# Польские Эпизоды

Леонид Иосифович Слуцкий

В 1980 году я был в первый раз в загранкомандировке, в Польше. Это была научная конференция, с представителями, в основном, соцстран - время было такое. От Советского Союза нас было двое: я и грузин Нодар Давиташвили.


(Отвлечение: Мы с Нодаром потом встречались много раз, я даже был у него дома в Тбилиси. И как-то раз я спросил его про грузинских евреев. Я спросил его: "Нодар, вы сами, грузины, можете отличить грузина от грузинского еврея по фамилии? Для нас, людей со стороны, это практически невозможно." Он долго рассказывал мне, что они, грузины, конечно, знают еврейско-грузинские фамилии, отличают их. А в конце сказал для примера, что вот, например, его фамилия - чисто грузинская и не бывает евреев с такой фамилией.

В 1992 году я уехал в Израиль, а уже на следующий год, отмучившись год на съемной квартире - схар-дире, вселился там в свою собственную квартиру в новом многоэтажном доме. Изучая список жильцов на первом этаже, я нашел там семейство грузинских евреев с фамилией, конечно же, Давиташвили.)


Конференция же проходила в окрестностях замечательного старинного города Краков. В нем я и провел большую часть этой поездки. Одно из самых замечательных впечатлений об этой поездке связано с посещением одного из краковских музеев, где я, совершенно того не ожидая, наткнулся на "Мадонну с горностаем" Леонардо да Винчи. Я тогда и не знал, что она находится в Кракове.


На конференции во время каких-то коллективных выездов, например, на экскурсии, организаторы делали как бы перекличку, чтобы проверить, все ли в наличии. Мы все собирались возле автобуса, и они выкрикивали, например: "Болгары!" И кучка людей дружно отвечала: "Здесь!" Потом организаторы кричали: "Чехословаки!" И другая кучка людей кричала в ответ: "Здесь!" Наконец, они кричали: "Русские!" И мы с Нодаром дружно выкрикивали: "Здесь!"


Это было задолго до того, как многие из нас оказались в эмиграции и стали "русскими" во всех странах проживания, будучи евреями, грузинами, татарами и т.д.


---


В Кракове нам и еще нескольким участникам конференции устроил прием у себя дома главный организатор конференции, профессор М. У него были с Нодаром давние связи (Нодар, например, привез ему кучу всякого советского дефицита, включая отборные грузинские коньяки, портативный телевизор и много чего еще), а я уж попал туда за компанию с Нодаром.


Когда мы собирались в гости, я был озабочен тем, что преподнести хозяевам в подарок. У Нодара таких проблем не было, т.к. он привез столько всего, что его должны были внести в этот дом на руках. А я к этому визиту не был готов, и единственное, что сумел придумать - это подарить бутылку советского шампанского, которую я на всякий случай прикупил в Москве прямо перед отъездом в магазине на привокзальной площади.


Короче, моя бутылка произвела фурор. Когда я преподнес ее хозяину, он выразил полный восторг. Он так ее нахваливал и так меня благодарил, что я сразу почувствовал некую несоразмерность этих комплиментов по отношению к тому, что подарил ему Нодар.


Нодар это тоже заметил. Вечером, после приема, он говорил мне: "Смотри, я подарил ему отборные грузинские коньяки, каждый из которых стоит в 10 раз дороже твоего шампанского, и он ими так не восхищался, как твоим шампанским!"

И я вынужден был оправдываться за польского профессора. Я придумал, что шампанское, может, важно для него, т.к. он может открыть его на Новый год, на Рождество - важный праздник для поляков, а коньяк - это напиток, который можно пить каждый день и т.д. и т.п. Кажется, я Нодара не убедил.


А на самом приеме в качестве закуски на стол были поставлены печенья типа крекеров, вкусные и новые тогда для нас, но совершенно микроскопические. Одно-два, положенные в рот, практически не чувствовались и тем более не утоляли уже возникший голод, а брать помногу было неудобно. Хотя и закусывать особенно было нечего: нас угощали водкой, которая наливалась в хрустальные рюмки величиной с наперсток.


Наконец хозяин объявил, что сейчас будет подано горячее с намеком на появление некоего кулинарного шедевра. Мы предвкушали знакомство с чем-то абсолютно новым из польской кухни, о которой, кстати, я имел слабое представление. И вот хозяин торжественно протянул руку навстречу вносимому блюду и провозгласил:

"Бигос!"


Шедевром оказался бигус - тушеная капуста с мясом, которая была стандартным блюдом в наших советских столовках. С тех пор я нахожусь в полном заблуждении относительно польской кухни.


---


У меня был буквально один день посмотреть Варшаву, где мы с Нодаром делали пересадку на поезд, идущий в Москву. Но за этот день произошло два любопытных события.


