# Сезон 1. 1973-1974

Эдуард Феликсович Святский

Это история Калининградского Литературного театра. Первых 11 лет его жизни. Театр не профессиональный, народный. Но - о нем говорят по ТВ, из его рядов вышел целый ряд профессионалов, его спектакли уже пятый десяток лет собирают полные залы, а актеры, начинавшие театр, играют и посейчас, уже с детьми. Жизнь театра разбита по сезонам. Сезон начинается в сентябре, а заканчивается - как придется. Сезон разбит по премьерам. Каждая премьера - глава в жизни театра. И в этой книге. Каждый сезон - страница жизни театра. И часть этой книги. Занавес открывается.

На дни оглядываясь эти.

В театр я пришел случайно. Можно сказать: не по своей воле. Судьба, стало быть.

Судьбу звали Вова Голубев. Мы жили в одном подьезде. Однажды он, девятиклассник, отловил меня, шестиклассника, сказал - зайди. И стал беседовать на задушевные темы. О смысле жизни и прочих интересностях. Так со мной редко разговаривали. Особенно старшие. Они все больше: Сгоняй в магазин! или А что у тебя там по физике? норовили. А тут вдруг моим мнением по разным вопросам интересовались. Мнения, разумеется, никакого не было, на ходу сочинял, но удовольствие поимел. С тех пор считал Голубева своим другом.

Он меня еще не раз отлавливал. Было в нем что-то учительское. То Фейхтвангера заставит читать, то вместе с ним писать. Сам он писал очень много. По нескольку рассказов в день. Рассылал. Получал отказы. Пару раз прочитал свои сюжеты под другими фамилиями. Переписанные, понятно. Не слово в слово.

Переключился на эстрадные миниатюры для студенческого театра. Писать их он стал так. Михайлов, главреж СТЭМа, отловил в коридоре Валика Егорова и сказал: Долго, интересно, один я буду для СТЭМа тексты сочинять? А ты на что? Чтоб вечером без миниатюры на репетицию не являлся.

Егоров принес отличную пародию на телевизионный конкурс народных исполнителей: „Ку-ку, мы ищем таланты“.

Голубев увидал это и сказал: Ну, если уж такое говно, как Егоров пишет, я тоже смогу. И стал писать много. В конце концов журналистом (и отличным) стал Егоров, но, бывало, целые программы только на Голубевские тексты игрались.

Когда я поступил в Университет, нам устроили собеседование. Беседовали со старшекурсниками. Они решали, кто какой общественной деятельностью заниматься будет. Мы собеседования боялись. Еще попрут из ВУЗа.

Захожу - сидит Голубев.

- Ну-ка, иди сюда.

Мне уже не страшно.

- Так, - смотрит на меня с интересом. - Театр любишь?

Откуда я знаю. Был раз в драматическом, не помню.

- Кино люблю.

Голубев поморщился.

- Значит так. Пойдешь в СТЭМ.

- А это с чем едят.

- СТЭМ - это наша гордость. Студенческий Театр Эстрадных миниатюр. В общем, все девки будут твои. Ну, идешь?

Чего ж тут отказываться, с такими-то перспективами.

- Н-да, и пойдешь еще в Литературный Театр.

- Гы?

- Ну, это в общем, тоже СТЭМ, но не университетский, а при Дворце Культуры Моряков. Но люди те же, режиссер тот же, будем только не одни смешные сценки, но и спектакли ставить. Как раз первый готовим. Идешь?

- Хоть счас.

- Значит, зайдешь ко мне в пол седьмого, отведу.

Попал я туда вместе с другом, Валерой Кошелевым. Какое-то время вместе в школе учились, на вступительных опять встретились, стали не разлей вода. Его тоже в СТЭМ направили - в школе в каком-то спектакле сыграл.

Приходим. Огромный зал, на 600 мест плюс балкон, большая сцена. Режиссер - черный, с бородой, в очках. Зовут - Альберт Сергеевич Михайлов.

