так и сдохнуть под сиреневым кустом...


Мгновения, как вечность...


Ощутив...


...И русского простора и идти,

на огонёк единственный,

что светит

за тысячи шагов...

Идти и знать,

что

там

моя

судьба...


Не спит и ждёт.

Волнуется...

Тоскует!


Но время зайн -

библейского тумана,

кикиморы

сомкнулись темью

в темени,

а

памяти клочки

ввернули всё

в сегодняшние будни...


И снова стала жизнь

безвдохновенной...