# Апокалипсис Туморроу

Игорь Торик

Один из них, видимо старший по званию, практически не разжимая губ произнес: "Вам известно, что по закону Вы обязаны взять на закуску хотя бы одно блюдо из свинины? Предъявите Ваше удостоверение личности." Ствол его "фалькона" смотрел Дэну прямо в грудь.

Игорь ТОРИК


АПОКАЛИПСИС ТУМОРРОУ


(Антиутопия)


- На закуску рекомендую очень вкусную киевскую ветчину, только вчера поступила. С лимончиком, а? - официант склонил голову набок и как-то по-птичьи взглянул на Дэна.

- Нет, спасибо, - Дэн покачал головой.

- Ну тогда, русскую буженинку, с белым хреном? - спросил официант, несколько более настороженным тоном.

- Не надо.

- Тогда студень из поросячьих окорочков? - официант напрягся, кисть его левой руки, держащей наладонный компьютер как-то изогнулась, указательный палец нащупывал пуговицу на обшлаге ливреи. Очевидно, в этой самой пуговице и находилась кнопка сигнализации. Палец напрягся и побелел.

- Я не ем свинину, - сказал Дэн и ухмыльнулся.

Указательный палец официанта изо всех сил надавил на кнопку сигнализации так, будто хотел ее раздавить. Кнопка, очевидно, была сенсорная и таких усилий не требовала. Дэн сосчитал про себя до трех - ровно столько времени потребовалось секьюрити, чтобы появится в обеденном зале. Самый крепкий из троицы, с "фальконом", прижатым к бедру встал у Дэна за спиной, остальные двое выросли рядом с официантом.

Один из них, видимо старший по званию, практически не разжимая губ произнес: "Вам известно, что по закону Вы обязаны взять на закуску хотя бы одно блюдо из свинины? Предъявите Ваше удостоверение личности." Ствол его "фалькона" смотрел Дэну прямо в грудь. Официант опасливо посторонился, отступил полшага назад, будто бы попытался уйти из зоны действия взрывного устройства, буде такое имелось бы на Дэне. Взрывного устройства, конечно, не было. Дэн улыбнулся.

- Расслабтесь, ребята, - сказал он спокойно, - я - исраэлит.

Официант как-то сразу обмяк, будто державшее его напряжение струкой песка осыпалось на пол. Он расплылся в дурацкой улыбке и шумно вздохнул. Секьюрити, однако, позволить себе такого не могли. Стволы их автоматических пистолетов опустились к полу под углом в тридцать градусов лишь когда Дэн медленно, чтобы не спровоцировать выстрел, отвернул правый лацкан куртки и старший из безопасности увидел его идентификационную карту. Офицер протянул левую руку, достал карту из зажима и вставил в устройство, висевшее у него на поясе. Загорелась зеленая лампочка, раздался низкий и протяжный звук. Той же левой рукой он направил сканер сетчатки прямо в глаза Дэну и лишь когда мигание лампочки и звук повторились, расслабился. Убрал пистолет в кобуру, четко откозырял Дэну и произнес:

- Приятного аппетита и извините за беспокойство. Такие как вы - редкая птица в наших краях. Секьюрити исчезли примерно с такой же скокростью, с какой и появились. Официант же, однако, никуда не делся.

- Для нас огромная честь обслуживать Вас, сэр! - воскликнул он, - Вы уж извините, ради Бога, что я принял Вас за муслима. Исраэлиты здесь - огромная редкость.

"Еще бы не редкость, - подумал Дэн, - в этой Богом забытой Виченце, маленьком городке на северо-востоке Италии. Нас всего-то на белом свете осталось, может, тысяч пятнадцать, и большинство из нас, те кто в рабочем возрасте сидят при правительствах, комитетах, крупнейших мировых службах безопасности. В Италии исраэлитов от силы пара десятков - и, в основном, все в Риме, немного в Милане, пара человек во Флоренции, и один в Венеции. Точнее, одна. Та, ради которой я здесь и торчу."

Официант тем временем распинался перед Дэном, на столе уже стояла бутылка лучшего года "санджовезе", тарелка с четырьмя видами сыра - все это в дар от ресторанчика, из уважения к редкому и, видимо, очень важному гостю. На самом деле, гость важным не был, прибыл он сюда вовсе не по делам службы, оставшейся в Лондоне, а для того, чтобы тайно и на нейтральной почве встретится с Эйнат, венецианской резиденткой Всеевропейской Службы Антиисламской Безопасности. Сам Дэн к ВСАБ не имел ни малейшего отношения, работал консультантом в службе обеспечения безопасности туризма крупнейшей британской компании "Галливер" и познакомился с девушкой здесь, в Италии, когда проверял безопасность маршрута, предлагаемого туристам отделением его фирмы в Венеции. Время исраэлитов ценилось необычайно дорого, в "Галливере" их было всего двое, и они обходились компании столь дорого, что по условиям контракта за те гигантские по европейским меркам деньги, которые они получали, консультанты-исраэлиты должны были находится на службе фактически круглосуточно и все семь дней в неделю. Выходные позволялись только на крупные еврейские праздники, плюс десять дней в году. Уйти, конечно, можно было, в любом городе мира, в любой стране за исраэлита отдали бы все, что имеют и еще немножко сверху. Любая компания, декларировшая на бирже, что имеет на постоянной основе консультанта по исламскому террору родом из Израиля, мнгновенно и высоко поднимала свои котировки. Вне зависимости от того, мужчина это был или женщина, молодой или старый, имел в довоенной жизни хоть какое-то отношение к безопасности или торговал фалафелем в придорожной лавке. Общемировое мнение полагало, что любой исраэлит знает об исламском терроре намного больше, чем даже окончивший все университеты и разведшколы местный специалист. Конечно, это было преувеличение, учитывая то, что несмотря на весь свой опыт Израиль все-таки был уничтожен ядерной атакой Ирана и спаслось совсем немного людей. Однако именно таково было общепринятое мнение и исраэлиты вовсе не собирались ему противоречить. Однако столько, сколько платил "Галливер", мало кто мог платить в целом мире.