Позже уже узнал - был он писателем. Пару книг успел опубликовать. Пришел на телевидение. И как-то не заметил момент, когда критика культа личности свернулась и то, что было можно, стало опять нельзя. Вылетел с телевидения с запретом, заодно, на издание книг. Тогда же его, молодого редактора Калининградского телевидения, не отпустили учиться в Москву на Высшие сценарные курсы, куда он экзамены сдал с блеском, накатав «телегу» (характеристику-донос) о неблагонадежности и опасном инакомыслии. Возможно, сам Михайлов переживал это событие как выстрел в спину и крушение творческой карьеры. Но мы должны благодарить обкомовское начальство за то, что он остался.

Для нас он был богом. Слово его - заповедью. Критическое отношение появилось лет через пять. Разочарования не было никогда.

В театре до нас 13 человек. В основном, женщины. Ставят монтаж о революции - "На дни оглядываясь эти".

Ставят весело. О том, как интересно, как весело было жить в те годы, когда человек не прозябал, а творил историю. Хотя и не ведал, чего творил.

На дни оглядываясь эти с удивлением осознал, что играл там без текста. За весь спектакль одна фраза: "Одному - бублик, другому - дырка от бублика, это и есть Демократическая республика!" Это я, значит, членом Временного Правительства был.

Остальное время бегал в массовках - то буденновец, то мешочник, то красный кавалерист, то энтузиаст на субботнике... Надо думать, мой мешочник от министра ничем не отличался.

А впечатление - будто главную роль играл. Что значит энтузиазм.

И еще - страх. Я этот монтаж сразу узнал. У нас в школе его видел. Кто-то ставил. Потом позвали желающих, пришел, денек порепетировал и - выгнали. За бесталанность.

Лиц я не помню, помню, что режиссер был в очках, черный и с бородой. Значит, он. Сейчас узнает - выгонит.

Он не узнал. И не мог узнать. В школе на педпрактике был актер театра пятикурсник Валя Егоров. Но узнал я это случайно только через четыре года.

А как читал Степанов Платонова! Я тогда знать не знал никакого Платонова, но "Лампочка Ильича"!.. Посейчас мороз по коже...

Леонид Степанов. Тогда уже давно не студент. Красивейший, бархатный голос, завораживающего убеждения: И пусть войдут в эту залу Чемберлен или Ллойд-Джорж, и они увидят лампочку нашего дорогого товарища Ленина, и они зарыдают от свово хамства. И хочется плакать от благодарности и умиления, и размазывать слезы и сопли по щекам, и измазать ими этого хама Чемберлена.

А чудесная сценка “Чому красные за Дон идуть?". Буденновец на украинском рассказывает о победе над Деникиным. Мол, вызывает Деникин генералов, обьясните, чому красные за Дон идуть. Що це воно такэ - Буденно-Ворошилов? Спийматы и тильки. Филигранное передразнивание Егорова: буденновец Миша Снапир подает реплику - так, мол, Деникин говорил, а Валик Егоров от Деникина на том же украинском ее повторяет. А под конец, вдруг: Спийматы и всем по тильке. И перетрусившие генералы - грудь колесом, скачут на палочках: Не могем знать, ваше скотитство. Нижние чины, ваше скотитство. Это слышать надо...

А напористое чтение Сергея Пранца. С напряжением на каждом слове, с насыщенностью каждой паузы. Помню каждую интонацию, повторить не могу - все уходит.

Восторгаюсь!

И песни, танцы, вихрь - прожигающая жизнь, не понимающая, что ее ждет буржуазия, энтузиасты пролетарии, готовые все и всех снести на своем пути.

Сейчас повторить все это - будет таким простеньким, примитивненьким, наивненьким.

Да!

Но талантливо.

И и-и-интересно-о!


День открытых кулис.


