# Дочь шпиона

Александр Юрьевич Ступников

- Посмотрел недавно двухсерийный фильм Первого канала о советском разведчике из " кембриджской пятерки" Джордже Блейке.

И вспомнил о дочке... Маклина.

Из этой же группы английских советских шпионов.


Тогда, весной 1987 года в Нью-Йорке, я совершил преступление. Но не знал об этом.Даже не задумался.

Дела вроде шли нормально. Подворачивались неплохие варианты с лучшей и вышеоплачиваемой работой. Но я отказывался.

- Странные вы, русские, - уважительно пожимали плечами друзья- американцы.


Жизнь подбрасывала удобные и относительно денежные варианты,но в этом для меня была ловушка. Утонуть в чужом болоте.

Я хотел только " своего".

То есть работу по специальности. Причем,в Лондоне или в Вашингтоне.

Так потом и получилось. Легко сказать - потом...


Но вскоре было, помимо первой русской радиостанции в Нью-Йорке, и контракт в Вашингтон, и работа в штате Би-Би-Си в Лондоне...


Однажды писатель- авангардист Костя Кузьминский устроил у себя при доме очередной " перфоманс". Мы пили пиво, наливаясь, и к закату устроились под деревьями у какого-то стола. Продолжать.

Я мало кого знал из компании, но двое, сидящие рядом, затеяли разговор о деньгах.

- Доллар всё, остальное - ничто, - они дополняли друг-друга - Деньги - это главный смысл человеческого существования....

И так, взахлеб, минут пятнадцать.

Я совсем не против денег и не ханжа. Но было что-то совсем скотское в этом уверенном по тону разговоре.


Такое же скотское, как якобы американская присказка, которую я позже слышал и слышу только от русских по отношению друг к другу.

- Если ты такой умный, то почему ты такой бедный?

Я не то, что не слышал никогда такого ни в Америке, ни в Англии, но даже представить себе не могу. Настолько это противоречит самому духу и взаимоотношениям людей, что в США, что на Западе.


Накачавшись пивом, мне вдруг всё это надоело.Так бывает. Как усталость от собеседника - сразу, резко и по мозгам.

Подпитый, я молча вытащил наугад купюру из кармана,оказалась самая большая, пятидесятидолларовая. Тогда её, заработанную, было на что потратить.

Сигареты в Нью-Йорке стоили 1 доллар 25 центов, а галлон,почти четыре литра бензина - едва больше доллара.

На " десятку" баксов я почти заправлял бак машины.


Купюра была уже помятая и пахла почему-то осенью. Затем я подхватил зажигалку, прикурил и поджег бумажку. Она схватилась огнем вверх,скручиваясь, как стриптизерша на шесте пальцев.

Кто-то замер от ужаса. Кто-то рядом стал хватать её, чтобы потушить.

- Что ты делаешь? Это же деньги!

- Потому и делаю, что деньги.

- Оставьте, пусть горит, - вмешалась какая-то девушка - Красиво....


- Ты смотри,это же нарушение закона - сжигать государственные знаки, - сказал мне, когда я вскоре собрался уходить, знакомый, переехавший из Иерусалима и ставший здесь большим патриотом Израиля.

- Так это ж мои, личные.

- Всё равно нельзя. Оскорбление государства. Да ладно... Но как тебя поддержала внучка Маклина?

- Это кто? - не понял я.

- Тот самый советский шпион, который наворотил с Филби кучу дел и ухитрился бежать в Москву перед арестом. А его дочь с маленькой внучкой потом уехали на Запад.

- А что она здесь делает?

- Так она по русски понимает и тянется к русским. Говорит, мы духовно богаче, чем американцы.

- Ей виднее,- сказал я и подумал - Она же среди нас не жила...