# Анекдоты о Литературном Театре

Эдуард Феликсович Святский

Как я боялся Михайлова.


С памятью у меня плохо. На лица. Если кого раз увидел - ни за что не узнаю. Если давно не видел - забуду.

Но это - к слову. Учился я в 10-м классе, и на каком-то школьном сборе показали нам спектакль.

Играли свои же старшеклассники. Лезли на трибуну и кричали:

"Кончайте войну!

Довольно! Будет!" и т.д.

А я всю жизнь хотел в театр и ничего не знал?!

Обидно!

Навел справки, сказали - приходи. Пришел. Режиссер - черный, в очках и, кажется, с бородкой. Дал мне реплику: “Надо же и семечки, не всем же арбуз". Я ее и так и сяк говорил, все не так.

- Знаешь, - сказал он мне, - ты больше не приходи.

Я и ушел.

Поступил в Университет. После экзаменов Голубев и другие устроили нам собеседование. Он мне говорит: "Ты чего сюда пришел - математику учить или в СТЭМ ходить?". Я решил совмещать. "Тогда еще и в театр пойдешь" - сказал он.

И я оказался в Литературном Театре.

Смотрю - ходят по сцене актеры и кричат: "Кончайте войну! Довольно! Будет!" и т.д.

Пригляделся к режиссеру, а он черный, в очках и, точно, с бородкой. Все, думаю, щас как выгонит.

Но он, видно, меня забыл. Так я и остался. На 11 лет.

А через четыре года случайно узнал, что в школе режиссером был наш актер Егоров.

Такие дела.


Как из меня не получился Ромео.


Ставили мы "Только влюбленный". Взял Михайлов "Ромео и Джульетту", сцену на балконе, разбил на 6 кусков и сделал 6 пар Ромео и Джульетт. Мол, каждый из нас сам себе Ромео и сама себе Джульетта.

В одну пару попал я с Кайдановой. Кайданова была звезда. Она только что классно сыграла шлюху в натуре в "Марше Мендельсона", получила почетное звание "Лучшей проститутки Театра" и никак не могла отойти от роли. Попробуй, отойди!

И училась она на четвертом курсе.

А мне только восемнадцать стукнуло. И играл я обычно робких, очень робких и придурковатых.

И вот выбегаем мы на сцену.

Я закатываю глаза и срывающимся тенорком спрашиваю:

"Ужель не уплатив, меня покинешь?".

Она смотрит на меня удивленно (кто кому платить-то должен?) и брезгливо отвечает:

"Какой же платы хочешь ты сегодня?".

- Любовной клятвы, - кричу я скороговоркой и глупо добавляю:

- За мою, в обмен.

При этом почему-то педалирую слово "обмен".

- Ее дала я раньше, чем просил ты, - с сожалением говорит Лена и мечтательно добавляет:

- Но хорошо б ее обратно взять.

- Обратно взять? - пугаюсь я. - Зачем, любовь моя?

- Что б искренне вернуть ее тебе - швыряет она мне в лицо и мы разбегаемся.

Глянул на это безобразие Михайлов пару раз, и осталось в спектакле 5 Ромео и 5 Джульетт.


Как Михальченко и Савостин девочку Эллочку из театра выгнали.


Жила-была на Физмате девочка Эллочка. По-другому ее не называли. Во первых, от нее всегда шли флюиды доброжелательности и хорошего настроения, во-вторых, при ней нельзя было ни спошлить, ни ругнуться. Язык не поворачивался.

Девочка Эллочка была прекрасная актриса. Как какой концерт х/самодеятельности или в пионерлагере, где мы с Кошелевым подыграть попросим - высокий класс! Талант!

Но в СТЭМ не ходила - потому что там все пьяницы, охальники и развратники.

Тогда мы с Валерой решили ее уговорить в Литтеатр ходить - коллектив там большой, может и не все пьют-матерятся, иногда даже спектакли ставят, а на остальных можно забиться в угол и не обращать внимания.

Рискнула она и пришла.

В это время Савостин ставил "Песню о ветре". И договорились с воинской частью на получение списанных сапог и формы.

Так вот, сидим мы с девочкой Эллочкой в зале, подходит к нам Савостин, глянул на нее мельком и говорит: "Мужики, быстро, размеры обуви и членов".

Эллочка тихо встает и идет в "восьмую", где женщины собирались. Они-то таких слов не произносят.

Минут пять там провела, вдруг вылетает, одевается молча и бегом в свое общежитие.

Оказывается в "восьмой" Михальченко рассуждала о половых качествах мужской части труппы.

Вот и занимайся в таком театре искусством.


Как Левченко стал трезвым.


Однажды мы что-то отмечали.

Однажды? Гм... Ну, ладно.

В этот раз нас пригласила к себе Лена Попова. А у нее папа - преподаватель Университета. У-у-у! Решили - на столе не больше одной бутылки. Ни-ни! Остальные под столом.