Все участники театра пришли из университетского СТЭМа. На каждом факультете был свой СТЭМ, хотя к моему приходу все, кроме нашего, физматовского, заглохли. Общеуниверситетский СТЭМ назывался Большим Академическим. По причине больших академических задолженностей большинства участников.

Ставили СТЭМы в основном эстрадные миниатюры. Что-то вроде "Кабачка 13 стульев" или "Фитиля". Только смешнее, потому что цензуры меньше.

Так мог ли Литтеатр не поставить такой вот эстрадно-развлекательной программы? Вот ко дню Театра, к 27 марта, и поставил. Всю из театральных пародий и всю из новых, хотя в СТЭМовском репертуаре давно были и "Красная шапочка" и "Гроза на французский лад" (- Куды Катерина побегла? - В Сену, Жорж. - О-ля-ля, из-за меня топиться. (убегает) - Из-за меня, Жорж. В душистую сену. (прыгает в стог, где его ждет Катерина).

Ничего из известного в спектакль не попало, только новое.

В первый год в Большой СТЭМ я не ходил. В Литтеатр ходил, в ФизматСТЭМ ходил, а в БАСТЭМ нет. Потому что пришли мы с Кошелевым на репетицию, а там только еще Кайданова, Южакова, Галезник и Пеканова сидели. Южакова(?) и говорит:

- "А вы чего сюда пришли? Мало вам театра? А учиться когда? Первый же курс! Вылетите из Вуза, сопляки..."

Мы сдуру и ушли.

Потом, зимой, у БАСТЭМа гастроли были. В Вильнюсе и Минске. Туда и ФизматСТЭМ взяли. Вот я и поехал. В Вильнюсе нас смотрели так себе. Зато потом пивом напоили отменно. И встречали на вокзале с оркестром и "Гаудеамусом".

А в Минске, в БГУ не встречали. И не поили. И не смотрели. Они о нас забыли. Мы только уезжать в обиде собрались, подходят из Инъяза - выступите у нас!

- Не, не, не!

- Ну, пожалуйста.

Уговорились.

Вот это было выступление - зал битком, ректору сесть негде. Мы программу играем, а за кулисами срочно еще номера восстанавливаются.

Больше двух часов играли.

Вернулись, учиться уже не хочется. Так и остался по осени без стипендии. Родители говорят: "Бросай театр".

Я: "Тогда и ВУЗ тоже".

Все успокоились, и все гладко пошло. Зря я год в БАСТЭМ не ходил.

Но в спектакле занят был активно.

Во-первых, блестящий "Гамлет" Дорошевича. История его такова. Хотя знаменитый МХАТ Станиславского и Немировича-Данченко и обладал самым передовым по тому времени методом, Шекспир ему никак не давался. Чехов тоже сопротивлялся, но его не слушали и ничего, сходило. А вот тень отца как-то с "четвертой стеной" никак не хотела вязаться. Тогда, в 1912 году Станиславский пригласил Гордона Крэга. Крэг был гений. Опередил современников лет на 40. Поэтому его спектакли никто не понимал и они регулярно проваливались. Только после войны идеи Крэга претворились в жизнь. Уже без него.

Разумеется, Гамлет во МХАТе провалился тоже. Дал много поводов для издевок. Блестящий фельетонист Влас Дорошевич своего не упустил. Его Крэг являлся каждый раз с новой идеей.

- Вот Лаэрт уезжает. А куда он уезжает? Значит есть придворная дама. Так дайте мне даму, балы, музыку.

- Может никакого Гамлета и нет? Они натворили мерзостей, вот им и мерещится Гамлет. Кругом кладбище, ветер воет, а на заднем плане сквозит. Вы меня понимаете - сквозит.

- Понимаю, - отвечает Станиславский. - Дверь там закройте.

- Сквозит Гамлет!

А Немирович все хочет датского дога на сцену пустить. Ну для обозначения, что дело-то в Дании происходит.

