# Мера сыпучих тел

Эдуард Феликсович Святский

- А, поехали во Францию, - сказала дочь. А слово ее для нас давно уже закон. И мы поехали. Куда? Куда повезет. Что дочь, что судьба - не все едино?

И оказались в Меце. В Лотарингии. Приехали к вечеру, вселились в непривычную, но уютную французскую квартиру, сразу поняв, что обалдеем не только от кухни.

Центр Меца, построенного еще римлянами и прошедшему без серьезных разрушений сквозь всю мировую историю, не только очень древний, что само по себе поражает, в нем еще и живут. И когда ты идешь по этим улицам, то понимаешь вдруг, что нет никакого нового или там, прости Господи, новейшего времени, что вся история цивилизации коротка, и чем ты отличаешься от далеких предков? Центральным отоплением?

В Меце обжито и красиво все, но есть и туристские аттракционы - древнейший во Франции оперный театр, потрясающей мощи Кафедральный собор с удивительной смесью витражей древних и написанных Марком Шагалом, немецкие ворота... И еще пара тысяч достопримечательностей... Сам город французский, и говорит по-французски, но немцы повладели им несколько десятков лет, расширив вдвое и обеспечив благосостояние. Да и название, собственно, сокращенное из чего-то непроизносимого древнелатинского, странным образом переплетается (и одинаково пишется) с немецким словом Метц - мера сыпучих тел, давно устаревшая. А еще это город Рабле - чего одного хватило бы, чтобы остаться в истории, но для Меца достаточно проходная мелочь.

Мы полазили по рынку, удивляясь, что там все про Мозель, Мозель - это же вино, это же белое, это же немецкое. Но Мозель - река и частично течет здесь по Лотарингии, через Мец, так что вино - да, немецкое, а остальное мозельское вполне себе и очень даже французское. Обошли весь город, слазили на все, куда лазится, поужинали в ресторане при Опере, почему-то с немецкой кухней, наверное поэтому только в него удалось попасть. И пошли в центр Помпиду, музей современного искусства, он такой, оказывается, не только в Париже. Там на его трех этажах понял я, наконец, почему не люблю современного искусства. Древнее, оно было, что бы до бога дотянуться, прикоснуться к вечному. А нынешнее - повыпендриваться, себя показать. Или высказать чего, такого заумного, что уже и не умного. Но пора было уезжать. И пришлось. А как не хотелось!