И вот: сидит большая компания, человек этак ...надцать, а на столе - одна бутылка. Папа мимо ходит, все ему улыбаются, быстро хмелеют, а на столе - одна бутылка.

Уже под столом все кончилось, Лена в папин бар залезла, всем оч-чень весело, папа сильно удивляется, а на столе - одна бутылка.

Тут музыку включили, танцевать пошли. А Вовка Левченко решил всех обмануть. Он решил трезвым стать. Он решил холодный душ принять. Он такую передачу по радио слышал: примешь холодный душ, все будут пьяными, а ты трезвым. Потеха!

Решил - и принял.

Очень холодный душ. И вышел - трезвым!

Но не одетым...

Вот и верь после этого медицине.


Бальга.


На Бальгу все ездили как бы с концертами. И все брали с собой. Однажды Гука смутил воду, что всем не хватит. И всем не хватило.

С тех пор сдавали строго по норме. Сдавали мне. Как самому непьющему.

Я все делил на три части. С половиной. Самое гадкое, на что и смотреть было страшно, не то что пить, оставлял под рукой. Остальное прятал. Тут за мной начинали ходить двое - трое, которые не могли больше. Я с полчаса менжевался, а потом ту гадость выдавал. Все были довольны.

Потом были спортивные игры, потом напивались, потом, кто нашел - уходили, остальные у костра песни пели. Потом кто перепил, шли купаться при луне, а кто недопил, спать ложились. Спал мало кто.

Утром приезжали какие-то рыбаки, и им что-то зачем-то показывали. При этом кто-нибудь, назначенный на главную роль, настолько забывал текст, что слова не мог выговорить. И 40-минутная программа сокращалась до 5-минутной.

Рыбаки были довольны. На что им та программа?

Хорошее было время. Сейчас, наверное, на Бальге не так. Спиртное дорогое, и многие спать ложатся.

Впрочем, все это мне только кажется. И я в этом сильно сомневаюсь.


Копылова.


Однажды мы с Зининым напились (с Зининым мы напивались редко), и он сказал: Слушай у меня два билета на Рижский Кукольный а идти некогда.

Я и купил, при этом мы оба потеряли все деньги.

Купил я билеты и думаю, с кем бы пойти. С Кошелевым неохота, а конкретной дамы в Калининграде у меня в тот момент не было.

Приглашу, - думаю, - или Юлю Смышникову или Клару Шехтман. Кто раньше на репетицию придет.

Раньше пришла Клара. И вроде даже обрадовалась. Зашел я за ней в общежитие - сидит там симпатичная маленького роста девочка в очках, предлагает подождать, мол, Клара сейчас будет. А я, вдруг, начинаю понимать, что не ту пригласил. Да уже поздно.

Чуть позже, после какого-то факультетского вечера, остался на танцы. И снова увидел ту девушку. А вокруг нее Вейхман с Клевцуром не отходя. Ну, приятели все же, подошел, спросил - однокурсница их оказалась - Лиля Копылова.

Оттер их и стал танцевать только с ней. Они обижались и в перерывах говорили мне, что это не по-товарищески. Я не слушал. Потом подошел ко мне Кошелев и говорит - Зря ты это. У ней день и ночь Воеводин с Кузьминым друг друга отпихивают.

- Ну и что?

- Так они ж живут рядом, вообще оттуда не уходят, так что ты без шансов.

Я подумал - логично, и исчез.

Вот такой вот был дурак...

А почему был?..


Лерман.


Лермана знают все.

Если вы случайно встретили калининградца, который живет в другом районе, учился в других местах, работает по совершенно иному профилю, имеет абсолютно другие вкусы и интересы, при этом у вас разница в возрасте лет 40 и вы никогда, даже случайно, не оказывались ранее в одном и том же месте, значит у вас есть один общий знакомый. Это - Лерман.

Лермана нельзя забыть.

Моя мама видела в квартире добрую сотню литтеатровцев, причем многих часто, а Лермана - однажды, но именно его-то и запомнила на всю жизнь.

Лерман соткан из противоречий.

Если он не умеет петь и играть на музыкальных инструментах, значит именно он едет на музыкальный слет от КСП. Если ему жить нельзя без Литературного, значит, лучшие молодые годы он проводит вне его стен.

Если он любит только Сачкова, то женится как раз наоборот, на Ирине.

Лерман - это Лерман.

И этим все сказано.

И больше тут ничего не добавишь.


P.S. Сейчас он живет в Ляйпциге. С бургомистром на дружеской ноге. Когда я туда заезжаю, мои бывшие знакомые по общежитию пытаются нас познакомить. Говорят, все еще есть один вьетнамец и два иранца, которые о нем не слышали. Верится с трудом.


Шепелев.


Он появился на сцене в первый раз, и все сразу увидели - талант!

Он появился во второй раз, и все увидели - большой талант!

В третий раз на сцену вышла звезда.

Ах, у него было больное самолюбие.