Я был в курсе истории Г.Крэга и этого фельетона и хотел было играть Немировича, да мне сказали - не выкалывайся и играл просто молодого режиссера. Что возрасту и соответствовало.

"Гамлет" разбили на 5 блоков и играли частями сквозь весь спектакль. Им все и заканчивалось.

"Гамлет" - это, конечно же, бенефис Снапира - Крэга. И блестящий подыгрыш Пранца - Станиславского, наших лучших на то время актеров. Здорово Пранц подавал "пенки" - голос смеется, а лицо абсолютно серьезно. И только в глазах что-то проскальзывает.

Про "Будни искусства" вообще молчу. Это - классика! Потрясающая сценка Виктора Ардова: Театр готовит пьесу о нападении на поля саранчи. Мужественного героя, которому саранча вцепилась в щиколотку, спасает жена, отдавая свою кровь. А ей мать. А ей - отец. Постоянные пикировки актеров с режиссером. При этом вечно кого-то нет. - Где мать? - В декрет ушла? - Да вчера ж ничего не видать было. - Ну, вчера не видать, не видать, а сегодня уже за версту видать. Роль матери переделывается в роль отца, потом у пионера Пети оказывается два отца, маразм крепчает, пионера играет стареющая травести, вот уже 40 лет играет детей, творчески устала, ей хочется роль пионера переделать в тетку, молодую такую, красивую, и все в нее влюблены... Не, ну это видеть надо. Рядом с этим долго еще ничего не стояло.

В "Бесприданнице" играл Карандышева. В пародии, разумеется. При этом Островского на тот момент не читал, и кто это такой не знал. Зато рядом с Букаловой! Красавица Букалова, в которую были влюблены все. Ну, кроме такой семнадцатилетней мелочевки вроде меня. И сыграл, как ни странно, правильно. Видно мое отношение к Букаловой походило на Карандышевское к Ларисе.

А еще там был "Детектив". Заурядненькая миниатюра о том, как ищут убийцу среди сослуживцев убитого и выясняют, что у всех алиби: никто в рабочее время на работе не бывает. Я играл робкого. Такого тихого, что когда он понимает, что его подозревают, изумляется: "Так вы считаете, что это я убил? Смотрите-ка, значит я еще что-нибудь могу?".

Показ Михайлову, а я еще ничего не придумал. Только текст выучил. И вдруг на показе говорю свой текст и начинаю надуваться от гордости, меняется все: осанка, вес, голос, рост, - и ухожу враскачку, как культурист. Смешно получилось. Чаще бы такие наития, ничего такого не видел, сам придумал, горжусь.

Вообще спектакль был хороший. Состав актерский сильный: Снапир, Пранц, Филатов, Кайданова, Галезник, Южакова, Пеканова, Изотова, Михальченко, Янченко, Стрюк - много тогда могли.

А удивительно земной Кошелев, чем-то напоминающий Гостюхина, всегда играет не маски, но характер или тип. Да и когда в ЛТ были плохие актеры? О каждом можно книги писать.

В конце спектакля был у меня смешной эпизод. Играли мы тогда спектакли по разу. Я однокурсниц на 1-й ряд пригласил, а кончался спектакль моими словами: "Придется на сцену одного датского дога выпустить. Не пропадать же собаке!". И появляется под грустную музыку Миша Линдин с обвислыми ушами (он всегда собак играл - талант такой).

Так вот: выхожу я и. вдруг, вместо обычного черного провала зрительного зала вижу уставившихся на меня однокурсниц. И забываю текст. Напрочь. Кое-как взгляд отвел, собрался и проговорил.

Бр-р-р!

Больше на первый ряд знакомых не сажал.


Гитары в бою


Почему и зачем стал Михайлов делать композицию об освободительной борьбе, о движении за свободу во всем мире, я не знаю. Может потому, что такое движение, такая борьба у нас были под запретом? Вот против империалистов - пожалуйста. Спектакль был о порыве к свободе, о сладости свободы, о нетерпимости жизни под гнетом.

