# Рождество в Вифлееме ( Палестинская автономия)

Александр Юрьевич Ступников

И зачем был  нужен этот всемирный еврейский заговор с Христом?


Оператор с тяжелой камерой на плече и я со штативом растерянно стояли посреди безлюдной ночной улицы Вифлеема. Через четыре часа,  уже под утро, в Иерусалиме был заказан  спутниковый канал  на  Москву.


А нашей машины на месте не было. Так в жизни часто случается: чужого вокруг много, а своего - нет. Но как только появляется - нередко становится чужим. Кому-то на счастье.


Вифлеем  Палестинской автономии праздновал Рождество Христово. Храм, освещенный перекрестным огнем сине-красных прожекторов казался нереальным на фоне звездного сказочного  неба. Накануне мы бросили машину с единственными в округе израильскими номерами внизу, перед подъемом к площади, где уже собрались сотни людей, в основном, христиане- палестинцы и отмороженного вида  западные паломники.


- Пусть 'тачка' стоит на людях, -  я показал тогда  на стоявших повсюду  полицейских с  'калашниковыми'  на руках , словно с младенцами, -  Все лучше , чем прятать во дворах.


И мы пошли в народ.


Народу было мало. Шататься ночью по промерзлому темному Вифлеему, надеясь на Господа, особо желающих не было. Это они в прикиде  - блаженные, а так - не дураки.


Когда -то Вифлеем считался  в основном христианским городом, но  из-за постоянных военных столкновений католики и православные  палестинцы в массе своей съехали. Кто- в Европу, но большинство в Латинскую Америку, где можно было зацепиться. Только в чилийском Сантьяго  их община  насчитывает почти 25 тысяч человек.

А что делать- если в этой жизни на родине нет ни нормального  бизнеса, ни покоя, ни безопасности. Разве что искать другие палестины.


Репортерам - телевизионщикам  запрещали снимать непосредственно в гроте, где родился Христос. Именно над ним построили потом Храм, разделенный на две части - католическую и православную. С площади вовнутрь, в православную половину,  и дальше  в грот, ведет  главный вход, узкий и низкий, словно прорубленный в камнях. Невозможно зайти , не наклонив голову  или не согнувшись.

Как в жизни. Иначе не возвысишься.


Палестинские полицейские, оцепив проем, перед штатскими стояли насмерть. Обеспечивали безопасность. В католической части к полуночи собралась вся дипломатическая шелупонь, приехавшая отметиться и засвидетельствовать. Пропускали и некоторых паломников, но не журналистов. А кому нужны свидетели?


Придется только на площади работать, раньше двух ночи в храм не пробьемся, - было обидно, что бюрократы опять путаются под ногами, прикрывшись, как обычно, вояками и ментами. И проплачивая их службу нашими же деньгами. Так устроен этот мир. Без Спасителя. И потому - вечный.


Приедем  еще раз днем и снимем, какие дела? - философски среагировал оператор. В своем оптимизме он бы красив до безобразия  - Опять же, православное Рождество еще будет.

- Добавь еще третье, армянское...

- Вы что, русские? - вдруг как из-под земли радостно подошел к нам палестинский офицер. Оказалось, что он  учился где-то на Урале, на юридическом, и сегодня отвечает за безопасность туристов на площади перед Храмом рождения Христова - Так давайте, заведу...


Так мы оказались в Храме. Высокий купол, заупокойный запах ладана, заставленная свечами  икона божьей матери, представительные монахи- эллины.  Они шли мимо, прямо в руки, поскольку места там немного, не разойтись.

И сладкий воздух праздника, густо приправленный благовониями, уже дурманил голову красивыми песнопениями, нисходящими сверху прямо в бездну притихших, и потому умиротворенных, до утра, человеческих душ.


Ищущий - да обрящет.


- У меня еще никогда не брали интервью русские журналисты, - польщенно  промолвил патриарх греческой православной церкви, по- мужски, щелчком, стряхнув над коленом расшитое золотом одеяние.


-  Было бы здорово показать рядом с вами  тот святой грот, где родился Спаситель, -  проникновенно сказал я и почувствовал себя фарисеем - Но туда не пускают.


- Ну, если не мешать паломникам...


Это была первая ' русская' репортерская съемка в одном из самых  святых  для христиан  месте. Прямо у вифлеемской звезды на месте купели, в гроте, густо обклеенном паломниками, медитирущими о духовной любви и плотском искуплении.


Но за стенами Храма всё оставалось, по- человечески, грешным.

Когда  за полночь,  мы спустились по узкой улочке от площади вниз, то машины на месте не оказалось. И людей вокруг - тоже. Тишина.


Почти темный  город вокруг навеивал зябкую тоску реальности и суровой правды вполне земной, совсем не благословенной,   жизни.


- Спокойно, все-таки рождественская ночь. Значит так, первая стадия - растерянность. Значит присядем,  -   я прикурил от своего окурка, огляделся по сторонам и, бессильно посмотрев в лицо оператора, высказал в него все, что думаю о его матери и  о ее местных сукиных детях. Это помогло, но ненадолго.