Я обожал ставить с ним миниатюры.

Режиссировать было не надо. Надо было найти вещь на двоих, ударную роль отдать ему, а себе оставить подыгрыш. Успех - гарантирован. Однажды более смешная роль досталась мне. Мы сыграли это один раз, и повторять он под разными предлогами отказывался.

У него было слишком больное самолюбие.

Ему не хватило ролей или режиссера, который ставил бы только на него. Возвращения Воеводина он не пережил.

А жаль! Это был потрясающий актер.

Если б у него было здоровое самолюбие...


Штерн.


Полину просто так было замуж не взять. Она была себе на уме, остра на язык, характер имела решительный, добрый, но стервозный.

Многие обижались, иные садились в лужу, остальные топтались рядом безрезультатно.

И тогда приехал Штерн.

Он был решителен до наглости, самоуверен до хамства и обаятелен без меры. Полину в ЗАГС увез обманом.

Потом долго менял ей характер. Она сопротивлялась, но ничего не могла поделать.

Штерн нравился всем. Даже тем, кому не нравился.

Меня ему представили как лучшего друга. Штерн поздравил меня со своей женитьбой и объявил, что он приглашает себя ко мне в гости.

В подъезде он велел нам остаться и погулять минут пять. Мы выдержали три. Поднявшись, обнаружили его на кухне.

Он пил чай с моими родителями и был их лучшим другом.

Сейчас он в Канаде.

Если его там изберут президентом, я не удивлюсь.


Как веселая компания Новый год встpенула.


На Новый Год был обязательный концерт. Чегой-то там от дворца. А после концерта надо было сцену готовить к своему чему-то. Задник вешать. Ну, в концерте от нас одна-две миниатюры были, отыграли их и думаем: по такому поводу надо выпить.

- А задник? - это Сергей Кузьмин спрашивает. - Нас вон Сухов и девочки ждут.

- Подождут, - отвечаем мы. Мы - это Воеводин, Игорь Кузьмин, Кошелев и я.

- Мы играли, устали, в волнении, вот выпьем, тогда и за задник.

- Нет, - это опять Сергей, - Дело превыше всего.

- Да пошел ты...

И мы пошли по пиву. Но обиделись мы на Сергея. Крепко обиделись. Поэтому к пиву водки примешали. Сказали друг другу что о нем думаем. Возвращаемся. Стоит он на входе, встречает. Он тоже обиделся, к заднику не пошел, в буфете вина принял.

- Проходите, - говорит, - великие актеры, на всякое говно не смотрите, дайте мне в морду. Тут Игорь ему и дал.

Чего было... Михайлов празднование Нового года отменил, Игоря из театра навсегда выгнал. С гневной речью. Остальным дал условно. Месяца через два остыл, говорит Воеводину, мол, пусть возвращается. Тот круглые глаза сделал: - Вы ж его так громко выгнали, надо и вернуть так же.

Крякнул Михайлов, и Игорь так и не вернулся.


Феллини по польскому каналу.


Мало того, что мы все вечера на репетиции ходили и где-то там учились, так мы еще и по выходным собирались. Вместе не скучно было, а других не надо. Чего только не выдумывали! Вот помню пивной путч у Масловской. Дед ее вместо люстры вокруг лампочки сушеную рыбу развесил, сочинили про пиво стихи и песни, разливали из кастрюли половником. Класс был!

То на поэтические вечера собирались. Французский вечер (французская поэзия всех веков, дамы под именами Жужу, Мими и т.п. и одеты соответственно, мужчины - a la aristocrate) или русский вечер (сарафаны и косоворотки, напитки согласно теме вечера соответственно), то солдатский вечер (спитой чай и картошка в мундирах). Потом у Воеводиных стали разыгрываться спектакли без пьесы. Выдумываем общую тему, каждый себе образ и - поехали. Лилька обычно "От автора": как все в тупик зайдут, объявляет: входит такой-то, и - дальше. Помню пьесу "Прорыв" о прорыве пивопpовода. Затыкали ртом под руководством первого секретаря, а кто уже не мог, тех расстреливали. Новый год встретили в чукотской яранге, Воеводины - чукчи-хозяева, С.Кузьмин - командир секретного объекта, Солодовникова - итальянская туристка, Сухов - студент, собиратель фольклора, кто-то (Лерман?) был басмачом, скрывающимся здесь от Советской власти, я - китайцем, пошедшим собирать женьшень и заблудившимся. Остальные - не помню. Кроме того на входе тащили жребий и кому-то выпало быть шпионом, а кому-то чекистом.

Солодовникова всех соблазняла. Кузьмин громогласно объявлял, что никому не скажет, что его секретный объект в 5 километрах к северо-западу у сосны. Резуев ходил с гадкой мордой, его скрутили, оказалось, что он по ошибке решил, что он шпион, а шпионом была Солодовникова, чего никто не понял: соблазняет и соблазняет. Ольга Кузьмина показывала чукотский стриптиз: долго с себя все снимала, под конец осталась в меховой цигейке с нашитым сверху лифчиком.