Сценографическим элементом стали гитары. Из них строились палатки и хижины, они были винтовками и гробами. Черный цвет и, в лучах "пистолетов", "золотые" гитары...

Но больше всего из этого спектакля запомнились песни.

Задорная "Я сражался с англичанами..." - экспрессивное исполнение Егорова. Пою сам себе до сих пор.

Трагическая "Мария Консуэла" - глухой голос Мозжухина, французский язык и гитары как гробы... Мария Консуэла куда ушел твой отец? Мария Консуэла куда ушел твой брат? Мария Консуэла куда ушел твой сын? Они ушли на войну и не вернулись. Вот и весь текст. Сначала по-французски, потом по-русски. Мороз по коже.

Сюжетная "Black and White" - очень переживательная... И непривычное банджо.

Лирическая "Аманда" замученного Пиночетом Виктора Хары и веселая "Мира светлые цветы" на стихи Пит Сигера в искрометном переводе С.Кирсанова - говорят, с нее начался композитор Егоров, по крайней мере - это первая своя песня Литтеатра.

Тогда же на Егорова написали пародию в стиле этой песни:

"...Долго будет ли Егоров

Средь михайловских актеров

Эталоном красоты?

Ты скажи его невесте -

У него на этом месте:

Мира светлые цветы!.."

А еще - Уитмен: "Иди с поля отец". Иди с поля отец - вернулся с войны твой сын. Иди с поля мать - он идет сюда. Нет, это несут его тело. Текст ничто - здесь свет, здесь музыка, здесь завораживающий голос Тани Михальченко, рожденной для исполнения трагедии.

О себе молчу. Я там речи политических лидеров зачитывал. Их ввели, чтоб КГБ не приставало. Кто сейчас этих Гэс Холлов помнит?

Это мне в наказание.

Перед этим в агитбригаде для порта (Михайлов ставил) прочел свой текст чисто Левитановским голосом. Михайлов восхитился, а я его через пару репетиций потерял и до сих пор найти не могу.

Я часто терял. В "Вагончике" потерял свою знаменитую "Мину-у-у-точку", В "Песне о ветре" - все, что было на отборе, смех свой потерял, когда-нибудь себя потеряю.

А спектакль мне нравится.

Кто б сейчас пошел это смотреть?

А интересно!


Люди первого сезона


К третьему спектаклю я уже освоился в театре, пригляделся к участникам. Потрясающий мужской состав. Миша Снапир - может все. Он уже закончил ВУЗ, работал в театре же. Было там две или три должности. А то и профессионалом подрабатывал, в кукольном театре, например. Мог все. Диапазон потрясающий. Провалов не знал вообще. Снапир думал уйти в профессионалы, но без специального образования и так уже смешная зарплата артиста превращалась в совсем уж комическую. Тут уж не до шуток.

Он уехал в Израиль. Попробовал там быть актером кукольного, вместе с Калининградским же профессионалом кукольного Григорием Мазиным и его женой, но сборов не хватало, ушел в столяры. Он мастер на все руки, может все. Посвятил себя внукам.


Сергей Пранц. До театра в Университете тоже спектакли ставились. И СТЭМовские и в студии преподавательницы филфака Тамары Львовны Вульфович, потрясающе умной и эрудированной женщины. У нее когда-то и Михайлов играл. Она одна, собственно, и превратила захудалый провинциальный город в культурный и духовный центр. Потом Михайлов подхватил эстафету. В последние годы заправляла великая семерка. Они произвели ажиотаж в Ленинграде, в Театре Ленкома - отловили актеров, заставили прийти на спектакль, и те потом признались, что их театр по сравнению с этим - дерьмо. В те годы он и вправду был дерьмом. Смотреть невозможно. Зал пустой.

