# Четыре дня рядом с вечностью. День второй, католический

Эдуард Феликсович Святский

На другой день шумной компанией, а всего нас было шестеро, включая сестру с мужем, мы не торопясь позавтракали, бо была у нас заранее куплена экскурсия по Ватикану, куда спешить, все равно на большее сил не хватит. Сели в автобус, поехали с приятным запасом времени, головами вертим, не туристским Римом любуемся, вдруг, бах! крах! автобус во что-то врезался. Оказывается, фраер какой-то машину свою на холмике вдоль дороги запарковал, да на ручник не поставил, она подумала-подумала, да и скатилась нам под колеса. Вызвали полицию - дело не быстрое, в Италии особенно.

Мы засуетились. Где мы, что мы, куда бечь? Наконец, подошел следующий автобус. В Ватикан бежали бегом.

Зря бежали. Неторопливые итальянцы (или уже ватиканцы - есть такая национальность?), начинать поездку по Ватиканским садам вовремя не собирались. Наконец, нас сгрузили в автобус, раздали наушники, катайтесь ребята.

Сады красивые. Жаль, выходить не давали. Посмотрели на всякие папские редкости, красоты, места уединенных прогулок... Удивительна сама эта возможность - осмотреть целую страну за два часа.

Ну, а потом - музеи. Музеев в Ватикане так много, что ясно сразу, хоть убейся - все не осмотришь. Но Грецию и Египет мы, конечно, не пропустили. как же пропустить скульптуру, запомненную с учебника истории пятого класса? А мимо загадочных этрусков проскочили, не заметив. Потом спохватились, да поздно уже было.

Караваджио и Рафаэлей, было так много, что они стали тускнеть и сливаться, тем более, рядом был Да Винчи, а на его фоне и Рафаэль линяет. По дороге зачем-то затесался музей современного искусства, и там много всего было, тот же Шагал, например, но какой тебе Шагал рядом с художниками возрождения? Глянули вполглаза и понеслись... не, пошли... да уж, поползли, на большее сил уже не было, в Сикстинскую Капеллу.

Бог его знает, сколько мы просидели в той капелле. Микеланджело, конечно, из памяти не уйдет. По мне, это не совсем, чтобы уже и живопись. Это, скорее, скульптура, намалеванная красками на стене. Но, какая, в конце-то концов, разница, если забыть невозможно? Люди у Микеланджело мощные и сильные, как и он сам. В том числе и женщины, вроде бы хрупкие создания. Женишься на такой, получишь за что затрещину, из комы выйдешь года через полтора.

Чего-то там еще мы смотрели и после капеллы. Но... после Микеланджело... наверное, в памяти остались... надеюсь.

Когда вышли из музеев, было уже темно. Но не посетить собор святого Петра? Рехнулись мы, что ли.

В собор опять очередь, опять утомительная проверка на предмет оружия и прочих средств уничтожения ценностей. Наконец зашли. Дочь увлекательно рассказывала о знаменитой скульптуре, рядом экскурсовод что-то трещал большой группе китайцев. Китайцы стояли возле картины, изображающей благую весть и явно слушали эту, неведомую им доселе историю, впервые. Потому что лица их вдруг вытянулись, они стали недоуменно переглядываться, что, эта прогрессивная Европа верит в возможность непорочного зачатия? Стало ясно, христианами они не станут уже никогда.

Итальянцы, сами люди весьма религиозные, тоже охотно смеются над этой историей, сделав из нее немало анекдотов. Итальянцы, впрочем, любят посмеяться надо всем. Они перевидали столько великих, от Цезаря и Августа до всевозможных пап, что любую власть воспринимают, как клоунов. И это правильно. Заметьте, историю двадцатого века определяли несколько великих, нередко весьма неприятных людей - Ленин и Сталин, Гитлер, Франко и Муссолини, Черчилль и Рузвельт... Из них из всех, один только Муссолини выглядит клоуном. И только потому, что правил в Италии. В Италии, на его месте, клоуном был бы любой из этого списка.

Мы подошли к гробу святого Петра, к сожалению, в сумерках уже не очень хорошо видному. В Риме, да и везде, где христианство, все зациклено на двух апостолах - Петре и Павле, нередко сливаемых в одно, в какой-нибудь Петропавловск. И это смешно, ибо пойди еще найди в истории, двух людей, столь люто ненавидевших друг друга. Петр, возглавлявший Христианскую общину на окраинах Римской империи, где-то в нынешней Турции, был человеком не сильно умным и, оттого, догматиком. Павел же, бродивший по Италии и Греции, Христа лично никогда не видел и к учению его относился не как к догме. Он стазу понял, что Иисусова попытка слегка реформировать иудейскую религию, никому, кроме иудеев не интересна, сам же хотел большего, стать во главе новой религии. Он быстро понял, что греки и римляне не примут обрезания и отказа от любимой свинины, да и ни к чему это было, а потому немедленно забыл обо всех еврейских кулинарных ограничениях, ну и договор с богом свел к духовной стороне, оставив в покое плоть. Петр мириться с этим не желал. Церковь не любит вспоминать, но была еще одна солидная христианская община, в самой Иудее, и ее лидер умел примирять враждующих апостолов. Им был младший брат Иисуса, Иосиф.

Забыли его, скорее всего, потому, что церковь, зациклившись на непорочном зачатии, предпочитает не замечать прямого указания в Библии, что были у Христа еще братья и сестры.

Иосифу не повезло еще и в том, что Иудея в тот момент бурлила, и бурлила именно что на религиозной почве, и первосвященник Каифа понимал, что это может кончиться восстанием, которое Римляне накажут жестоко. Потому и настаивал на казни любого, кто мог подстречь к бунту. Сперва Иисуса, парой лет спустя Иосифа.

Каифа Иудею удержал, но стоило ему уйти на покой, братья Маккавеи подняли таки бунт, и евреев наказали страшно, лишив государства. Смешно, но люди, веками надеявшиеся на встречу "в следующем году в Иерусалиме", почитают Маккавеев героями, хотя из-за них же и страдали. История человеческого разума, сказал Вольтер, это история человеческой глупости.

А сама история шутница, почище римлян. Евреев разогнал император Траян, воздвигнув себе по такому случаю огромадную колонну. Потом в Рим пришло христианство, Траяна с колонны скинули, и водрузили на нее еврея - апостола Павла.

Кое как доплелись мы до дома, поужинать, уложить чего в голове, обменяться впечатлениями. А дети сказали, ну, ладно, потоптались немного, теперь пойдем погулять.