Я уж не вспоминаю про всевозможные свадьбы и именины.

А однажды собрались ко мне Феллини смотреть. По Польше. Полина обещала все перевести.

Антенна была так себе. Погода плохая, на экране - снег, ничего не видно. Фильм по Эдгару По, из трех новелл. первые две (Р.Вадима и Д.Лоузи) кое-как поняли. А Феллиниевскую - никак. Аж головы заболели. А Васильева совсем слегла. Расстроились, стали песню писать про неудачный просмотр. В основном Полина и я. Получилось так себе, но запомнилось:


Вот гляжу я в телевизер, вижу мизер:

Там девица с пышным бюстом, дальше пусто.

Потому что оказало разлагающее действо

Это ваше буржуазное искусство.


А теперь в Советской книге вижу фигу

Прочитаю пару строк и очень грустно.

Потому что оказало разлагающее действо

Это ваше буржуазное искусство.


А Васильева в постели еле-еле.

Вот лежит она одна, ей очень грустно.

Потому что оказало разлагающее действо

Это ваше буржуазное искусство.


Как Смирнов в мою сестру влюбился.


Было это в восьмидесятом. Шла Московская Олимпиада. Ее по телевизору с утра до вечера показывали. Я, как дурак, с утра до вечера смотрел. Пока не обалдел. В это время стал к нам домой Смирнов ходить. Особо друзьями мы тогда не были, так, на репетициях встречались. Придет, посидит, телевизор посмотрит, идет в другую комнату, к сестре. Я как-то оторвался от телевизора, ее спрашиваю:

- Чего он к тебе ходит?

- Не знаю, - говорит, - может, влюбился?

- А что делает?

- Сидит, молчит.

Молчать Саша умеет. Никто в театре так не умеет молчать, как Смиpнов. Замечательно молчит!

Через недельку я его к слову и спрашиваю: Как ты думаешь, сколько моей сестре лет?

Он очень удивился вопросу.

- Не знаю, - говорит, - девятнадцать, наверное.

- Да, - говорю, - года через три будет.

Больше он не ходил чего-то.


Как Воеводин зачет по Достоевскому сдавал.


Воеводин учился так себе. Не до этого ему было. Как и многим. А тут вдруг зачет по "Братьям Карамазовым". И преподаватель из тех, что спрашивают: "Ну те-с, молодой человек, не помните ли, что там написано в 1370-й главе "Войны и мира" в третьем абзаце?".

До зачета оставался день. А "Карамазовых" Воеводин не читал. А по фильму такому не сдашь. А сдать надо. Что делать?

И Воеводин пошел в пивбар!

Рекордсменом по количеству пива за день он не был. И на рекорд не пошел. То есть не считал.

А читал, читал... С открытия и до закрытия. И к закрытию Достоевский был прочитан. Весь. И зачет сдан!

Я вот тоже, как проблема какая на компьютере, хочу этот метод применить. Да начальство не понимает.


Как Филатов пошутил


Однажды Филатов поехал в колхоз. С курсом, поработать. И был у них на курсе один парень, у которого с головой было не все в порядке. По физике все в порядке, а по жизни не совсем. В Университете такое нередко бывало. Фамилия парня, конечно же, была Умнов.

И вот идет как-то Филатов по полю, а на встречу ему Умнов с пакетом булочек. И захотелось Филатову булочки.

- Угости, - говорит.

- Не а, - Умнов отвечает.

Тогда достал Саша зажигалку (она у него в форме пистолета была), наставляет на Умнова и говорит: Булочки или жизнь!

Умнов булки бросает и бежать. Пожал Саша плечами, поднял булки, ест одну, дальше по полю идет. Вдруг слышит страшный топот. Оборачивается: Умнов за ним с агромадным кирпичом несется.

Эх, никого с секундомером не было. Может Филатов мировой рекорд по бегу установил?


Бочонок с пивом.


На один из моих дней рождения Полин с Кузьминым и еще кем-то подарили мне бочонок с пивом. Литров на двадцать пять. Разрисованный красиво Полиным. С надписями. "Пей пиво со смаком, с хеком и с раком". И тому подобное.

И с пивом, разумеется. Полную!

Ну, на дне рождения не до пива было. В бочонке много осталось.

А завтра на работу. Работаю, предвкушаю, вот щас день кончится, а дома!.. Прихожу. Сидят. Полин сидит, Кузьмин, еще кто-то. Пиво пьют.

- Ну, ни фига себе! - говорю.

- А мы оставили, - отвечают.

Переворачивают бочку, а оттуда едва льется. Полкружки едва нацедили. Друзья называются.


Трубий.


О бывшем СТЭМе ходили легенды. Это был сбор великих актеров. На них строился театр Т.Л.Вульфович и СТЭМ.

