# О, Канада..

Александр Юрьевич Ступников

- О, эта Канада, - мечтательно пропел Валера, ветеран спортивной журналистки, и разлил нам " по пять грамм" водки, настоянной на кедровых орешках. Для запаха. Или наоборот, от него. Смотря, с кем потом придется иметь дело.


- В первый день, в Монреале, я спросил там у знакомого русского, Мони из Днепропетровска - А когда у вас появляется клубника?

Дело было во второй половине июля, но на лотке, на улице, лежала она самая, сладкая и мясистая, как продавщица. У нас, в Киеве, в Украине, где палка в земле пускает ростки, ягоды уже давно не было. Отошла, по сезону. А здесь, вроде гораздо северней...

И я спросил у Мони - Когда у вас, в Канаде, появляется клубника?

- С восьми утра, - пожал плечами Моня - Когда же еще?

И Валера на всю жизнь влюбился в эту страну. И было за что.


- Ты помнишь олимпийские игры в Монреале, летом 1976 года? - подчеркнуто риторически спросил он. Разве есть люди, жившие в период тех или иных олимпийских игр и не знающих о них? Валера этого не понимал.

- Не помню. Я тогда был в армии. У нас была совсем другая жизнь. Наша. И другие игры.

- Ну, да, - согласился Валера - А я полетел в Канаду с украинской делегацией, как журналист. Вместе с женой, спортсменкой. Монреаль нас озолотил и подарил первую машину в семье. По советским временам, большой дефицит. А началось все еще в полете. Жена, она спортсменка,ну ты понимаешь, говорить не о чем, и в этот раз меня не послушала. Все тащили на Олимпиаду черную икру, водку, пластинки.

- Советские пластинки? - переспросил я, недоверчивый.

- Ну, да. Какие же еще? Софию Ротару украинские канадцы расхватывали по цене джинсов. Продукты брали с собой, почти сухари.

На день государство нам выделило пятнадцать долларов, правда с отелем и завтраком. Но что на эти деньги для дома- для семьи купишь? Вот и тащили с собой кто, что мог. Короче, моя спортсменка вдруг в полете заявила, что сунула в сумку буханку черного хлеба. Какой хлеб? Надо было галеты брать. Их надолго хватит. А хлеб на третий день испортится. Отругал я ее. Но с хлеба этого и начались у нас олимпийские радости.


В первый же день в отель пришли местные украинцы, уже немолодые. Такая встреча была имени дружбы земляков. Нас, конечно, инструктировали как с ними себя вести. Но, главное, не брать литературу и порно, если будут предлагать. Они и не предлагали. А один, фермер из глубинки, вдруг стал спрашивать нас

- А есть ли у кого кусочек родного украинского хлеба? Хоть черного, хоть белого.

Я и сказал, что есть. Думал, поделиться. А он, как целую буханку увидел, весь затрясся и говорит, мол, продайте. - Сколько? - говорю. И он выложил... триста канадских долларов. Богатый, видно, фермер. Здесь же, сразу, и отстегнул, заветные. Так мы друг друга и осчастливили.


Следующий день оказалось еще краше. На пресс- конференции познакомился я с канадским коллегой, фотографом. Он пригласил всех нас, журналистов из Украины, к себе домой, здесь же, в Монреале. Советские, да еще неофициальные лица, тогда были в диковинку и люди везде встречали нас тепло. Кто захотел, к нему и поехал. Квартира такая симпатичная, но не своя, на съем. Своей нет. Ну, думаю, бездомный ведь, по сути, а по виду и не скажешь. Только вошли, коллега нам предлагает широким жестом

- Что будет пить? Виски, джин- тоник, вино?

Понятно, что виски. Женщин среди нас не было. Хотя... Я еще подумал, нам больше останется. Он берет бутылку и каждому в большой стакан - прызг грамульку. И все тут. Это у них называется " дринк"? 33 грамма на глотку. В крайнем случае, потом можно повторить.

Посидели, поговорили, больше улыбались. А я перед походом, в номер к себе заскочил и сунул в сумку, четыре бутылки настойки с перцем по сорок градусов. Самая лучшая температура для полноты жизни. Наши еще посидели , для приличия, и ушли. По магазинам шататься: гулять - так гулять. Я ему и предложил по рюмочке украинской, народной. Он туда еще лед бросил, но выпил пару рюмок и загорелся. Куплю, без разговоров, если есть. Я ему три бутылки и выкатил. Он стал деньги предлагать, по двадцать пять долларов за каждую, включая уже початую. Но я тут увидел у него фотокамеру, полуавтомат, " Пентакс". Это же мечта... Выпили еще, раз начали, поторговались и на открытие Олимпиады я уже пошел со своей новой западной камерой и широкоугольником, в подарок к похмелью.


На праздничном стадионе прошли, как обычно сначала все делегации спортсменов, а потом стали показывать разные фигуры из гимнастов. Выскочили на поле и встали по периметру девушки в коротеньких мини- плащах, затем сошлись в центре и построились в цветные олимпийские кольца. Все под музыку и как бы в танце.

Вдруг с трибун к ним срывается какой-то чудак, на бегу сбрасывает одежду и заскакивает в одно из колец. Совсем голый. Причем не просто туда проскочил, а начинает танцевать. Мы переглядываемся, думаем, что у них, может, так и надо, так и задумано. Глядишь и такая же девушка, голая, выскочит, порадовать.

