# Ремонт и заплыв

Юрий Скрипников

Кулебра.

Июль 2013 г.


Насколько же по разному ощущается трудовая усталость в зависимости от результата. Вчера я затеялся поменять на дизеле своей яхты, "Мамбо", хвостовик - это такая фиговина, которой заканчивается двигатель и начинается толстенный хобот выхлопной трубы, через которую, как понятно из названия, выбрасывается выхлопной газ и горячая вода из теплообменника. По сути, никаких особо изощренных процедур эта операция не предполагает. Открутить четыре болта, отсоединить парочку шлангов, снять тяжелую штукенцию с мотора, выдернуть ее хобот из мощного армированного резинового шланга. И потом проделать все эти операции в обратном порядке, поставив на место старой штукенции новую.

С учетом тесноты низенького моторного отделения, тропической жары и упрямства приржавевших за многие годы болтов растянулось все это дело на несколько часов. Вот все собрано, болты затянуты, осталось только проверить, что получилось. Завожу движок, надеваю на голову фонарик, ныряю в погреб моторного отделения. Ложусь на панель между двигателями и сразу вижу стекающую из-под новой прокладки струйку воды. Все понятно, придется все заново раскручивать.

Рабочие шорты потемнели от пота, руки и ноги в ржавых и масляных потеках, настроение смурное. Как раз в это время звонит Света. Она отработала в Монтане и сейчас звонит из аэропорта перед вылетом в Миннеаполис. Как могу скрываю паскудное настроение, но даже с женой общаться не хочется. И сегодня затевать всю работу заново тоже не хочется. Точнее, навалилась усталость. Пальцы сводит судорога. Глупо как-то. На одной руке пальцы расправишь, на другой свело. Взял и упер их обе врастопырку в палубу, пока не отпустило.

Натянул маску с трубкой, скользнул за борт - просто чтобы смыть пот, грязь и усталость. Поплавал минут пятнадцать в теплой прозрачной воде, тяжело вскарабкался на водолазную платформу по откидной лесенке. Все болит, все ломит. Ладно, будет завтра лучше, чем вчера. Ничего страшного не произошло. Другое дело, бывает, что из-за упрямо протекающей прокладки иногда приходится переделывать работу не два и не три раза.

Утром, дождавшись пока сын отчалит на берег на работу, открываю панели пола в салоне. Но не одну, как вчера, а все три. Фактически, теперь по салону пройти затруднительно, все нараспашку. Зато намного удобней работать внизу - и все видно даже без фонарика. Часа за полтора снимаю хвостовик, зачищаю поверхности. Заодно нахожу и свой вчерашний ляп - не замеченные мной остатки старой прокладки. Все-таки русское "авось" неистребимо. Вместо того, чтобы счистить вчера всю поверхность буквально сантиметр за сантиметром, я поторопился.

Одним словом, за полтора часа все собрал, затянул болты сколько было силушки в руках. Перекурил, опять нырнул вниз, еще раз попробовал изо всей дури подтянуть каждый болт - все. Осталось только проверить результат. Повернул ключ, нажимаю кнопку пуска, дизель с некоторой неохотой заводится. Привычным движением скользнул вниз, включаю фонарик, растягиваюсь на деревянных панелях между дизелями и, затаив дыхание, поворачиваю голову, направляя фонарик на искомый стык между телом дизеля и хвостовиком. Чистенько, нигде ничего не подтекает! Пусть немножко поработает, вдруг еще потечет. Вылезаю из салона на корму. В грязных пальцах сигарета, по лицу течет пот. Мимо "Мамбы" проходит динги с соседнего тримарана, "Бадди". Это мой друг, Джон Паттерсон. У него тоже трудовая страда, но в отличие от меня не плановая, а чрезвычайная. Что-то полетело в насосе туалета. А морской туалет, особенно электрический, штука деликатная и капризная. Знаю, что это за радость, помучался в свое время от души. Естественно, что мы в курсе дел друг друга - то какой-то инструмент позаимствовать нужно, то совета спросить, а то и просто душу отвести.

Увидев меня на корме "Мамбы", Джон подходит к борту. "Ну как, не течет прокладка?" -

Улыбаясь до ушей, сообщаю: "Вроде нет. Не могу поверить. Сейчас еще раз гляну. А как у тебя?" -

"Течь из кингстона устранил, а заодно нашел треснувший клапан". -

"И что? Думаешь на берегу найти такой?" -

"Нет, здесь не найдешь. Я уже по интернету заказал. Дня через четыре должен прийти". -

"Поднимайся на борт, Джон. Посидим, покурим" -

"Не могу, нужно на берег прямо сейчас". -

"Не расстраивайся из-за клапана. Все образуется. Мне сегодня повезло, тебе завтра". -

"Это точно", - смеется кудрявый Джон, перебрасывая рычаг подвесного мотора с нейтрального положения на передний ход.

Возвращаюсь в салон, ныряю вниз. Лежу рядом с работающим движком минут пять, не спуская глаз с фланцев стыка дизеля с хвостовиком. Нормально - ни единой капли. Для очистки совести перевожу лучик фонарика на соединение с кишкой выхлопной трубы. Там тоже сухо. Все, будем считать, что дело сделано. Поднимаюсь в своей берлоге, босой ногой становлюсь на теплый работающий дизель, одной рукой ухватываюсь за край обеденного стола, другой за деревянную панель облицовки кухонной раковины - опа, и я наверху. Останавливаю мотор, опускаю панели палубы. Салон сразу принимает чинный и благородный вид: чашечки паркета скрывают границы панелей, если не знать, не сразу и догадаешься, что почти весь пол можно распахнуть в разные стороны.

Теперь в воду, поплавать. На душе приятно. Не спеша скольжу вдоль мелководья внутренней стороны рифа в сторону прохода. Внимательно рассматриваю растительность под собой. Там всегда что-то интересное увидишь - то угрюмый рак-отшельник на себе витую раковину тащит, то явит себя какое-нибудь совершенно диковинное существо кораллового мелководья, что-то вроде помеси между кузнечиком и кальмаром. Подобного рода мини-монстры настолько хорошо маскируются под растительность, что заметить их можно, только когда они передвигаются. Постепено огибаю мелководье и теперь подо мной и глубина приличная и коралловые заросли с яркими рыбами. Это проход. А дай-ка я еще дальше пройдусь, за риф, на ту сторону! Не так давно я там осьминога видел. Вдруг и сегодня повезет?