# На родине мужчин

Эдуард Феликсович Святский

В России этот город называют Маннгейм, но не говорите это немцам. Хоть 200 раз повторите - не поймут. Он произносится Маннхайм, что в дословном переводе означает - родина мужчин. И мне захотелось на свою родину!

Но... в действительности все совершенно не так, как на самом деле. Название пошло от более древнего Манненхайм, то есть родина Манно, а Манно - всего-то сокращение от мужского имени. Может Герман, может Хартман. Франки часто раздавали земли своим рыцарям, а те называли села своими именами, а те, села, разрастались в города... Маннхайм - город большой. По немецким меркам. Аж больше трехсот тысяч.

Маннхайм находится рядом с нами, и как можно было за 20 лет не побывать? Не, мы бывали. Но всякий раз целеустремленно в Луизинпарке, а парк большой и после него тебе уже не до чего.

Но, вот, собрались, все же.

Прямо в центре нас встретила большая водяная башня - Вассертурм. Вода лилась по ступеням, вокруг фонтаны, на всех мифические существа и древнегреческие герои мучали гигантских рыб, затискивая их до полусмерти, выжимая из их ртов воду. Рыб было жалко.

У фонтана располагался солидный кентавр. Вы никогда не задумывались, как размножались кентавры - что не помню, везде самцы. Маннхаймцы мне объяснили - напротив кентавра располагалась не менее солидная кентавриха.

А дальше - шлосс. То есть, дворец. Или, хотите, замок. Такой длинный, что глазу не охватить, где конец, где начало. Один из самых здоровых в Европе. Да и в мире. Туда явно легко было разместить всех немецких курфюрстов, гроссгерцогов и ландграфов, да еще и для пары десятков царей-королей хватило бы места, даже и непонятно, на что другие дворцы строили.

У дворца стояли трибуны - вечером намечался праздник "Дворец в огне" - на сцене люди оперы готовились к вечеру. Удивила певица - для меня любая оперная певица должна быть больше шире, чем выше, и оперную Джульетту весом меньше 100 килограмм я себе не представляю. А эту и в балет запустить было можно. А голос все равно звучал.

Маннхайм производил странноватое впечатление. Большой же город, не на море, а никакой суеты, томная атмосфера курорта. После вечно летящего куда-то Франкфурта, делового Майнца, активного Висбадена - поражает. Будто все лыди окончательно нашли смысл жизни (ну, или его отсутствие) и поиски чего бы то ни было навсегда прекратили.

Набродившись в жару до одури по центру, мы решили не нарушать традиции и опять отправились в Луизинпарк. Воспоминания были - у-у-ух! Парк остался тем же. А мы нет. Без детей там делать нечего. Не, можно прокатиться в лодке, не то в воде, не то в месиве из слоноподобных карпов, норовящих запрыгнуть тебе в лодку. Есть подобие зоопарка и ботанического сада. И ферма, где животных гладят по 10 часов в сутки, и они разучились сопротивляться и стали, как плюшевые. Но - с детьми это огромное удовольствие - на их реакцию смотреть - а без них, да устав от центра, перестаешь понимать, что ты тут делаешь.

И мы уехали, понимая, что многого не увидели. Ни знаменитой картинной галереи с французами и немцами последних двух столетий, ни в техническом музее, а в городе, давшем миру велосипед, лифт и автомобиль оно того стоит. Ни в музыкальных местах, а в город стремился в свое время даже Моцарт. Да и Разбойники Шиллера впервые были поставлены именно здесь. Так что, какую сторону деятельности человека ни возьми, Маннхайм в стороне не окажется. И изучать его надо. Но он же - рядом!