# Государевы исполнители

Алла Смолина

Памяти деда и прадеда

Работа по сбору сведений, анализов и обработке данных в отношении сотрудников НКВД СССР, принимавших участие в массовых убийствах советских граждан в 1937-1938 годах, производится в соответствии с Федеральным Законом РФ от 18.10.1991 N 1761-1 (ред. 07.03.2018) "О реабилитации жертв политических репрессий" пункта 18.1, принятого Государственной Думой РФ 26.02.2016, одобренного Советом Федерации РФ 2 марта 2016 года, и подписанным Президентом РФ Владимиром ПУТИНЫМ 9 марта 2016 года.


Идеологом репрессий был до сих пор любимый многими товарищ Сталин, непосредственным исполнителем Большого Террора стал НКВД (Народный Комиссариат Внутренних Дел, предтеча современного МВД), а делалось всё это с горячего одобрения Компартии, представленной XVII съездом ВКП(б).


Началось всё со смены действующего на тот момент наркома внутренних дел — Генриха Ягоды (Еноха Гершевича Иегуды). Его арестовали 28.03.1937, обвинив в шпионаже и госизмене.


Процесс над Ягодой примечателен диалогом между ним и прокурором Вышинским:

Вышинский: Скажите, предатель и изменник Ягода, неужели во всей вашей гнусной и предательской деятельности вы не испытывали никогда ни малейшего сожаления, ни малейшего раскаяния? И сейчас, когда вы отвечаете, наконец, перед пролетарским судом за все ваши подлые преступления, вы не испытываете ни малейшего сожаления о сделанном вами?

Ягода: Да, сожалею, очень сожалею…

Вышинский: Внимание, товарищи судьи. Предатель и изменник Ягода сожалеет. О чём вы сожалеете, шпион и преступник Ягода?

Ягода: Очень сожалею… Очень сожалею, что, когда я мог это сделать, я всех вас не расстрелял.


Действительно, жаль. Ягоду расстреляли 15.03.1938 в Лубянской тюрьме НКВД.


Во время ареста, при обыске, у Ягоды, согласно протоколу, были найдены фильмы, открытки, фотографии порнографического характера, резиновый искусственный половой член, троцкистская литература и две расплющенные пули, которыми были убиты Зиновьев и Каменев, с надписями. Всё это забрал себе новый нарком НКВД Н.И. Ежов.


У Ежова было три класса образования, 152 см роста и бездна исполнительности. Один из его бывших партийных начальников писал о нём:


"Я не знаю более идеального работника, чем Ежов. Вернее не работника, а исполнителя. Поручив ему что-нибудь, можно не проверять и быть уверенным — он всё сделает. У Ежова есть только один, правда, существенный недостаток: он не умеет останавливаться. Иногда существуют такие ситуации, когда невозможно что-то сделать, надо остановиться. Ежов — не останавливается. И иногда приходится следить за ним, чтобы вовремя остановить…"


Ежову в кратчайшие сроки удалось "очистить" НКВД от соратников бывшего наркома и превратить без того людоедскую организацию в банду отборных.


"Отборных" в данном случае — не метафора. Именно с 1937 по 1938 год в руководстве НКВД заметно выросла доля сотрудников с начальным образованием. На 1 сентября 1938 года — 42,67%.

По окончанию террора количество таких сотрудников начало снижаться, упав к 26 февраля 1941 года до 19,23%.

Кроме того в руководстве оказался необычно высокий процент тех, чьё детство прошло неблагоприятно (исключения из школ, неполная семья, бродяжничество и др.) - в 1938 их было до 12,7%, до и после террора — 6%.


В ходе чисток за 1937-1938 годы было репрессировано 13% от общей численности НКВД (3 210 из 25 000) — то есть быть палачом оказалось в 15 раз опаснее, чем потенциальной жертвой!


Но и это цветочки по сравнению с тем, что ждало элиту НКВД. В это же время было репрессировано:

- 61% сотрудников иностранного отдела (275 из 450);

- 75% высшего командного состава (241 из 322);

- 95% комиссаров государственной безопасности (35 из 37).


