# Глава 12. Анапа.

Эдуард Феликсович Святский

Дядя достал редкие путевки в пионерлагерь, в Анапу. Родители меня повезти не могли, договорились с соседкой, она там собиралась работать вожатой, захватила дочку и меня заодно. В Краснодаре на улицах росла алыча. Срывай и ешь. Очень понравилось. До Анапы летели "кукурузником". Сильно болтало, народу - пропасть и ничего не видно.

Пионерлагеря я терпеть не мог. Что за отдых: вставай не когда хочется, иди куда скажут. В воде не сколько хочешь, конкурсы дурацкие. Хочешь с книжкой полежать – в лес иди, хочешь в лес - тихий час. Я больше любил к деду в Брянск или к тете в Смоленск: читаю, в кино хожу, больше мне ничего не надо было.

И ничего особенного не умел. Свистеть не умел, шевелить ушами не умел. Так и не научился. Научился только пальцами щелкать. И то благодаря Савостину. Он на "Ромео и Джульетте" сказал: а вот в этом моменте щелкни пальцами.

- Может рукой махну?

- Нет, щелкни.

- Да я не умею.

- Ерунда.

Назавтра я щелкал.

Громко.

В Анапе я чуть не утонул. Повели нас в город, завели на пляж. Никаких плавруков, купайся, сколько влезет! Там была мель, за ней еще одна. До первой я доплыл (метра два). Раздухарился, поплыл до второй. Это метров шесть. На полпути понял, не доплыву. Развернулся. Чувствую, и обратно не дотяну. Хотел закричать. Звук не идет. Я на дно. Выныриваю, два взмаха, опять на дно. Сил нет. Наконец не выдержал, ладно, тону. Становлюсь вертикально, достаю до дна. Вышел. В этот день больше не купался.

Потом я еще на Тельманке тонул. До буя доплыл, а обратно не. Как выбрался, сам не помню. На страхе. Больше плавать не пытался.

А об Анапе - все. Ничем больше не запомнилась. И к Черному морю любви не появилось. По мне, так Балтийское лучше.