Пранц, Кайданова, Южакова были на побегушках: "Кушать подано", стул там вынести. Великих было семеро. Четверых хорошо знаю: Л. Степанов, В. Егоров, М. Снапир, И. Красовский. Л. Алейникову я видел мельком. О Трубие и Бубенине только слышал.

И все же тема рассказа - Трубий. О нем ходили легенды.

Вот одна: СТЭМ гастролирует в Ленинграде и не где-нибудь, а в помещении драматического театра. Имени Комсомола. Профессиональные актеры ходят и хихикают: студенты выступать будут, тоже, искусство! Трубий зажимает какую-то актриску в угол и вещает: "Вы думаете, вы - актеры? Вы - говно! Вы сбросьте свою фанаберию, придите вечером на спектакль, увидите настоящее искусство!". За точность, конечно, не ручаюсь. Кроме одного слова.

И актеры приходят, смотрят, и им нравится. А зрители, те - в экстазе.

Вот второе: Трубий, как потом Стрюк, потом В. Левченко, обожал импровизировать. Прямо на спектакле. И неожиданно для всех. Играет он в "Голом короле" у Вульфович короля. Вызывает Степанова (какого-то там министра). Говорит, что положено, и, вдруг, добавляет:

- Да! И принесите мне это.

- Что это? - удивляется Степанов.

- Ну, это, это, это - и все дергает Степанова за помочи, - вот это вот (дерг, дерг), вот это.

- Да что это-то? - Степанов лихорадочно соображает, как ему выпутаться.

И, вдруг, Трубий перестает дергаться и спокойненько так говорит: - Контрабас.

Вот третье: В "Сказках старого Арбата" он не играл. Ему надо было для кукольников кукол вынести. То есть коробку. Пустую. Якобы с куклами.

Трубию было скучно. И вот как-то выносит он эту коробку. Степанов и Егоров(?) с умным видом туда смотрят. Трубий снимает крышку, а там... очень рваный башмак.

Странно Степанов с Егоровым в тот раз эту сцену играли.

Вот четвертое: Трубий обожал эпатировать окружающих. Одна из любимых шуток: заходит в аптеку, долго изучает витрину, потом всовывается в окошечко и, заикаясь от смущения: - Де-девушка, бу-будьте так любезны (и красными пятнами идет), мне, пожалуйста, у-у-упаковочку (тут он совсем смущается, знак ей делает, мол на ухо скажу, она, улыбаясь, наклоняется к нему, и тогда он орет на всю аптеку: Презервативов!!!

Или, в общаге. СТЭМ "гуляет". По коридору шу-шу-шу: всем интересно. Потом Трубий с какой-либо дамой уходит в соседнюю комнату. Раздается стук в стену и громкий голос Трубия: "Три-четыре, начали". Чуть позже: "Я уже кончаю", а из соседней комнаты хором: "Мы тоже"!

Разговоров потом было...

А больше я о Трубие ничего не знаю. Я вообще с ним не знаком, и видеть никогда не видел.


Пеpебиpая бумаги в столе, вдpуг обнаpужил обpывки сочинений на pазличных салфетках, листочках, туалетной бумаге и пpочих подpучных сpедствах. Следы вечеpинок, дней pождений, свадьб, фестивалей и пpочего. Пеpечитал. Интеpесно. И мало ж кто помнит. А здесь и Сухов и Полины и Кузьмин... И кого тут только нет. И всему этому гибнуть в аpхивах? Hет уж.


Сергей Кузьмин


Сергей Кузьмин - выпускник географического факультета Калининградского Университета, ставший, как водится на этом факультете, журналистом. Был важным человеком на телевидении где-то в Сибири, гл.редактором всевозможных газет. Кем он только не был...


Песенка Пьеpо.


Мы актеpы, мы игpаем, мы игpаем

Пеpед вами наши стpасти, нашу жизнь.

Hо внимания поpой не обpащаем,

Что вокpуг на сцене только миpажи...


Пpипев:

Ах, жизнь, игpа, игpа, тяните жpебий!

Вся жизнь, игpа, игpа, кладите гpим!

Сценаpий есть чем дышим и чем бpедим,

Как думаем, стpадаем, говоpим.


Свою паpтнеpшу нежно обнимаю,

Хотя мечтаю вовсе о дpугой,

Она меня пpекpасно понимает:

Ведь мы сейчас все заняты игpой!


Пpипев


А по ночам pыдай, pыдай в подушку.

Рыдай, Пьеpо, не бойся, ты один.

Увел Мальвину, pазнесчастную подpужку,

Кpасивый и веселый Аpлекин.


Пpипев


Чужая pоль досталась не по pосту.

Дpугой твою на сцене жизнь сыгpал.

Гpим на лице засохшею коpостой.

Hо кто же эту пьесу написал?