Из той семерки у нас оставались трое: Снапир, Егоров и Степанов. Последние двое играли редко - уже не студенты, нет столько времени. А Пранц в том СТЭМе был на побегушках. Почему? Нам было не понять. Что-то с ним случилось, это была зажегшаяся звезда. Ролей бы на него - но Театр ставил, как вы уже заметили, пока что одни композиции. Почему? Потому что в спектаклях заняты немногие, остальные без дела. В композициях сотни маленьких ролей, каждый, даже новичок, получает несколько, год-два и театр полон уверенных в себе, умелых актеров. Тогда-то и пошли игровые спектакли.

Пранц их не дождался. Любовь к физике оказалась сильнее. Уехал за толковым преподавателем во Владивосток. Сейчас известный во всем мире физик-квантовик, доктор наук.


Валик Егоров. Окончил геофак, стал журналистом. Талантливым. Его статьями мы зачитывались. В театре он был и композитор, и актер и певец - играл только мало, композиции его не интересовали, со временем напряженка. В миру все рвались к нему в гости - более интересного собеседника еще поискать было. Заряжал всех оптимизмом и энергией.

Чтобы обеспечить семью, должен он был одеть погоны, стать военным журналистом. Впрочем, армия его всегда привлекала, из военной семьи. Уехал во Владивосток. Стал известным профессиональным журналистом, брал интервью у самых, что ни на есть известных деятелей государства и культуры. Вернувшись в калининград, затеял на телевидении передачу "Честь имею", ее смотрели охотно, потому что интересно было.

На дальнем Востоке, на подлодке, Валика облучили. Врачи боролись, ампутировали ногу, но спасти не смогли.

После смерти, понятно, и наградили и книгу издали. У нас после смерти всегда замечают, при жизни не хотят.


О Голубеве уже писал. Он занимался экологией, а вот здоровьем крепким не отличался. Любовь к посидеть-поговорить, разумеется не только за чаем, нанесла несокрушимый удар по печени и Володи уже нет с нами.


Леонид Степанов. Ровесник Михайлова. Эрудит, умница, острослов. Помню его режиссером то там, то здесь, везде не долго. Потом нашел себя в Кукольном Театре администратором. Сейчас в США.


Виктор Стрюк. Актер безудержной фантазии. У него был один огромный недостаток - импровизировал всегда. Что с того, что на прошлой репетиции было найдено блестящее решение. И зритель его не видел. Нет, каждый выход на сцену - новая идея, неожиданнаая и для режиссера, и для партнеров. Это мешало его карьере.

Виктор увлеченный географ, сейчас завкафедрой в Калининградском Университете.


Девушки.

Четверых я знал получше - они с физмата. Галя Южакова, отличалась от всех. Сарказмом и критическим настроем. Наверное потому, что уже замужем была. И не слишком удачно.

Она не смогла жить без театра. Ушла в драматический, зав. Сценой:

Я жила одним театром,

А потом жила другим,

А теперь уже и третьим живу.

И не хочется, увы,

Прыгать выше головы.

В ту же реку я обратно не вплыву.


Лена Кайданова. Умница. Стройная. Красивая. Стоп - это слово относится практически ко всем, больше писать не буду. Долго лучшая актриса в театре, чего из скромности никогда не признавала. Я был знаком по школе с ее братом - сейчас Гриша Кайданов лучший шахматист Штатов. Входит в сотню лучших в мире. А Лена - ведущий программист какого-то завода, вечно забываю их расшифровку.


Лариса Галезник - всегда подвижная, энергичная, невероятно оптимистичная. Казалось, у нее не бывает плохого настроения.


И Галя Пиканова, добрый, хороший человек.


Остальных знал хуже, все для меня "старушки", а другие факультеты - это и другой корпус, далеко от нас, толком и не виделись. Так что о Лиде Янчеко, Лане Александровой, Вале Трусовой, Люсе Щур и Тане Изотовой ничего сказать не могу. Кроме хорошего.

Да и ушли они быстро.


