# Глава 41. Поездка на старом автомобиле.

Эдуард Феликсович Святский

Что-то я стал на чукчу похож. В окно посмотрю - что вижу, о том и пою. Пора заканчивать. Жизнь течет себе, пока не умер, каждый день что-нибудь происходит, нечего всякую ерунду описывать. вот произойдет что-нибудь судьбоносное - с работы, там, выгонят или страну поменяю - вот тогда и продолжу. А пока - спасибо за внимание, долго вы со мной мучались, отдохните немного. Почитайте Шекспира. Или Пушкина. Больше пользы, ей-богу. А за окном то дождь, то снег… Все суета, - сказал Экклезиаст (умный человек, между прочим). - Суета сует. И всяческая суета. А я все живу...

Мы стояли себе, довольные, ждали микроавтобуса, увезущего нас из Калининграда. И подкатил серый мерседес, новенький, блестящий, со знакомым шофером, комфортно доставившим нас незадолго до того, и шофер улыбнулся нам, кинувшимся к нему, радостно размахивая чемоданами, виновато, и сказал - А вы на этот раз не со мной поедете. За вами приедут.

За нами приехал раздолбанный, видавший виды Фольксваген, не очень модный уже лет 10 назад, битком набитый крепкими мужиками, сами его гогоча называвшими трофейным. - Вот напишем "На Берлин", так и вьедем в Германию - ржали они, ибо дело было 8 мая.

Мужики, все, как на подбор, перегонщики и перепродавцы машин, мешали водку с пивом и философствовали. Суть философии сводилась к одной и той же мысли, кою они сами же и сгустили в афоризм - Вы, ребята, живете в Европе, а мы - в жопе!

Вспоминали какого-то Глобуса, сотоварища по профессии, на удивление невезучего человека. Радовались, что он не с ними, и вагон где он ехал, загорелся, автобусы с ним таможня трясла зверски, фуры переворачивались. машины же, кои он гнал из Германии, бил непременно все. Потом латал и все-таки продавал. Не говоря уже о том, что был он чуть ли не последним советским гражданином, севшим за фарцовку недели за две до отмены соответствующего закона.

Задумка была простая, проскочить по пустым дорогам, пока фуры в выходные не ходят. Тем более, одному успеть на поезд в Нюрнберге, другому скорее в Хемниц. Но водка с пивом делали свое и остановки требовались часто. Нас тоже усиленно пытались напоить, даже деньги предлагали, как помешвшимся на экономии социальщикам, пришлось обьясняться. - А, евреи, - сделали они вывод и успокоились.

В кабине был один москвич, решивший почему-то, что через Калининград легче проскакивать, чуствовавший себя неуютно и постоянно чего-то вравший и во вранье путавшийся. Через таможню и вправду проскочили необычайно легко - люди-то все почти примелькавшиеся. В Польше стали у недорогой харчевни закусить. Москвич, не в силах дождаться туалета, пошел орошать раковину на кухню. Поварихи охаживали его, чем под руку попалось. Остальные ржали.

То, что поездка будет веселой, стало ясно быстро. Вскоре наткнулись на закрытую автостраду - авария. Судя по всему, дело надолго, грузовик лег. Наш, трофейный, развернулся, и погнал по полям, по лесам, в бездорожье. Поляк на мотоцикле смотрел изумленно - Чекать (ждать) надо! Щас! Мотоциклист поддался стадному чувству и погнал за нами в облаке нашей пыли. Вывернулись действительно быстро и ловко, оказавшись сразу за местом аварии. Следом вывернулся нетерпеливый мотоциклист, черный как негр и чем-то жутко недовольный. А надо было чекать!

Наконец вьехали в Германию. Ночь сгущалась, фуры пошли. Наш микрик погнал между ними на страшной скорости, лавируя, как в американских экшн. На что тут же среагировала немецкая полиция. Свезла автобус с трассы, проверила документы. Возможно, наш, с одноглавым орлом, их слегка успокоил, отпустили, ничего не сказали.

Водитель стал засыпать. Засыпал аккуратно - ехал все медленнее, медленнее, чуть на встал. Профессионалы тут же проснулись - Эй, ты что, спишь?

- Сплю, - признался водитель. Его тут же сменил опаздывавший в Нюрнберг.

Рядом тихо ворчал молодой парень, коему скоро уже было выходить в Хемнице. Он уже просил меня позвонить в дешевую гостиницу (никто из них ни слова по-немецки, но все легко по-польски) и там ожидаемо сказали, что после 22-х никого не будет, но можно поселиться с ЕЦ-картой. - Так и знал, - ворчал парень, - теперь ночь бродить.

Прислушавшись к бормотанию слабеющим от полудремы мозгом, вдруг понял, что он считает ЕЦ-карту чем-то вроде специальной гостиничной карты, придуманной злобными немцами специально для ограждения чистеньких и уютных гостиниц от диких орд варваров с востока. Обьяснил, что это обычная банковская карточка. - А у тебя есть? - спросил он. - А у тебя, что, "Визы" нет?, - поинтересовался я. "Виза" у него была, но он на нее денег забыл положить. Мастеркард был тоже, но почему-то без чипа. Бдительный гостиничный автомат на провокации не поддался, пришлось мне его поселить в обмен на наличку.

А вот и Нюрнберг. Успели, надо же. Понесся с опаздывающим на вокзал, брать ему билет. - Тебе куда? - В Зинген. Билетный автомат показал четыре Зингена в разных городах Германии. - И в какой? - А я знаю?

Обратились к гуляющему служащему вокзала. Немолодой баварец, раздувшийся от пива и самодовольства, наотрез отказался понимать слово Зинген в моем произношении. Подсунули ему бумажку. А, ... - сказал он, произнеся что-то, что я по буквам разложить не берусь. Тут же нашел нам те же четыре Зингена и ушел довольный.

Проверили все. - У меня вроде в 10 прибытие, - неуверенно сказал бедняга. В один из Зингенов можно было попасть в 10. В общем, куда-то он поехал.

Смешно уж и говорить, что по маршруту наш город оказался последним. Что до Калининграда мы ехали 16 часов, а обратно - 22. И что больше микроавтобусом я не поеду.