Вдалеке замаячили двое  военных с ' калашами'.  Вблизи у  ребят были красные береты  с вытянутыми орлиными крыльями на околышках -   палестинский спецназ.

Парни  растерянно смотрели по сторонам, мол вляпались,  но поняли, что машину украли  и надо бы что-то делать. Но не знали - что. И благоразумно попытались скрыться. Куда там...


Ошалев, я  заходил перед ними, оскорбленный за весь христианский мир.  В трехстах метрах от Храма рождения Христова, в рождественскую ночь - слямзить машину?  Нехристи...


Военные на всякий случай вызвали полицейских и вскоре из-за угла вынырнул  закрытый джип, куда нас жестами попросили сесть. Машина взвыла от возмущения и пошла петлять по немыслимым вифлеемским закоулкам, все дальше и дальше от Храма, куда-то в сторону от главной дороги, в гору.

Город заканчивался и от близлежащих холмов уже веяло совсем не библейским спокойствием и сыростью. Ладан из головы выветрился моментально.


Наконец мы нырнули между окраинных домов и въехали через узкий проезд  на какую-то  земляную площадку, похожую на небольшое полевое стрельбище. Навстречу   вышел тучный заспанный сторож и полицейские энергично что-то стали ему объяснять , жестикулируя, как итальянцы в кино или израильтяне на улице, и показывая на меня,в натуре.


-  Выходи, - махнул сторож и посветил фонариком. На влажной земле  я  увидел, что мы находимся на какой-то полевой парковке, полной машин. Но у них, у всех,  были палестинские номера.


Чуть дальше, в ночи, с двух сторон от одноэтажных халуп, образующих ограду, тянулись земляные холмы. Сторож повел меня к ним - в темноту. Полицейские потянулсь сзади.


- Зря  связался, - просветленно  подумалось тогда, но, как всегда, запоздало, - Да черт с ней, с машиной. Домой бы...


Мы уже входили в земляную горловину, за которой неожиданно  оказалась еще одна небольшая  площадка, укрытая со всех сторон холмами и прикрытая  звездным, но почему-то нерадостным  небом. В два ряда, прижавшись друг к другу, там стояли с полтора  десятка машин с... желтыми израильскими номерами.

В палестинском Вифлееме? На окраинном,  да еще двойном отстойнике? Понятно, что краденые.


Но одна из них была  -  моей.

Кому-то сегодня не посчастливилось.


- Есть Бог на свете, - Я как-то сразу и искренне поверил.


Полицейские  облегченно  порадовались рядом. Затем неожиданно, буквально вытолкнув оператора из своего джипа, развернулись и уехали.

- Та еще работка... - наивно подумал я с благодарностью.

Однако это была еще не вся рождественская ночь.


Мне только потом стало понятно, почему они так быстро смотались. Обычно палестинцы очень вежливы с журналистами  и в подобной ситуации, как правило, сопроводили бы  из города - для своего собственного спокойствия. Сплавил журналистов - и дыши благодатью.


Машина  завелась с полуоборота, радостно урча, как соскучившаяся по знакомым рукам женщина. Но на выезде узкие ворота 'парковки'  были перекрыты.

- ' Сто долларов' - спокойно сказал сторож, блеснув крестиком из-под рубашки - Иначе не выпущу...


- Хорошо. Но дай квитанцию, мудила, - смесь иврита и русского в рождественскую ночь  звучала почти молитвой.


Сторож уперся, ему нужны были живые  деньги. И он хотел себе праздника. Даром, что ли, христианин? Или езжайте в полицию, привезите оттуда бумагу с разрешением на выезд. А вдруг это не ваша машина? В документах он бесплатно не разбирался. Сто долларов наличными оказывались лучшим пропуском в рай.

Причем, безвозвратно, - подумал я и полез в карман. Он мог бы выписать и фитюльку для отчета - кто там, в бухгалтерии, будет смотреть. Но полиции тоже надо жить, чтобы охранять чужое. И не упустить своё. А праздники, соглашусь, бывают не каждый божий день.


И мы тоже хотели быть живыми. Где она, их полиция, на окраине Вифлеема почти в три часа ночи?


Я заплатил из личного кармана, скрипя, но  ликуя, что все на месте. И можно ехать  в объятиях своей машины. И чувствовать себя, как у Христа за пазухой.


А в утреннем первом выпуске новостей канала  выйдет праздничный сюжет  о Рождестве в святом для всех христиан Вифлееме. Да еще впервые - с живой картинкой  того самого грота, купели и вифлеемской звезды...


И кто-то в Израиле скажет - Опять палестинцев показывал, словно людей.


И кто-то в России скажет - Опять  выпендривался у нашей святыни. Нельзя что ли православного корреспондента там поставить?


И  замечательный оператор, с  красноречивой  фамилией  Броутман, но  с  прочерком в графе 'национальность'  израильского удостоверения личности, потому что у него папа еврей, а не мама, вытащит из загашника фляжку - Ну что, по рюмочке, по- русски ? За Рождество?


А дома скажут - Иди спать,  уже утро давно, гулена...