Для понимания: "комиссар государственной безопасности" - это специальное звание высшего командного состава НКВД, соответствующее генеральскому. Иx всех расстреляли точно так, как и тех, кого расстреливали по их приказам.


Руководящая должность в НКВД была равносильна чёрной метке, смертному приговору, и удивительно одно: почему, арестовывая своих собственных начальников, они надеялись, что с ними обойдутся по-другому? Не бывает иначе. Когда первое лицо цепляется за власть изо всех сил, государственная машина в первую очередь перемалывает друзей, и лишь во-вторую — врагов.


Точно так же, как его предшественник, 10.04.1939 был арестован и Ежов — его обвинили в шпионаже, подготовке госпереворота и гомосексуализме. Он сознался даже в последнем.

Заявление арестованного Н. И. Ежова в Следственную часть НКВД СССР. 24 апреля 1939 г.


Государство: СССР

Датировка: 1939.04.24

Метки: Ежов

Источник: Петров Н., Янсен М. «Сталинский питомец» - Николай Ежов. М., 2008. С.365-366

Архив: ЦА ФСБ. Ф. 3-ос. Оп. 6. Д. 3. Л. 420-423. Копия.


"Считаю необходимым довести до сведения следственных органов ряд новых фактов характеризующих мое морально бытовое разложение. Речь идет о моем давнем пороке — педерастии.

Начало этому было положено еще в ранней юности, когда я жил в учении у портного. Примерно лет с 15 до 16 у меня было несколько случаев извращенных половых актов с моими сверстниками учениками той же портновской мастерской. Порок этот возобновился в старой царской армии во фронтовой обстановке. Помимо одной случайной связи с одним из солдат нашей роты у меня была связь с неким Филатовым, моим приятелем по Ленинграду с которым мы служили в одном полку. Связь была взаимноактивная, то есть "женщиной" была то одна, то другая сторона. Впоследствии Филатов был убит на фронте.

В 1919 г. я был назначен комиссаром 2 базы радиотелеграфных формирований. Секретарем у меня был некий Антошин. Знаю, что в 1937 г. он был еще в Москве и работал где-то в качестве начальника радиостанции. Сам он инженер-радиотехник. С этим самым Антошиным у меня в 1919 г. была педерастическая связь взаимноактивная.

В 1924 г. я работал в Семипалатинске. Вместе со мной туда поехал мой давний приятель Дементьев. С ним у меня также были в 1924 г. несколько случаев педерастии активной только с моей стороны.

В 1925 г. в городе Оренбурге я установил педерастическую связь с неким Боярским, тогда председателем Казахского облпрофсовета. Сейчас он, насколько я знаю, работает директором художественного театра в Москве. Связь была взаимноактивная.

Тогда он и я только приехали в Оренбург, жили в одной гостинице. Связь была короткой, до приезда его жены, которая вскоре приехала. В том же 1925 г. состоялся перевод столицы Казахстана из Оренбурга в Кзыл-Орду, куда на работу выехал и я. Вскоре туда приехал секретарем крайкома Голощекин Ф.И. (сейчас работает Главарбитром). Приехал он холостяком, без жены, я тоже жил на холостяцком положении. До своего отъезда в Москву (около 2-х месяцев) я фактически переселился к нему на квартиру и там часто ночевал. С ним у меня также вскоре установилась педерастическая связь, которая периодически продолжалась до моего отъезда. Связь с ним была, как и предыдущие взаимиоактивная.

В 1938 г. были два случая педерастической связи с Дементьевым, с которым я эту связь имел, как говорил выше, еще в 1924 г. Связь была в Москве осенью 1938 г. у меня на квартире уже после снятия меня с поста Наркомвнудела. Дементьев жил у меня тогда около двух месяцев.