Кроме Тани Михальченко. Трагик. Невысокая, с одухотворенным лицом и гипнотизирующим голосом. Спектакль можно было и не ставить. Посадить в кресло, дать в руки "Войну и Мир", сказать - читай, и никуда зритель не уйдет, будет зачарованно слушать, пока не кончит. Профессионал.

Невероятно одаренная на сцене, Таня была хуже приспособлена к жизни. Распределение в деревню, где ей не могли обеспечить достаточного лечения, сразу дало о себе знать. А дальше - не в курсе.


Еще новички. Мой друг Валера Кошелев, я, Миша Линдин, говоривший на каком-то невероятном жаргоне (Он закочумал и я ему вструмил), раз пытался понять, но он давал пояснения на том же жаргоне, перестал и пытаться. Играл он обычно всяческих животных, или где слов поменьше.


И Витя Воеводин, быстро ушедший - из вуза вылетел. В следующем году опять поступил и пришел уже навсегда. Все говорили - талант, талант. Таланта видно не было. И не подумал бы, что он станет лидером театра.

А он не только стал. Он еще и окончил Щукинское, ставит в Театре, в Филармонии, на телевидении. Не забывает и об актерстве, где уже давно не любитель. Заслуженный деятель искусств России.


Занавес закрывается - конец сезона.


Приложение к первому сезону.


Владимир Голубев "Преподаватели".


Как известно, студенты делятся на робких и наглых. Говорят, есть еще знающие, но это уже, скорее, из области фольклора. Преподаватели тоже неоднородны. Они делятся на оптимистов, пессимистов и безразличных.


Оптимист


Преподаватель(П.): А, это ты, Иванов. В первый раз пришел?

Студент(С.): Не, уже во второй.

П.: Ничего, Петров как раз со второго и сдал. А, что ты стоишь? Садись.

С.: Понимаете, я как стою, так знаю. А как сяду, меня будто током бьет. (Садится, дергается, вскакивает). Ток - это направленное движение электронов.

П.: Правильно! А если ионы движутся, это ток?

С.: Нет.

П.: Сядь.

С.: (садится) Ток.

П.: Правильно! А свет - это волна или корпускула?

С.: Волна.

П.: Встань.

С.: (встает) Корпускула.

П.: Сядь и встань.

С.: И то и другое.

П.: Правильно! Молодец! Отлично! Пять!

С.: Так ведь стоя же!


Пессимист


П.: А, это ты, Иванов. Небось в двадцатый раз приходишь. Надоел.

С.: Что вы, всего во второй.

П.: Ничего. И в двадцатый придешь, и в двадцать первый. А чего это ты сел, будто у тебя ноги со страха подкосились?

С.: Так мне ведь писать надо, готовиться.

П.: А ты не готовясь, вот как я в молодости. А что это ты дергаешься, будто тебя током бьет? Кстати, что такое ток?

С.: Ток - это направленное движение носителей заряда.

П.: Слово-то какое - носителей. Пижон. Ну, а что такое свет, ты уж точно не знаешь.

С.: Свет? Исходя из корпускулярно-волнового дуализма...

П.: Слово-то какое - дуализм. Пижон. Ну а что такое свет в свете тока?

С.: Извините не понял?

П.: А я не повторяю.

С.: А я не понял.

П.: А лучше учить надо, носитель дуализма. Пижон. Иди, два.


Безразличный.


П.: А, это ты, Петров.

С.: А я не Петров.

П.: А, какая разница. А чего ты стоишь? (Студент садится). Ну да, ладно, стой. Я вот тут сижу и думаю, что такое ток. Не подскажешь?

С.: Ток - это место, куда все зерно складывают.

П.: Дурак, это - гумно. А ток - это место, где глухари токуют. Когда солнце встает. Ну, а что такое свет?

С.: Свет - это когда выключатель в комнате включают.

П.: А если сломалси?

С.: Так починют.

П.: А если лампочка перегорела?

С.: Так новую вкрутют.

П.: Да, меня жена просила лампочек купить. Не сходишь?