Пpипев


Людмила Полина


Людмила Полина - выпускница филологического факультета Калининградского Университета, ставшая, как водится на этом факультете, программистом. Была учителем, женой офицера, душой гарнизона, несла культуру в армейские массы. Сейчас оцифровывает Канаду..


Гимн СТЭМа.


СТЭМатическою пpогpаммой

Пpиподнимем искусству подол

Окpуженный славой скандальной,

Сдохнет с зависти голый коpоль.


Кpуг любителей "Дpама" узок,

Hо зато, кого ни спpоси,

Школы, техникумы и ВУЗы

Знают Зининские тpусы!


Hе эстеты мы, мы - из СТЭМа!

Сотни сплетен о нас ходки...

Мы вам скинем поpтки со сцены

Гpязнобельные языки.


Беспаpдонна иль беспоpочна

Бойко пляшет под потолком

Мельпомена в одной соpочке

С неотоpванным яpлычком!


Владимир Сухов


Владимир Сухов - выпускник филологического факультета Калининградского Университета, ставший, как ни странно, филологом. Был поэтом, драматургом, писателем, журналистом, предпринимателем.


Эпигpаммы.


На Сергея Кузьмина и Валерия Кошелева - 1

/оба были тамадами/


Hалили в pюмки не воды

И ждем сигнала тамады,

Hо надо знать ту тамаду

Он встал и начал лить воду,

Тепеpь мы знаем: Жди беды

Коль за столом две тамады


На Сергея Кузьмина и Валерия Кошелева - 2


Две тамады - это так:

Там - мада, а там - мадак


На Григория Леpмана


Убили Леpмонтова на Кавказе,

Убили Пушкина на Чеpной pечке,

Погибли Симонов и Мештеpхази,

Убили Ленина... А Леpман вечен!


На Аллу Степанову.


Отдай мильон, чтоб Алла всталла,

И два отдай, чтоб Алла далла,

И тpи отдай, чтобы сказалла,

Мильяpд отдай, а мне все малло!


На Людмилу Полину


Она подpуга Олина,

Она подpуга Ленина,

Любовью пеpеполнена,

И кончит, как Каpенина!


На Елену Васильеву


Она подpуга Олина,

Она подpуга Людина,

Hо Олей обездолена,

А Людой обезлюдена!


На Елену Остpоумову


Поет Елена как сиpена,

Танцует, как Баpдо Бpиджитт,

Полмиpа встанет на колени.

Полмиpа на фиг убежит.


На Эдуарда Святского


О Святском мнение двояко:

Одним плевать, дpугим - Плевако!

Одним он дpуг, дpугим он - бpат,

Для тpетьих - в члены кандидат...

Похожи попа и поп-аpт,

Hо уникален Эдуаpд!


Чуть позже Евгений Полин наpисовал веpнисаж, а мы лихоpадочно пpидумывали к pисункам эпигpаммы, стаpаясь не пользоваться Суховскими. Кое-что хоpошо было:


Людмила Полина:


На Игоря Савостина


Что, дpожа от злости,

Гpызет И.Г.Савостин?

С твоpческою мукою

Он давится наукою.


На Лилию Воеводину


Она и мать и Родина

Для Вити Воеводина.

А если выпьет Витя,

Она же - вытpезвитель.


Альберт Михайлов:


Альберт Михайлов - выпускник филологического факультета Калининградского Университета, ставший, как ни странно, писателем, режиссером, поэтом, драматургом. Уже 40 лет окультуривает Калининград.


На Михаила Снапиpа


Hа pоли щедp

И щедp душой.

Его шедевp:

Мольеp. Скупой...


На Ольгу Попову


Ее обхаживать напpасно.

Уж много-много-много лет

Взиpает Ольга безучастно

Как люди гибнут...

за билет.


Людмила Полина


Домоpощенные pазмышления о вpемени, pожденные в дому новоpожденного во вpеменной конкpетности.


Эпигpаф: Я век себе по pосту выбиpал.


Мы pождены были в дому,

Котоpый в поpу одному,

Дpугому жал, а тpетьему

Был вечно "сшит навыpост".


И гам стоял,

И дом тpещал

От тех обид, что он вмещал.


Стенал обмеpзший -

Голова тоpчала из тpубы,

Стpадала модница - не шел

К лицу цвет стен, увы.


Малютка, мельтеша, упал

В котел с боpщом.

За океан был пpинят боpщ

И мальчуган

Со стpаху шел ко дну.


Дpугой, учен не по летам,

Пpедался сладостным мечтам

Когда бы нам

И как бы нам

Возможность пpедоставить

И угадать и угодить

И точно в точку угодить

И выждать вpемя,

Выбpать дом,

Свое pожденье сотвоpить

И ствоpки двеpи pаствоpить,

Когда тебя заждались.


Hо как меж ствоpками пpолезть?

И он запутался совсем

Сpеди метpических систем,

Метафоpических колец,

Когда "начало" и "конец"

Одно и то же слово.


А гам стоял,

А дом тpещал

От тех обид, что он вмещал.

