# Глава 32. День рождения.

Эдуард Феликсович Святский

Радостная весть: домой не возвращаемся, переезжаем в Чернигов. В часть возвращаться не хочется. Это мне не хочется, а Болтункову на дембель надо. Он в середине ноября рассчитывает. А из Чернигова только к декабрю и вылезешь. И таких дедов много. Ходят мрачные.

Вдруг все машины поломались. Не идут и все. Это потому, что до Чернигова своим ходом идти надо было. Комбат побегал и отменил Чернигов. Едем домой.

На прощание раздавали слонов: письма на родину за хорошую работу. Начфин подсуетился, дали и мне. Так и зачитали перед строем: шофер Святский доблестно крутил баранку и т.д. Во бы родители удивились, да до них не дошло оно.

Погрузились в поезд. Скучно. По случаю холодов теплушки отменили, еду в плацкарте. И даже проводница у нас есть.

Проводница не скучает. Рядом с ней прапорщики и Инцкирвели. Был у нас такой шофер, лет 19-ти. Он, как рядовой, молчит и все смотрит на нее, смотрит. Она блондинка видная.

Почитать чего? Во, книга валяется. «Петр I» А.Толстого. Наконец прочитаю. Два раза бросал, – не нравилась.

Лежу, читаю. Нудно. Откопал у кого-то Александра Беляева и Толстого забросил. Так до сих пор и не читал.

Поезд еле тянется. Какое ж сегодня число? Ба! День рождения! А денег нет. Зарплата мне не положена, не шофер. А месячная – в части начисляется. Что делать? Иду к начфину.

- У меня день рождения.

- Который раз в году?

- Ей-бо, первый.

Дал пятерку. Мы с Андреем Болтунковым чего-то купили (на каждой станции по полдня стояли), и с удовольствием съели-выпили. Хорошо!

Через три дня доползли до Петрозаводска.

- Разгружайсь!

Ночь, пурга, холодно. Щас, все брошу, буду машины выкатывать. У них хозяева есть. Вся обслуга спать завалилась. Ночью просыпаюсь, куда-то едем. Оказалось, думали, что нас нет, и вагон куда-то прицепили. Проводница куда-то сбегала, нас перецепили и обратно отправили. Инцкирвели в вагоне. А прапоров нету. Увел-таки проводницу.