Несколько позже, тоже в 1938 г. были два случая педерастии между мной и Константиновым. С Константиновым я знаком с 1918 г. по армии. Работал он со мной до 1921 г. После 1921 г. мы почти не встречались. В 1938 г. он по моему приглашению стал часто бывать у меня на квартире и два или три раза был на даче. Приходил два раза с женой, остальные посещения были без жен. Оставался часто у меня ночевать. Как я сказал выше, тогда же у меня с ним были два случая педерастии. Связь была взаимноактивная. Следует еще сказать, что в одно из его посещений моей квартиры вместе с женой я и с ней имел половые сношения.

Все это сопровождалось как правило пьянкой.

Даю эти сведения следственным органам как дополнительный штрих характеризующий мое морально-бытовое разложение.

24.04.1939 Н. Ежов".


04.02.1940 его расстреляли.

Арестовывал Ежова Берия, будущий очередной нарком НКВД. Третий подряд и тоже впоследствии расстрелянный.

Получили своё и депутаты XVII съезда ВКП(б), названного позднее "расстрельным":

- среди 1 965 депутатов расстреляли 1 108 (57%).

- среди кандидатов в ЦК расстреляли 102 из 139 (73%).


Вся их вина заключалась в том, что они дружно голосовали за политическую линию и практическую работу ЦК ВКП(б) и аплодировали, когда Сталин читал свой отчётный доклад, вместо того, чтобы разорвать их (и доклад, и Сталина) на кусочки прямо в зале съезда.


XVII съезд ВКП(б) - "расстрельный съезд".

Годы жизни кандидатов в ЦК от съезда. Лишь очень немногим из них удалось пережить 1938 год


## ¤¤¤¤¤¤¤¤¤¤¤¤¤¤¤¤


Сопроводительное письмо наркома внутренних дел СССР Л.П. Берии, секретаря ЦК ВКП(б) А.А. Андреева и заведующего отделом организационно-партийной работы ЦК ВКП(б) Г.М. Маленкова И.В. Сталину к акту приема — сдачи дел в НКВД СССР. 29 января 1939 г.


Тип документа: Служебная переписка

Государство: СССР

Датировка: 1939.01.29

Метки: 1937 Ежов

Источник: Петров Н., Янсен М. «Сталинский питомец» - Николай Ежов. М., 2008. С.359-363

Архив: ЦА ФСБ. Ф. 3-ос. Оп. 6. Д. 1. Л. 1-6. Подлинник.


"29 января 1939 г. № 447/Б ЦК ВКП(б) товарищу Сталину При этом представляем акт приема — сдачи дел по Народному Комиссариату Внутренних Дел СССР. Одновременно считаем необходимым сообщить Вам следующие выводы о состоянии дел НКВД СССР:

1. За время руководства тов. Ежова Наркомвнудел СССР вплоть до момента его освобождения от обязанностей Наркома большинство руководящих должностей в НКВД СССР и в подведомственных ему органах (НКВД союзных и автономных республик, УНКВД краев и областей) — занимали враги народа, заговорщики, шпионы.

2. Враги народа пробравшиеся в органы НКВД сознательно искажали карательную политику Советской власти, производили массовые необоснованные аресты ни в чем неповинных людей, в то же время укрывая действительных врагов народа.

3. Грубейшим образом извращались методы ведения следствия, применялись без разбора массовые избиения заключенных для вымогательства ложных показаний и "признаний". Заранее определялось количество признаний, которых должен был добиться в течение суток каждый следователь от арестованных, причем нормы часто доходили до нескольких десятков "признаний".

Следователями широко применялась практика полного взаимного информирования о содержании полученных показаний. Это давало возможность следователям при допросах "своих" арестованных подсказывать им тем или иным способом факты, обстоятельства, фамилии лиц, о которых были раньше даны показания другими арестованными. В результате очень часто такого рода следствие приводило к организованным оговорам ни в чем неповинных людей.

Для того, чтобы получить большее количество признаний, в ряде органов НКВД прибегали к прямой провокации: уговаривали заключенных дать показания об их, якобы, шпионской работе в пользу иностранных разведок, объясняя при этом, что такого рода вымышленные показания нужны партии и правительству для дискредитации иностранных государств. При этом обещали заключенным освободить их после дачи подобного рода «признаний».