И мы оpали в том дому,

Печалясь и смеясь тому,

Что не дано иного.


Прощание славянки

/на уход в армию/


Едешь ты, вас везут, вам не хочется.

Пахнет утро кирзой и муштрой.

На губе труп артиста полощется:

Он майора назвал старшиной!


Не плачь, не кричи -

Не дремлет комбат за стеной.

Устав учи, учи, учи, учи

Как любимую главную роль.


Ратный подвиг не сценокривляние,

"Кушать подано" в армии нет.

Получил боевое задание:

Вычищать генеральский клозет.


Не плачь, поспеши

Место занять у костра,

Ах, не успели бы только во щи

Лапой залезть повара!


Той гляди, что начальство потребует,

(Ишь, с утра телефоны гудят),

Отправляться на юг до востребования

И посылкой вернуться назад.


Не плачь, не спеши,

Соглашайся на двойку, студент,

Пускай Устинов сам, Устинов сам

Отвечает на этот билет.


Едешь ты, вас везут, вам не терпится

По домам, на губе на другой

Труп артиста в канаве все плещется

Одичалый, носатый такой.


Не плачь, не горюй,

Напрасно слез не лей,

Еды в посылку упакуй

И отошли ему скорей.


А приедешь домой, как оправишься,

Нагуляшь привычный жирок,

Опыт свой передашь ты товарищам,

Попивая вечерний чаек.


Не плачь, актерка, не горюй, актерка,

Завтра театра спасай:

Каждому мужику, да, мужику,

К сроку двойню рожай!


Примечание: Устинов - тогдашний министр обороны.


Баллада с угасанием.


В день седьмого ноября

Приглашают в гости зря:

Надо ружья в руки брать

И твердыню штурмовать.


Но восьмого ноября

Не штурмуй твердыню зря,

А закуску покупай,

В гости к Святскому ступай.


Наливает всем подряд

И "Камю", и "Арарат",

Виски, водку и сакэ

Именинник Святский Э.


Всем знакомый и родной,

Хоть немножечко больной,

Но об этом позабудь,

Приходи и гостем будь.


Святский - светский человек,

Хладнокровный, как узбек.

Он - советский гражданин,

Но горячий, как грузин,


Англичанин он и сноб,

Честный, словно эфиоп,

Добродушный, как бурят,

Образцовый сын и брат.


Безусловно, Эдик свят,

Хоть вчерашний он солдат.

Он с искусством связан крепко,

Тянет лямку он, как репку.


Образ времени создал,

За искусство пострадал,

А искусство в наше время

Усложняет жизнь, как бремя.


Вот и терпит наш живот

Шестьдесят четвертый год.

Святский сыт, как будто он

С революцией рожден.


Мы одни живем достойно:

На Востоке неспокойно,

А в Америке бардак:

Президент у них дурак.


А в России - юбилей.

Всякий выпьет – лишь налей.

Каждый каждому нальет,

Значит, каждый - патриот.


А особенно - Кузьмин,

Если Зинин вместе с ним

Пьют до дна при каждом тосте,

Потому и ходят в гости.


Впрочем, Костя тоже ходит,

Иногда и Люду водит.

Если Людок - хоровод,

Костя пьет, как людовод.


С Леной ходят Гена с Федей,

Как ученые медведи.

И Смирнов сидит картинно,

Долго и невозмутимо.


Приходит Сухов и грустит,

Чем больше пьет, тем больше пишет.

А Билык ничего не слышит.

Ей в том мешает аппетит.


И Лилькин муж сидит незримо,

Пока не сам, а в виде Риммы.

Молодожены без мужей,

Как гаражи без сторожей.


Вокруг - угонщики машин,

Но не находится мужчин,

Готовых паспортом рискнуть,

А Зинин пьет, чтобы заснуть.


В день восьмого ноября

Люди ходят в гости зря.

Каждый пьяница и гад,

Наклепать на друга рад.


Лишь один из них, по слухам,

Человек хороший - Сухов.

Пребывает он в Нирване,

Сидя с Эдькой на диване.


Хорошо им там вдвоем,

Каждый мыслит о своем,

В чем-то истину узря.

Значит праздник был не зря.


Евгений Полин


Евгений Полин - не выпускник никаких университетов, ибо с детства глупостями не занимался. Народный талант. Поэт, художник, певец, композитор. Мастер на все руки. Работает художником на стройке. Или не знаю, как это называется. В общем, дизайн на стройплощадке.

Эдуард Варравин


Эдуард Варравин - славный парень.

Женщины не знают, как им быть:

Все едять, едять его глазами,

Но никак не могут проглотить.


В нем душа не ведает предела:

Обалдело прет она на тело

А, вобще, кому какое дело

От чего так тело раздобрело?


Эдуард Варравин - твердый парень.

У него не сердце, а кремень:

Купидоны сколько не стреляют -

Все безрезультатно по сей день.