Мы много ходили по центру города, ноги уже гудели, и мы присели где-то на скамейке отдохнуть. Был солнечный летний день. Мы сидели и разглядывали прохожих. Вдруг я вижу неподалеку от нас по тротуару идет известный артист театра и кино Георгий (Готлиб) Ронинсон с Таганки, дядя Гоша, как его звали в театре. Я его знаю хорошо как заядлый театрал и киноман, а он меня, естественно, нет. Но он идет мимо, а я его как бы разглядываю - не каждый же раз известные артисты на улице встречаются. Тем более московский артист в Варшаве. А Ронинсон идет мимо, и вдруг его взгляд падает на меня. Он продолжает идти вперед, глядя вбок на меня, а я продолжаю смотреть на него. Здороваться как бы неудобно, т.к. мы незнакомы, но я как бы легонько так кивнул ему. Тут он резко поворачивается и направляется к нам. Когда он приблизился, мне пришлось объясниться: "Вот вижу земляка, приятно вас здесь встретить, хоть мы и не знакомы." Ронинсон тоже вроде бы был рад встретить земляков. Он тоже, видимо, устал бродить по городу, т.к. он тут же присел рядом с нами, и мы начали разговаривать. Он рассказал, что Таганка гастролирует сейчас в Варшаве, что еще они должны были ехать со спектаклем в Париж, но Высоцкий заболел, и спектакль пришлось отменить. Про Высоцкого всегда было интересно узнать что-то новое, в газетах о нем тогда не писали, а хотелось больше о нем знать.

(Отступление: Когда я был в аспирантуре в Москве, я побывал на одном из его "левых" концертов, которые он давал, чтобы заработать дополнительные деньги. Это было в каком-то НИИ. Высоцкий с гитарой взошел на сцену, огляделся по сторонам и сказал что-то вроде того, что, кажется, он здесь уже был, хотя точно не помнит, намекая, что был тогда в поддатом состоянии. Зал дружелюбно засмеялся.)


Еще о чем-то поболтали с Ронинсоном, а потом распрощались и разошлись в разные стороны. А через пару месяцев Высоцкого не стало.


Другой эпизод произошел в этот же день. Мы шли по улице, и вдруг к нам подошел какй-то поляк. Он спросил, не из Союза ли мы, и стал говорить с нами по русски. Он увидел на моем пальце обручальное кольцо и предложил продать его ему. Он предложил что-то вроде 100 злотых, но я отказался, сказал, что кольцо не продается и пошел дальше. Поляк увязался за нами и продолжал торговаться. Он прдложил уже 200 злотых, но я все равно отказался. Поляк шел за нами, недоумевая. Это были большие деньги, и он не понимал, почему этот русский не уступает. Он завелся и предложил 300 злотых, что было намного больше стоимости кольца. А я тоже завелся, но со знаком минус, и опять отказал. Поляк был поражен, он спрашивал, почему я не хочу продать кольцо за такие хорошие деньги. Я нашел тогда решающий аргумент: "Жена ругать будет, если продам." Это сработало, и он отстал от нас.


А я потом стал ругать себя, что не продал кольцо. Мы ведь как советские командировочные были очень ограничены в деньгах, а за те злотые, что он предлагал, можно было бы скупить пол-Варшавы плюс пару таких колец у нас в Союзе. Так что обоим нам с ним не повезло в тот день.


---


Эпизод на весьма своеобразную, страноведчески-техническую тему. Прошу прощения у чувствительного читателя.


В прекрасном городе Кракове гостеприимные хозяева устроили меня ночевать одного в отдельной квартире в старинном (как и весь город) здании. Утром я встал и пошел делать туалет. Сделал все свои дела и хотел смыть содержимое унитаза водой, как обычно. Не тут-то было. На сливном бачке не было никакой ручки, чтобы это сделать. Да и сам-то бачок был расположен как-то необычно, на самом верху, ближе к потолку, и его с унитазом соединяла длинная труба. Я облазил весь унитаз, осмотрел издали бачок - не на что даже нажать, чтобы спустить воду. Первая мысль была - оставить все к черту, как есть, и просто уйти, раз они даже не удосужились приделать к унитазу устройство для спуска воды. А потом подумал, что ведь неудобно, если позже хозяева обнаружат унитаз со всем его содержимым. Что они подумают о советских людях вообще и о советской научно-технической интеллигенции в частности, и еще более в частности обо мне персонально? Вторая мысль была, что дом был довольно старый и поэтому не исключено, что на протяжении многих лет (веков?) многие люди возможно проделывали ту же процедуру, что и я. Куда-то же ведь они девали содержимое унитаза, поскольку, когда я зашел в туалет, унитаз был девственно чист. Т.е. должно существовать какое-то решение моей проблемы.


Я сделал еще одну попытку найти этот чертов рычажок. От отчаяния я залез на унитаз ногами и принялся рассматривать бачок там, на верхотуре. Хотя только сумасшедшему пришло бы в голову устанавливать рычажок на такой верхотуре. Ничего даже похожего там не было. Я так отчаянно крутился вокруг бачка, рассматривая его со всех сторон, что чуть не свалился с унитаза. Чтобы остановить падение, я ухватился за трубу, соединявшую бачок с унитазом. Неожиданно она поехала вниз у меня под рукой, так что я все-таки слетел с унитаза. Хорошо, что сильно не расшибся. Но в тот момент, когда я падал вниз вместе с этой трубой, я также услышал звук вытекающей воды. Прийдя в себя после падения и стоя на полу туалета, я увидел, что все, что было в унитазе, смыто. Тут уж я перешел к последней стадии своего исследования. Я обнаружил, что та самая труба состояла из двух частей: нижняя - обычная стационарная труба, а верхняя - подвижная, скользящая по находящейся внутри ее стационарной части и служащая тем самым рычажком, который я безуспешно искал. В жизни не видел подобного технического решения в устройствах домашней автоматики.


И, к счастью, советская научно-техническая интеллигенция и я, в частности, не были опозорены.


2005 г.