Последнее время проникновение муслимов из Арабийской резервации происходили все реже и реже, однако все-таки происходили. Мир был начеку. Миру об этом напоминалаи также радиоактивная зона на месте бывшего Парижа, три миллиона погибших христиан в Австралии и строжайшие полицейские меры, принятые в США после знаменитого техасского джихада, унесшего жизни пары миллионов американцев, всех мусульман Северной Америки и еще трехсот тысяч тех, в ком несправедливо подозревали мусульман и покончили с ними разьяренные граждане США путем изобретенного в Америке же суда Линча. В общем и целом Третья Мировая стоила человечеству почти 10 миллионов невинных жертв. Количество уничтоженных муслимов никто и никогда не считал. Просто оставшихся в живых загнали на территорию объединенных арабских стран Ближнего Востока, названную Арабийской Резервацией, окружили высоченной стеной и постарались настолько, насколько могли, лишить всяческого доступа к современным технологиям. В пределы Резервации никто не заходил, если только карательные отряды по крайне насущной необходимости. И никого оттуда не выпускали. Считалось, что общество муслимов должно само дожить, доразвится до той стадии, когда с ними можно будет разговаривать по-человечески, а произойдет это еще очень и очень нескоро.

Однако нет-нет, да и прорывались сквозь многочисленные заслоны муслимские террористы-самоубийцы в пределы Свободного Мира, взрывали себя на площадях и в портах, в ресторанах и на дискотеках. Тогда-то и был принят закон, что во всех ресторанах посетитель для начала должен был отведать любое блюдо из свинины, после чего с него снималось личное пристальное наблюдение. Тест этот работал как нельзя лучше, поскольку даже ради святой цели стать шахидом муслим не мог заставить себя отведать свинины. Не ели свинины и большая часть исраэлитов.

Конечно, Дэн, войдя в ресторан, должен был сразу предъявить свое специальное всеевопейское удостоверение, и тогда бы никакой накладки не вышло. Однако, во-первых, Дэн был все еше склонен считать Европу повинной в произошедшей Третьей Мировой, и это была своего рода маленькая месть, да и кроме того, ему нравилось проверять боеготовность местных служб безопасности. Именно так он все время и поступал в своих заграничных командировках, именно так ему удалось за десять лет работы на компанию поймать троих ее сотрудников на халатности. На самом деле Дэн кашрут не соблюдал, хотя свинину старался по возможности не есть. Все остальное он ел не разбираясь и с удовольствием. Здесь, в Италии ему особенно нравился коктейл из креветок под соусом "сальса роса", который он сейчас как раз и приканчивал.

Все прошедшие со времени венецианской командировки пару месяцев Дэн думал об Эйнат. Познакомились они случайно, сразу узнали друг друга в толпе, не будучи никогда знакомы до этой встречи, сошлись, взяли друг друга за руки прямо на площади Сан Марко, да так и не расставались все три ночи, проведенные Дэном в городе каналов. Днем он все-таки был вынужден работать, хотя и делал это с непривычной для него ленцой и нежеланием. Рыжие волосы девушки потрясающе смотрелись на фоне почищенных и приведенных в порядок фасадов древних дворцов Венеции. Еще до начала войны венецианский залив был отгорожен от моря огромной дамбой, вся вода выкачана, каналы прочищены, а набережные укреплены по возможности. Затем воду пустили обратно, с большой осторожностью и в намного меньшем количестве, нежели раньше. Сегодня перепад уровней воды между морем и заливом составлял почти полтора метра. Инженеры подсчитали, что если вернуть воду к прежнему уровню, Венеция может не выдержать и полностью уйти под воду.

Дэн уже отгулял свой отпуск в этом году и приехать сюда он смог только под видом служебной командировки. Несмотря на кажущуюся независимость, обеспеченную консультанту его постом, отчитываться перед начальством он все-таки был обязан. Поэтому и реальная цель поездки Дэна в этот раз оставалась известной только ему самому. Ему и рыжеволосой Эйнат. Девушка тоже должна была изобретать фиктивные причины, почему ей необходимо уехать из Венеции на одну ночь, на одну единственную, хотя и совсем недалеко, всего лишь на пятьдесят километров до Виченцы... Во ВСАБ дисциплина была куда строже.

Коктейль из креветок закончился слишком быстро, как и все хорошее, Дэн слизывал с ложки последние капли, когда его внимание привлек шум. Разом заговорили, падали стулья, все разворачивались к стоящему в углу зала огромному жидкокристаллическому телевизору. Кто-то подхватил пульт и на весь ресторан загремел горос диктора:

- ... теракта, соврешенного муслимами, полностью уничтожена венецианская дамба. Волна, обрушившаяся на Венецию достигла семиметровой высоты, сила удара воды по городу эквивалентна ста тысячам тонн ТНТ или двум атомным бомбам времен Хиросимы и Нагасаки. Город уничтожен полностью. Судя по всему, не выжил никто...

Наступила жуткая, невозможная тишина. В этой неимоверной тишине раскатом грома прозвучал звон ложки, выпавшей из руки Дэна. Затем, практически сразу, стук хлопнувшей входной двери. Дэн обернулся. В дверях стояла Эйнат.


Ноябрь 2005 г.