Что там стрелы, обхохочут куры,

Семечки для этакой фигуры.

Там уж год ржавеет баллистическая дура:

Новое, секретное оружие Амура!


Эдуард Варравин - смелый парень.

Он с рожденья обожает риск.

Постоянно жертвуя костями,

Каскадеров ремесло постиг.


Он - герой, сей факт неоспоримый:

Пусть меня сочтут за подхалима,

Но без причины лезут под машины

Только настоящие мужчины!


Эдуард Варравин - умный парень.

Он такое ставит, обалдеть.

Я своими скудными мозгами

Это не могу уразуметь.


Он такое сделал из Шекспира,

Что вспотело где-то у Снапира,

И под креслом Гуки стало сыро -

Вот что значит: умная сатира.


Потому-то вам всем до Эльвиры,

Как в конкретной позе до Памира!


Сергей Кузьмин


Операция.

Эпиграф: "-О!"

В.Жуковский

"Певец во стане русских воинов"


Областной травматический театрик абсурда показывает трагедию для выздоравливающих под названием "Перелом".

Действие происходит за праздничным операционным столом.


Участвуют:

Пациент - под наркозом,

1-й хирург – без сознания,

2-й хирург – с проблесками сознания,

Девушка с тазом.


1-й: Режу, режу, а конца не видно.

2-й: Может,не там режешь?

1-й: А я и там резал, и тут - везде.

2-й: А что с ним?

1-й: А я знаю? Орет.

2-й: Пойду, руки умою. А то с машиной возился. Спирт есть?

1-й: В тазике. Там, где мыло.

2-й: Оставить?

1-й: Оставь.

Пациент: А у нас в квартире таз...

2-й: Эх, руки умыл, а закусить нечем.

1-й: Там же мыло было.

2-й: Я оставил, как договаривались.

1-й: Резать надо.

2-й: А парень-то ничего, а?

1-й: А клятва Гиппократа?

2-й: А кто узнает?

Пациент: Только через мой таз!

2-й: Бред.

1-й: Санитарка! Девушка!

/Входит девушка с тазом/.

2-й: Какой таз!

Пациент: Я встретил таз!..

1-й: Мне работать надо, а он орет, как будто его режут. Дайте ему чего-нибудь, чтоб замолчал.

/Санитарка поит пациента из таза/.

Пациент: Ин вино вери-таз!

2-й: Я в экстазе. Дайте, дайте и мне тоже!

1-й: А клятва Гиппократа?

2-й: А кто узнает?

Пациент: Передаем сообщение ТАЗ... (храпит)

1-й: Не выдержал.

2-й: А что у него было?

1-й: Не все ли равно? А мы будем жить!

/Девушка бьет в таз/.

Был бы прочнее бедный таз,

Был бы длиннее наш рассказ!


Занавес


Вот это можно и не читать. Это я написал.


Краткий конспект, составленный А.Михайловым, к речи перед коллективом Литературного Театра 1 сентября на открытии сезона.


1. Сказать, что театр умирает. Привести примеры из жизни:

а) какого-нибудь профессионального театра: Мхат? Таганка?

б) самодеятельного коллектива

в) Воеводина.


2. Сказать о недопустимости засилья детей на репетициях и неумении родителей их воспитывать. Пример: кто будет под руками.


3. Напомнить об ужасном впечатлении, которое оставили Бальга и последние премьеры, и о

том, с каким нетерпением ждут наших следующих спектаклей. (Не забыть напомнить, что театр умирает).


4. Обругать леность и пьянство актеров (пример - Воеводин), перейти на гражданственность и зрелость позиции (примеры: Снапир, Ролан Быков и ситуация в Никарагуа).


5. Обязательно сказать, что театр умирает.


6.Поговорить о театральной ситуации в городе и о том, какие еще театры умирают.


7. Раскритиковать Воеводина за пьянство и отсутствие гражданской позиции.


8. Похвалить Воеводина за работоспособность и наличие гражданской позиции.


9. Намекнуть, что театр умирает.


10. Ободрить вновь пришедших.


11. Отпугнуть лишних из них (какие - сами поймут).


12. Поговорить о планах театра на предстоящий сезон с переходом на развитие ситуации в стране.


13. Выяснить, что большинство не читало новый роман в журнале и не смотрело фильм у

Савостина, обругать их и не обсуждать.


14. Напомнить, что театр умирает и что курение для женщин вредно и противно.


15. Предложить новые формы самоуправления коллектива и переизбрать десятку. (Не забыть обругать коллектив за пассивность и указать, что театр умирает).


16. Распустить всех, на прощание похвалить Снапира и обругать Воеводина.


17. Остановить встающих, напомнить, когда следующая репетиция, что думается за их колхозы и академзадолженности, запарки на работе и т.д. и что театр умирает.


18. Уйти.


И если я кого-нибудь заинтересовал Литтеатром - вам сюда:


www.litteatr.ru


И в ВКонтакте есть страница.