# Однажды в Дармштадте...

Эдуард Феликсович Святский

Однажды в Дармштадте, а было это в начале 18-го века, сменился великий герцог. Звали его Людвиг, как, впрочем, практически всех до него и после него. Город был нищ, так и не оправившись после 40-летней войны, горожане были знамениты пьянством и матерщиной. Новый герцог понравился - никогда не рассчитывая стать правителем - были старшие братья, да внезапно поумирали, он провел молодость в России, на службе у Петра первого, и привез оттуда стойкое презрение к холодам - каждый день гулял по три часа, не взирая на погоду, холод ли, дождь ли - без шапки.

Людвиг установил строгие закупочные цены, упорядочил и поставил под контроль таможню и за пару десятков лет сделал город одним из самых богатых в Гессене. Сам роскоши не признавал, даже сервиза не имел, ел из разнобойной оловянной посуды. Муж его сестры не мог такого выдержать, подарил роскошный сервиз. - Идиот - отреагировал Людвиг, правда не в лицо. - Сам нищий, а транжира. Сервиз убрали в шкаф и доставали только когда сестра гостила.

Сейчас Людвигу стоит агромадный памятник. Имя его зятя даже и историки знают нетвердо.


Однажды в Дармштадте, а было это в конце 18-го века, пошли две девушки погулять на дворцовую площадь, Площадь была красивая, на нее выходило два дворца - Великого Герцога и его будущего преемника, принца - и Ратхауз (Дом Советов). Девушки были почти что из избранного общества - одна дочь придворного поставщика чего-то-там, а другая придворного парикмахера.

Выпал первый снежок, юным дамам было весело, стали снежки лепить. И не заметили, как откуда-то появились двое молодых и симпатичных, залепили в них снежками.

- Расплаты! - взревели юноши. Девушки, конечно, убегали, юноши, конечно, догнали, пришлось расплачиваться. Вестимо, поцелуями.

Назавтра в городе ожидалось событие - бежавший из швабской армии Фридрих Шиллер собирался читать из новой пьесы, Дон Карлоса. Девушки были почти что из избранного общества, могли прийти, послушать. Тут-то и опознали они молодых людей - один был Шиллер, другой сыном принца.

Сын принца был очарован, поцелуев забыть не смог, устроив папаше скандал и отказавшись от маловероятного наследования престола, женился на своей снежной королеве. Шиллер, избалованный девушками куда больше, свою забыл. Она его не забыла, рассказывала всю жизнь, так прожужжала уши внукам, что они и записали эту историю.


Однажды в Дармштадте, а было это в начале прошлого века, народ забродил идеями народовластия. У власти был Великий Герцог Эрнст-Людвиг, по свидетельствам самый толковый из правителей в Германии, но вот кайзером мог стать только прус.

Эрнст-Людвиг решил послушать мнение народа, переоделся в простое, зашел в местную Думу на галерку. В Думе галдели - свергать его или повременить. Один, рабочего вида, с галерки, перегнулся через перила и заорал - Нам не нужен Великий Герцог! Обернулся - и увидел Эрнст-Людвига. Тут же снова свесился с галерки и опять заорал - У нас уже есть!

Великий Герцог Эрнст-Людвиг, человек предельно демократичный, сам отказался от престола. Если не ошибаюсь, с тех пор никого толкового у Дармштадского руля не было.


Однажды в Дармштадте, а было это в тридцатые годы прошлого века, недавно пришедшие к власти нацисты задумали сорвать спектакль местного театра. Театр был, оно, конечно, на всю Германию знаменит, но чем?! - постановками Брехта, а Брехт этот выступал против правящей партии и единой воли народа и, вообще, в Америку уехал, пятая, понимаете ли, колонна. Да еще и режиссер еврей. И актер в главной роли - ну как тут не сорвать?

Актер прибежал на репетицию с выпученными глазами - увидел кучкующихся, понял все. Кинулся к режиссеру. Кончай ты эти глупости, - лениво сказал режиссер. - Пошли репетировать, премьера сегодня.

Ничего ведь не понял, небожитель, - вздохнул актер, - ладно, потом объясню. Потом режиссера искали-искали и нашли в 1945-м, когда он из Швейцарии вернулся. Все понял, все услышал, псле репетиции вылез в окно, на вокзал - и ту-ту. А спектакль в тот день не сорвали - у начальника гестапо примадонна в любовницах была - как он мог ей премьеру испортить?