# Глава 27. Париж.

Эдуард Феликсович Святский

Жили себе, не тужили, вдруг захотели к нам в гости приехать. Ну, хотите, так едьте. А купите нам поездку, что-ли, какую. Купили им Париж двухдневный. А они - взяли и не приехали.

Пока все выяснилось - сдавать поздно. Пришлось ехать самим. Едем мрачные, сами и на 3 дня хотели, и не сейчас. Ночь в автобусе - практически бессонная. Утром в полудреме, с распухшими головами, продираем глаза, видим перд собой Париж, сон слетает, рот распахивается - чудо.

Поначалу нас на автобусе по городу возили, бьешься головой в стекло, как муха, все равно ничерта толком не увидишь, да и не почувствуешь. Мелькает золотая Жанна дАрк, поди разгляди ее, до Бальзака автобус вообще не доехал из-за движения, а настроение все-равно хорошее. Флюиды от города идут.

По дороге гида подсадили, для коей это сюрприз, что-то, как всегда, сорвалось, не сложилось, экспромтом. Но гид толковый. Москвичка, еще в 70-х сбежавшая замуж за француза.

Времени только мало, в Нотр-Даме 5 минут у розы ветров постоять, что б в голове завертелось, и то некогда. Одним глазком на Оперу, вторым на Ситэ, зачем-то к небоскребам, тоже мне, достопримечательность, и в гостиницу. А теперь - обьявляют, - свободное время до вечера.

Твою ж на... лево. Где? Что? Куда? Ничерта ж еще не знаем. Гостиница у Экспо, не центр. Во дворе маленькая православная церковь. Но мы ж не за этим.

Махнули на метро в центр. Метро в Париже устроено просто. По карте. В жизни этой карте, как положено, мало что соответствует. Пришлось вопрошать. Ох, помучились с нами парижане, убедившись, что мы, что по-французски, что по-английски... Наконец, один негр нас понял, взял за руку, вывел.

Прошлись по Османовским проспектам, не спеша обошли оперу, заглянули в галерею Лафайет. Галерея эта - магазинчик не из дешевых, но - какой потолок! Как в музей зашел.

Вечером подкатил автобус, повез на Монмартр. Народ уже изучимши французскую гастрономию и винодельчество, чувствует себя хорошо, вдруг - на тебе, Монмартр весь в горках, а к Базилике Сакре-Кер надо на сто-олько ступенек влезть. И с утра, не устамши, не всякий осилит.

На ступеньках парочки, не то недолезшие, не то залезли, теперь жаль слезать, а и вид на Париж роскошный. Сама базилика встретила нас роскошным ангельским пением, да времени, как водится, и на одну песню не хватило.

Прошлись мимо равнодушных художников, знающих, у такой группы рисовать некого и некогда. И покатили в автобусе, уже во тьме.

Мулен Руж из окна автобуса - никакого впечатления не производит.

Молодых еще хватило пошляться ночью по Елисеевским полям. Но мы — рухнули.

Назавтра - понеслось. Бегом в Версаль. Послушали про бедных немытых королев (вода считалась, да нередко и была, заразной), вынужденных рожать при полном скоплении царедворцев (что б наследника престола не подменили), проскакали бегом по залам, ни во что уже и не вглядываясь, только на бегу позавидовав одной русской паре, для которой специальный экскурсовод (по-русски) долго и со вкусом рассказывал про что-то на потолке.

Узнали (к счастью для экскурсовода), что Версальские парки закрыты, покатили галопом к Родену.

за музейный пакет уплачено было сполна, но день этот оказался со свободным всем входом, а равно и с дикими очередями. Хоть наш пакет и давал право входить без очереди, к Родену было не втиснуться. Экскурсовод радостно обьявила, что все интересное в парке, а в доме все-равно ерунда одна (ну что там, "Весна", подумаешь), повела к знаменитым воротам, по-быстрому пересказывая фильм про Камиллу Клодель. Потом к инвалидом и долгая остановка у могилы Наполеона с подробным пересказом его деяний. И - в Лувр.

Проскочили в пирамиду (вход такой), помчались - кто в буфет, время-то обеденное, а кто к Джоконде. Джоконда маленкая и отвешена от маньяков на такое расстояние, что мне требовался бинокль, так и не знаю, что там было. Вероятно, тоже, что и на репродукциях?

Помчались помахать рукой Венере Милосской, а перд нами стремглав летел представитель великого русского народа с видеокамерой, коей на бегу снимал все по стенам, потом, мол, глянем, чего там намалевали.

А мы выскочили из Лувра, все-равно за два часа ничего не посмотришь, и побежали в "Орсэ", к импрессионистам. "Орсэ" небольшой, два этажа из трех осмотрели. Хотя и в спешке. Побежали к пирамиде, группу ловить. А нет никого. Метнулись туда, сюда. Вона автобус едет. Тормознули прямо посреди улицы, а че там, в Париже-то, там такое движение, что никаких правил, нас раз тетка чуть на переходе не задавила и нам же у виска покрутила.

Теперь Эйфелева башня. Жена зачем-то взобралась - с ее-то страхом высоты. Но выйти из лифта уже отказывалась. К краю так и не подошла.

У башни откушали мороженого и я, наконец-то, понял, что овуа, слышимое при каждой покупке, это не что иное, как оревуар. Сели в катер и поплыли по Сене, одев наушники. Радио, по традиции, не сказало на каком канале по-немецки будет, пока их не протрясли какие-то немцы, но для нас там и по русски было.

Сонные, усталые и отчего-то счастливые подышали мы душистой Сеной и поехали домой.

Париж я уже и не помню. Но люблю.