# "Желтые листья"

А Столет

Рассказ "Желтые листья" Пути Господни неисповедимы, - это известно всем. И я полностью с этим согласен, за исключением... Главный промысел Творца всего видимого и неви- димого хорошо известен и описан в литературе канонической, неканонической и художественной. Периодически этот "промысел" бьет нам в голову, превра- щая в Адама, в Давида, в Еву или в Есфирь, и просто в команду: "плодитесь и размножайтесь и населяйте Землю". Так было и три дня назад. Занесла меня судьба на неделю в Берлин, и по- шел я на службу в православную церковь, что в берлинском районе Вильмерс- дорф. А когда вышел оттуда, то перешел улицу и направился к станции метро, как вдруг почувствовал на себе взгляд, взывающий о помощи. Это была ху- денькая женщина, лет двадцати пяти, с миловидным лицом. Она везла за со- бой чемодан на колесиках и сильно прихрамывала. Прихрамывала она неумело, было понятно, что ее нога подверглась хирургической операции недавно, ви- димо, после автомобильной аварии. Она не знала ни слова по-немецки и трясла у меня перед глазами листок, на котором были написаны название улицы и номер дома. "Do you speak English?" - вспомнил я одну из немногих известных мне фраз по-английски. "Фрэнч", - сказала она, и я понял, что общего языка нам не найти, так как по-французски не знаю ни слова. Проблема была в том, что, как многие улицы в Берлине, эта имела "нерус- скую" нумерацию, когда номера идут сплошным порядком по одной стороне от первого до какого-то, а потом в конце улицы разворачиваются и идут уже в обратном направлении. Видимо, во Франции такого сюрреализма тоже нет, так как француженка была очень удивлена, когда я объяснил жестами, что ей не- обходимо перейти на другую сторону дороги и двигаться в обратном направле- нии, притом в два раза дальше, чем она уже прошла. Когда мы расстались, и она на ломаном немецком выдавила из себя "фидер- зеен", я направился куда и шел, к метро. И тут мне в голову полез поток мыслей: "Вернись и проводи ее. Она хорошая! Она хочет, чтобы ты с ней поз- накомился. Это будет чудесный роман! Француженка! Вернись!" - Но у нас нет общего языка. Мы немые друг для друга. - Она умная. Она все поймет без слов. Вернись, будешь потом жалеть! - настаивал внутренний голос. Но я не вернулся. Весь день думал о ней, вспоминал первоисточники и ка- ноны, и традиции, и советы родителей, в общем все, что знал о любви и жиз- ни, начиная от Иоана Лествичника и кончая Ошо-Раджнишем. Уже мальчики кро- вавые в глазах замелькали. А особенно упорно вспоминались слова, что секс между мужчиной и женщиной до семи лет их младшего ребенка благословлен. Это кто-то из православных старцев сказал. В общем, полный ералаш в голове. - Она хочет забеременеть! - кричал мне внутренний голос. - Найди ее, ты же помнишь номер дома, и помоги ей. Бог простит тебе за это многие грехи. А может это на всю жизнь. Ты выучишь французский, переедешь к ней во Францию. У вас будут дети. Много детей. И вы будете счастливы. И я нашел этот дом. На сером подъезде было четырнадцать звонков, поло- вина - квартиры, другая - офисы адвокатов и приемные врачей. "Ну, теперь, наверняка, не найти!" - подумал я, так как рассчитывал, что это будет не- большой отель, и администратор без проблем укажет мне прихрамывающую фран- цуженку. На одной из табличек, принадлежащих приемной врача, мелькнуло слово "ортопедия", но я не придал этому значение. Постояв пару минут в нерешительности, я направился в сторону улицы Ku'damm, и не пройдя и двад- цати метров увидел ее. Она шла в сопровождении какой-то женщины и пожило- го мужчины. Я сразу понял, что мужчина - это врач-ортопед. Они прошли мимо меня и вошли в подъезд, возле которого я только что рассматривал таблички. Меня она не заметила. А узнала бы, если бы заметила? - это уже вопрос риторический, наводящий тоску, да и вообще неуместный. А с другой стороны, я большой эгоист. Одно дело, авария, травма, лечение, - и другое ортопедия. Это значит, что хромота у нее уже навсегда, хирурги сделали, что смогли, и передали ее ортопедам. Конечно, познакомиться с ней теперь довольно просто. Наверняка, доктор посодействовал бы мне в этом. Но так ли сильно мое чувство, чтобы я пошел на это. Да я уже и ощущаю, как оно ослабевает. Взгляд Творца полоснул по мне пассионарным лучом Льва Гумиле- ва и ушел куда-то. Любовь. Жизнь. Смерть. И желтые листья на берлинских улицах...