Руководство НКВД в лице тов. Ежова не только не пресекало такого рода произвол и перегибы в арестах и в ведении следствия, но иногда само способствовало этому.

Малейшие попытки со стороны чекистов-партийцев противодействовать такому произволу глушились.

4. Агентурно-осведомительная работа была в загоне, никто по настоящему ею не интересовался. Ни одного более или менее ценного агента, который освещал бы работу контрреволюционных формирований в оперативных отделах НКВД нет. В то же время усиленно создавали осведомительную сеть в партийных аппаратах (в обкомах, крайкомах, ЦК нацкомпартий и даже в аппарате ЦК ВКП(б).

5. В работе троек НКВД союзных республик, Управлений НКВД краев и самостоятельных областей, а также в деле проверки материалов, присылаемых с мест НКВД СССР, были серьезные упущения (на так называемой "большой коллегии" на одном заседании за один вечер рассматривалось от 600 до 1 000-2 000 дел).

Произвол был допущен также в работе троек при НКВД республик и УНКВД краев и областей. Никакого контроля за работой этих троек со стороны НКВД СССР не было.

Было приговорено около 200 000 человек сроком до 5 лет через так называемые милицейские тройки, существование которых не было узаконено(1)


Особое совещание при НКВД СССР в его законном составе ни разу не заседало.

6. За период работы тов. Ежова охрана руководителей Партии и Правительства была поставлена явно неудовлетворительно и руководство этой охраной переходило от одного врага к другому (Курский, Дагин и другие).

7. Управление Коменданта Московского Кремля до самого последнего времени как по линии организации охраны, так и по линии хозяйственной было также в неудовлетворительном состоянии.

Тов. тов. Ежов и Фриновский еще с апреля 1938 г. располагали материалами, изобличающими ряд ответственных работников из Управления Коменданта Кремля как террористов и заговорщиков (Брюханов, Колмаков и другие).

Несмотря на это эти заговорщики продолжали работать в Управлении Коменданта Кремля и были арестованы только в октябре-ноябре 1938 г.

8. Вся закордонная агентурная и осведомительная сеть НКВД СССР находилась на службе иностранных разведок, причем на эту агентуру и так называемое "прикрытие" закордонных резидентур тратились колоссальные государственные средства в валюте.

9. Руководство НКВД мало занималось вопросами охраны государственных границ.

10. Главное Управление лагерями, насчитывающее в своем центральном аппарате свыше 1 000 человек, находится в жалком состоянии и совершенно не способно руководить большим сложным и разнообразным хозяйством.

ГУЛАГ очень плохо занимается вопросами охраны и не обеспечивает охраны заключенных в лагерях, вследствие чего за один только 1938 г. сбежало около 30 000 человек, несмотря на наличие свыше 60 000 человек наемной охраны.

11. Руководством НКВД СССР проводилась линия на отрыв периферийных органов НКВД от партийных организаций, от партийного контроля. Это давало заговорщикам, в ряде краев и областей, возможность скрывать вражескую работу.

12. Тов. Ежов систематически получал многочисленные сигналы в виде заявлений, писем, жалоб, рапортов от чекистов-партийцев, от трудящихся об извращениях и преступлениях, которые имели место в органах НКВД, а также о наличии в руководящем составе НКВД политически сомнительных, чуждых лиц и прямых заговорщиков.

Многие заявители настойчиво добивались принятия необходимых мер по уже поданным ими заявлениям и сами по несколько раз пытались попасть на прием к т. Ежову, но все это оставалось без результата. Установлено, что ни одно такого рода заявление не было проверено и по заявлениям не было принято каких-либо мер.

Тов. Ежов всячески скрывал от Центрального Комитета ВКП(б) состояние работы в органах НКВД. Кроме того он скрывал от ЦК ВКП(б) компрометирующие материалы на руководящих работников НКВД.

13. Т. Ежов систематически приходил на работу не раньше 4-5 часов дня, и к этому приспосабливал весь аппарат НКВД СССР.

