# Этюд о тропе

Николай Владимирович Сундеев

1.


Это удивительные места...

Места, где океан становится заливом.

Сначала конца-края океану не видишь. А потом замечаешь в отдалении противоположный берег. У океанской шири появились границы - с двух сторон. Чуть дальше, за мостом Золотые Ворота, появится граница и с третьей стороны. Там станет окончательно ясно, что это уже не океан, а Сан-Францисский Залив.

Противоположный берег - крутой, обрывистый. Берег здешний - тоже. В отличие от противоположного, он - часть города.

У этого берега как бы несколько ярусов. Нижний - где вода накатывается на песок, с размаху бьёт в прибрежные камни. Следующий ярус - пешеходная тропа, извилистая дорожка вдоль обрыва над линией прибоя. От Пойнт Лобос какое-то время идешь по асфальту, а потом путь превращается в тропу, то узкую, где едва разминутся двое, то широкую, где и человек шесть-семь в ряд могут пройти.

Есть и другая тропа - на следующем ярусе, выше. Тоже извилистая, тоже проходящая между буйно разросшейся с двух сторон зеленью, но более узкая. По ней можно выйти, при желании, на последний ярус, где стоят здания, где уже явное царство цивилизации.

... Извилистая тропа идет от места, именуемого Пойнт Лобос, до смотровой площадки ниже музея Почетного Легиона, той, с которой лучше всего виден мост Золотые Ворота (Golden Gate Bridge). Расстояние немалое, особенно если учесть все повороты, подъемы и спуски, преодоление множества ступенек. Потому и стремятся сюда бегуны, велосипедисты, любители быстрой ходьбы. Ну, и просто пешеходы, вроде меня, которых больше привлекает не столько скорость и нагрузка, сколько воможность побыть среди поражающей воображение природы. Тут ведь и океан, и скалы, и густые заросли...

Сколько растений, хвойных и лиственных, как они переплетаются, создавая порой непролазную чащу по обе стороны тропы...

Мне не надоедает снова и снова появляться здесь. Тут всего так много, что описать это можно, пожалуй, лишь в весьма объемной книге.


2.


Не раз и не два ходил я по тропе, запомнил многие ее повороты, подъемы и спуски. А еще я знаю, где к тропе подступает причудливо изогнутое дерево, напоминающее по форме оленя. Я знаю место, где к океанской воде припало огромное каменное существо - не то медведь, не то древний ящер...

Но, когда думаю об этой тропе, я понимаю, что влекут меня сюда не столько какие-то детали, пусть очень яркие и выразительные, сколько общее ощущение захватывающего дух простора, не поддающейся описанию природной мощи. Какое счастье, что присутствие человека-творца обозначено минимально, лишь там, где действительно необходимо (деревянные мостки над овражками, указатели, ступени), а за исключением этого все оставлено в первозданной дикости. И скалы - это скалы, а не их имитация, и чащи такие, что не через всякую продерешься, и спуски-подъёмы требуют серьёзных усилий... Именно эта возможность соприкоснуться с настоящей, дикой природой и притягивает сюда людей.


... Эта ель намного выше меня, но ее вершина находится на одной линией с моей головой. Потому что ель растет снизу, из обрыва, а я стою вверху, на тропе.

Поглядишь вниз - какой крутой спуск! Он густо зарос деревьями и кустами. Страшновато туда смотреть. Но, однако, тут и там протоптаны тропы: кто-то по этой крутизне спускался вниз, к самому прибою.

Это - слева от меня. А справа - почти отвесный склон горы. И тоже среди кустов и деревьев есть тропа, ведущая вверх.

Эти тропы - подтверждение того, что не перевелись в наших местах любители острых ощущений. А также те, кто любит идти напролом, а не в обход. Ибо, строго говоря, нужды в этих ·самопальных▌ тропинках нет: в нескольких местах есть вполне цивилизованно оформленные подъемы и спуски на другие ярусы высокого берега.


3.


Едва начинаю идти по тропе, вспоминается строчка Блока: ·Как океан меняет цвет...▌ Просто невероятно, насколько по-разному бывает окрашена океанская вода. Тёмно-синяя, серая, голубая, зеленоватая; в одних и тех же местах - разная в разное время дня; краски смешиваются, переливаются одна в другую, образуя совершенно непередаваемые сочетания...

Но произвести сильное впечатление может и почти полное отсутствие красок. Недавно я видел океан в тумане. То есть видел я только туман, а океана не было. Была лишь прибрежная полоса воды, волны накатывались на берег.

Вода была серой. Туман - беловато-серая пелена вроде мутной слюды.

Исчезнувший, почти полностью съеденный туманом океан - вот какая была картина!

Каково-то приходилось кораблям и баржам, плывущим в сан-францисский порт и из него, при такой видимости?

Я шел по тропе, и на открытых местах снова и снова видел туман на месте океана. Но на обратном пути сквозь серые тучи в небе начал пробиваться свет, и тумана стало меньше, а океанской воды - больше, полоса ее становилась всё шире... И уже не таким надрывно-тревожным казался повторяющийся сигнал звукового маяка, предостерегающего суда от захода в опасные места недалеко от нашего берега: там торчат из воды каменные глыбы...


Одна из причин, по которым я люблю бродить в этих местах, - шум прибоя. Не знаю, почему он так притягателен, почему так гипнотически воздействует на меня. Может быть, потому, что это, по сути, едва ли не самый древний звук на нашей планете? Звук из тех времен, когда на заполненной водой Земле только-только стали появляться островки суши, а на них накатывались волны... Может быть, это оживает во мне какая-то генетическая пра-память о той непредставимой эпохе...


Cквозь дождь я двигался вперед -

там волны проявляют норов,

там от ритмических повторов

прибоя

оторопь берет.


Песок и ветер, и волна,

и - ни души вокруг...

И мнится,

что я попал во времена

до человека, зверя, птицы...


На открытых местах с тропы хорошо виден мост Золотые Ворота, соединяющий два берега залива. Многократно описанный, справедливо называемый рукотворным чудом, он изящен. Издали он кажется легким, воздушным, чуть ли не игрушечным. Мост органично вписывается в панораму этих мест.

... Длинная серая баржа неторопливо движется в сторону порта. А навстречу ей из-под моста выплывает двухпалубный белый красавец-корабль. Суда гудят, оповещая друг друга о своем присутствии. И вот они уже благополучно разминулись.

А бывает так, что нет в районе моста крупных судов. Есть только парусники. Иду по тропе и любуюсь ими. И красавцем-мостом над заливом.


С каким-то новым интересом,

как бы в приливе новых сил,

смотрю на холм,

поросший лесом:

его туман полуприкрыл.


Туман не ухватить, не взвесить.

Неуловим, неуследим,

минут, быть может, через десять

растает в воздухе,

как дым.


Он - не залетный, он отсюда,

туман, такой же, как вчера.

Он - и угроза,

и причуда,

и украшенье, и игра.


Привычно размывая грани,

царит...

И поражает взор

мост, провисающий в тумане

без всяких видимых опор.