С.: А экзамен?

П.: А потом.

С.: А, ладно.


Валентин Егоров "Ку-ку, мы ищем таланты".


Ведущий(В): Добрый вечер! Мы начинаем наш традиционный телевизионный конкурс "Ку-ку, мы ищем таланты". Мы куковали по всей нашей необьятной стране, и вот результат: целых трое талантов у нас в студии. Итак, талант номер первый из города Севастополя. Вы из Севастополя?

Талант 1(1): Да, я из Севастополя.

В: Где вы работаете?

1: В консерватории.

В: (быстро прикрывает микрофон, змеиным шепотом) У нас конкурс самодеятельных талантов.

1: Я оговорился, трубочистом.

В: Так трубочистом или в консерватории?

1: Трубочистом. В консерватории. Трубы у органов чиню-починяю.

В: А какой у вас репертуар?

1: Все больше по-импортному.

В: (быстро прикрывает микрофон, змеиным шепотом) У нас в передаче по-импортному не поют.

1: Я оговорился, песни протеста.

В: И что вы нам сейчас споете?

1: Я спою песню протеста о своем любимом городе.

Севастополь - жемчужина у моря,

Севастополь - видал немало горя.

Севастополь - чудесный милый край.

Живи мой Севастополь и процветай.

В: Наш следующий талант из города Ярославля. Вы из Ярославля?

2: Дык, я из Ярославля.

В: (в сторону) Гы-гы-гы-гы, Ярославские ребята. (второму, без перехода) И где вы работаете?

2: В филармонии.

В: Как в филармонии. У нас конкурс самодеятельных талантов.

2: Я оговорился. Закройщиком.

В: Так в филармонии или закройщиком?

2: В филармонии. Закройщиком. Шкуры для барабанов крою.

В: А что вы нам споете.

2: Я спою о любимом Ярославле.

Ярославль - жемчужина у речки.

Ярославль - приветное местечко.

Ярославль - чудесный милый край.

Живи мой Ярославль и процветай.

В: Наш третий талант из города (вчитывается) Перцовка. (С восторгом) Вы из Перцовки? (С удивлением обнаруживает перед собой даму)

3: (с цыганским придыханием) Да, я из Перцовки.

В: (флиртуя) Где вы работаете?

3: В музыкальной школе.

В: (в крике) Как в музыкальной школе. У нас...

3: (в крике) Я оговорилась. Машинисткой.

В: (в крике) Так машинисткой или в музы...

3: (в крике) Машинисткой. В музыкальной школе. Ноты на машинке перепечатываю.

В: (спокойно) И что вы нам споете?

3: Ну, конечно же, песню о любимой Перцовке.

Ай, Перцовка, жемчужина у моря,

Ай, Перцовка, видала много горя.

Ай, Перцовка, чудесный милый край.

Живи моя Перцовка и процветай.

В: Слово предоставляется жюри.

Член Жюри: Ну, что я могу сказать? Клево все. Жюри отмечает высокое исполнительское мастерство и разнообразность репертуара всех участников.

В: Наш конкурс окончен, но передача продолжается. У нас для вас сюрприз. Ансамбль из Англии "Поющие гитары". Простые рабочие парни, они только вчера сменили лопаты на гитары и эти гитары у них с утра до вечера в бою. Haw do you do?

Солист(С): O' Key! (Далее - набор английских слов)

В: И что вы нам споете?

С: Песнью протьеста о свойей любьимой городье.

Следует нечто на ту же музыку, из чего понятно только Ай, Манчестер.

В: Большое спасьибо!

С: Ми спойом ещье одню песнью протьеста.

Говорила мама мне

Про любовь обманную

Но напрасно тратила слова

Затыкала уши я,

Я ее не слушала,

Ах мама, мама, как же ты была права.

О, mammy. O mammy, mammy, blue, o mammy blue.

О, mammy, mammy! O mammy, mammy, blue, o mammy blue.

И так далее...