Установлено также постоянное пьянство тов. Ежова.

Все эти грубейшие ошибки, извращения и перегибы, имевшие место в работе НКВД, нельзя объяснить только неумелым, несостоятельным руководством тов. Ежова.

Тов. Ежов не мог не знать, не видеть все эти грубые ошибки, извращения и перегибы.

Поэтому непринятие мер со стороны т. Ежова к своевременному их исправлению, сокрытие от ЦК ВКП(б) действительного состояния работы органов НКВД, сокрытие им от ЦК компрометирующих материалов на руководящих работников НКВД, ныне разоблаченных и арестованных как заговорщики — вся его работа и поведение вызывают серьезные сомнения в политической честности (вписанo от руки: и благонадежности>/i>) тов. Ежова.

(Абзац вычеркнут и не вошел в текст письма, направленного Сталину: Считаем необходимым поставить вопрос перед ЦК ВКП(б) о возможности нахождения тов. Ежова в составе членов ЦК ВКП(б) и Партколлегии, обсудить вопрос о возможности оставления его в рядах партии.)


За такое состояние работы органов НКВД должны также нести ответственность бывшие заместители Наркома Фриновский и Вельский.


Вместе с тем считаем необходимым отметить, что все указанные выше безобразия, извращения и перегибы (вписанo от руки: в деле арестов и ведения следствия) проводились с санкции и ведома органов Прокуратуры СССР (фамилии вписаны от руки: т.т. Вышинский и Рогинский). В особенности в этом деле усердствовал зам. прокурора СССР Рогинский. Практика работы Рогинского вызывает серьезное сомнение в его политической честности (вписанo от руки вместо зачеркнутой фразы: "Необходимо Рогинского снять с работы в прокуратуре и исключить его из партии").


Л. Берия, А. Андреев, Маленков.


Помета: Разослано Молотову, Ворошилову, Кагановичу, Микояну, Жданову.(2)


________________________________________________


(1) Речь идет о созданных согласно приказу НКВД N 00192 от 27 мая 1935 г. тройках при НКВД союзных республик и УНКВД краев и областей для рассмотрения дел об "уголовных и деклассированных элементах и о злостных нарушителях Положения о паспортах". Эти тройки имели полномочия выносить наказание к ссылке, высылке и заключению в ИТЛ до 5 лет включительно по делам, поступившим из милиции, соответственно, в документах и переписке НКВД эти тройки зачастую назывались "паспортными" или "милицейскими". Порядок работы "милицейских троек" был изменен приказом НКВД N 00319 от 21 мая 1938 г. Была объявлена новая инструкция работы "милицейских троек" и подтверждены их полномочия приговаривать к ссылке, высылке и заключению в лагерях до 5 лет включительно.


(2) Письмо с внесенными в него поправками, перепечатанное набело и подписанное Берией, Андреевым и Маленковым, было послано Сталину 1 февраля 1939 г. за тем же регистрационным номером N 447/Б. На этом экземпляре имеется рукописная помета Ежова: "свои замечания к настоящему акту прилагаю", однако в деле они отсутствуют (См.: АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 409. Л. 3—9). В то же время в бумагах Ежова отложился черновик его письма Сталину следующего содержания: "Дорогой тов. Сталин! 7-го [февраля] я направляю в ЦК ВКП(б) свои замечания и объяснения к акту приема и сдачи дел, а также заявление по выводам комиссии (ранее вписанное "которые мне пришлось переписать" зачёркнуто - РГАСПИ. Ф. 671. Оп. 1 Д. 265 Л. 70).


Отсюда

Отсюда

Отсюда

Отсюда


P.S. Читая и перечитывая сопроводительное письмо Берии, Андреева и Маленкова к акту приема-сдачи дел в НКВД СССР от 29 января 1939 года, меня не покидало чувство, что все описываемые в письме безобразия никуда не делись, а комфортно вписались в дни сегодняшние. Или это Россия из XXI века машиной времени возвращенa в 1937-1938 годы ???