Короче, так мы ничего и не поняли, пока не увидели, что на поле бросились полицейские и стали этого парня хватать. Наши украинские коллеги, фотокорреспондент столичной газеты и главный редактор навели было свои камеры. Но у главного " Фэд" шестидесятых годов, а второй, на нервах, дернул спуск резко и пленка в нем порвалась. А я своим " Пентаксом" щелк- щелк, только наводи объектив на скандал.


Когда все успокоилось, торжества продолжились и оказалось, что главный редактор, отсняв, забыл снять крышку с объектива. И тут ко мне, когда уже выходил, подсуетились два канадца. Видели, говорят, что вы все снимали со своей трибуны, да еще близко к полю, не продадите ли снимки? А мне что? Я не на работе, а в делегации, группа поддержки. Отдал им пленку за триста американских долларов - наслаждайтесь. Не Олимпиада - а просто праздник.

Все, что привезли - разбежалось, доллары сложились в приличную сумму и превратились в вещи, есть что отнести в комиссионку на Крещатике, к знакомому директору.


Но даже в последний день в Канаде меня ждала еще одна радость. Нас, на места соревнований возил специальный автобус, а для Монреаля устроители дали каждому пакет с билетами на проезд в транспорте. Понятно, что делегация все эти билеты не использовала. И у меня оставались. Уже перед посадкой в аэропорт, обратно, я спросил у других, нужны ли им эти бумажки, блеклые и бесполезные. Талон как талон. Большинство собрались выбросить, как хлам. Кому нужны монреальские талоны на проезд в Киеве или ,того хуже, в провинции? Я и вызвался выбросить. А сам заскочил в магазинчик, уже в терминале, вытащил эти талоны и спрашиваю хозяина или, там, менеджера

- Возьмете?

Тот прищемился к калькулятору, посчитал и говорит - Что вы хотите взамен?

А что можно просить взамен на транспортные талоны? Ничего особенного, мелочь. В Советском Союзе тогда большим дефицитом, особенно для детей и молодежи, была жевательная резинка. Она не продавалась и пакетик из пяти пластинок был большой редкостью. Обычно можно было достать одну пластинку за три рубля. Это килограмм нормальной колбасы или бутылка водки, ты помнишь.

- Давайте - говорю - вместо талонов жевательную резинку. И получаю... ящик. Небольшой, но ящик. Потом мой сын год был королем двора. А одну упаковку оттуда, штук десять, не помню, я сразу отдал заместителю старшего группы, порадовал, аж руки у него задергались. Почему ему? А они все обычно ездили с нами за границу от " конторы", присматривали. Вот я и дал на всякий случай, чтоб не написал потом на меня чего не надо. Я ведь, как журналист, тогда часто ездил на соревнования.


Правда после этой Олимпиады , у нас хватило только на " Запорожец". Ну и что? Зато первая машина в доме. А вторая обошлась за копейки.


Я привез из Швейцарии чуть ли первый в Киеве японский музыкальный центр. Тоже, получилось, само собой. Почти бесплатно.

На нашей делегации там на соревнованиях, двадцать дней, начальство сэкономило для себя деньги. И мне места не нашлось. Сказали тогда - иди сам, найди отель рядом, в расчете 20 долларов за ночь. А в Швейцарии за такие деньги только койку в общежитии найти можно. Но в первом же отельчике, присев поговорить, я предложил хозяину выпить за знакомство русской водки. Они почему-то особенно падки были на " московскую", помнишь, с зеленой этикеткой? Разлил нам обоим и вытащил из сумки черную икру, припасенную для продажи. У швейцарца глаза на лоб полезли, мол, неужели не жалко.

- Нам, русским украинцам - говорю ему - Для хороших людей ничего не жалко. Такая у нас натура.

Ему, видно, такого никто не говорил.

- Эй, - позвал он девушку - Принеси-ка ложечки - И зацепил икру на кончик, едва- едва. Я ему решительно показываю, что у нас так не принято. Есть - так есть, полной ложкой, под водку, вот так. И цепляю, с накатом. Он сомлел. И предложил мне жить у него бесплатно.

- Хорошим людям, - сказал - надо помогать. Особенно, из тоталитарной страны.


Тогда я ,растрогавшись, вытащил из сумки полукилограммовую банку той же икры, черной. В подарок.

- От нашего великого народа - братскому швейцарскому. Он, в ответ, что все эти дни я могу у него в отеле столоваться.

В конце командировки мне выдали, как обещали, четыреста долларов - на оплату . И еще сотню я зашиб на икре и водке. На все деньги купил японский музыкальный центр - чудо техники, с пленочным магнитофоном и колонками. Хорошая страна, Швейцария.


В Киеве, мой приятель, директор комиссионки, ошалев, прямо на дом привел какого-то умного еврейчика. Тот подключил что надо, послушал и говорит

- Пойдем выйдем.И показывает перед подъездом свою " Ладу -3", малиновую - Бери. Оформим продажу, а , на самом деле, вместо денег ты мне эту систему отдашь. Машина, между прочим, семь тысяч рублей стоила, при моей зарплате 150 - в месяц.


Так мы и жили. Хорошо было. Давай еще "кедровочки" накатим или что хочешь? Виски есть, джин-тоник, вино?

- Как у тебя в Канаде?

- Как в Канаде. Только клубники с восьми утра, как не было - так и нет. А вообще, мне надо было родиться попозже, поближе к сегодняшним временам. Мир посмотреть. Дело в жизни сделать. Уж я бы поездил...