# Притча о совести.

Владимир Станиславович Тормышов

Притча о совести.


v 3 *Бог* сказал: Я Бог, Бог отца твоего; не бойся идти в Египет,

ибо там произведу от тебя народ великий...

Библия.

Этот миф до сих пор рассказывают индейцы Северной Америки.

Было это относительно недавно.

Тогда бледнолицые приплыли, и только начали с нами свою нечестную торговлю.

Бесконечны болота и пальмовые рощи в устье реки Ориноко.

В одной из таких рощ жила группа индейцев варрау.

Когда один из сородичей умер, остальные покинули это место. Однако уже через несколько дней после печальных событий двое братьев совсем перестали думать о них.

Выйдя на заре из дома, они бродили теперь по равнине, внимательно осматривая упавшие пальмовые стволы.

В гниющей древесине обычно заводятся крупные жирные личинки - излюбленное лакомство всех индейцев Ориноко.

Поблизости от брошенной деревни личинок оказалось особенно много. Мужчины не только наелись, но и решили сделать запасы.

Тем временем солнце клонилось к закату, надо было срочно искать пристанище.

- Здесь и заночуем,

- заметил один из братьев, указывая на ряд невысоких хижин среди пальм.

Братья выбрали для ночлега самую большую и прочную.

Разведя огонь в очаге, принялись жарить личинок.

Наполнив ими корзины, братья повесили гамаки в разных концах дома, чтобы меньше беспокоить друг друга.

Младший заснул сразу же, старшему не спалось.

Ведь там, где они так уютно устроились, совсем недавно умер их сородич! Поздно ночью дверь заскрипела, вошел покойник.

- Ох, как я замерз, согреться бы! - бормотал он.

Тут он заметил людей в гамаках, но не обратил на них большого внимания и лишь мимоходом отметил:

- Две ящерицы! Вот бедняжки!

Мертвец подсел к костру, стал греть руки и удовлетворенно покрякивать.

- Ну-ка, переломаю я себе пальцы! - проговорил ночной гость, принимаясь хрустеть костями.

Младший брат проснулся от этого звука, а мертвец, входя в раж, продолжал:

- А теперь руки, руки себе сломаю, вот умру, наконец!

Это зрелище и сопровождавший его хруст окончательно прогнали у юноши сон. Покойник между тем стал трещать позвонками.

- Шею, шею надо ломать, вот когда я умру! - повторял он, стараясь отвернуть себе голову.

- Ооооо! - послышалось дальше. - Теперь время спину ломать, вот уж умру!

С этими словами мертвец снова подсел к костру.

- А все же пора домой, - принялся он размышлять вслух, протягивая руки поближе к пламени.

- Дома - жарко, пот течет, и не хочу я туда, - а все же надо, ибо живу я не здесь, да и поздно уже.

Он заковылял к двери и пропал в темноте.

Братья остались лежать в гамаках, не в силах пошевелиться, и, не надеясь дождаться рассвета.

Прошло немного времени, с улицы послышались тяжелые шаги и рычание.

Это двуглавый ягуар явился в покинутое селение.

Подходя по очереди к хижинам, он стучал лапой в дверь каждой, а затем, навалившись, опрокидывал одну за другой. К дому, в котором укрылись братья, ягуар подошел в последнюю очередь. Он начал с того, что выломал столбы, поддерживавшие крышу с одной из торцовых сторон. Стропила рухнули, накрыв гамак старшего брата, а ягуар прыгнул с разбегу на эту гору бревен и пальмовых листьев.

Испуская дух, старший брат все пытался хоть чем-то помочь младшему.

- Защищайся, ты же не женщина, - хрипел он.

Младший выбрался из гамака и забился в щель между слоями листьев в простенке между столбами. Ягуар же принялся разгребать упавшую кровлю, пока не добрался до придавленного тела.

Он жадно рвы мясо, а затем поволок труп в сторону, то и дело, возвращаясь назад и слизывая пролитую кровь.

Младший брат попробовал осторожно раздвинуть листья и стал всматриваться в темноту.

Ягуара не было видно. Тогда он выбрался из помещения прямо через дыру в стене и пустился бежать. Когда до родного селения оставалось совсем немного, юноша почувствовал, что ягуар его нагоняет. Собрав остатки сил, он сделал последний рывок, и достиг крайней хижины и упал на руки подхвативших его людей. Очнулся он в гамаке, закашлявшись от густого табачного дыма. Над ним склонился деревенский шаман, который его окуривал. Повернувшись к собравшимся шаман уверенно произнес:

- Парень будет жить!

Через несколько часов младший брат уже сидел у огня а столпившиеся вокруг родственники, затаив дыхание слушали рассказ о его приключениях. В углу лежал пес, принадлежавший погибшему старшему брату. Хозяин называл его Хаби Вехоройда и чрезвычайно ценил за выносливость и сметливость.

Едва пес услышал о смерти хозяина, как стал, бешено рваться с цепи.

Индейцы бросились его успокаивать.

- Тише, тише, - говорили они, - ты обязательно отомстишь ягуару! И знаешь, кого получишь в помощники? Черного карлика!

Этот черный карлик был очень силен, хоть и мал, помещаясь в тыквенной скорлупе. Люди сплели для него гамак и подвесили псу на шею. Карлик взял в руку нож, самолично сделанный им из обломков стального мачете, лег в гамак и сказал псу, что готов.

Хаби Бехоройда стрелой помчался к покинутому селению.

Когда до цели оставалось недалеко, карлик велел остановиться. Он вылез из гамака и приложил ухо к земле. Он ясно услышал рык Двуглавого, причем казалось, будто разом кричат сотни ягуаров.

Карлик и пес содрогнулись, но решили не отступать. Они вошли в селение, увидели своего врага и первыми бросились на него.

Карлик ловко отсек ножом одну голову, а пес откусил вторую.

Туловищ у чудовища тоже было два, причем левое - из чистой кости. Карлик пронзил их оба стальным ножом и разнес в куски.

Домой герои отправились порознь. Карлик вернулся быстро, а пес, грязный и окровавленный, добрался лишь на четвертый день.

Хаби Вехоройда встретили с почестями. Его вымыли, повесили колокольчик на шею и посадили на красивую цепь. Плохо только, что его забыли покормить.

День за днем индейцы с раннего утра уходили собирать вкусных личинок, а пес сидел на цепи с пустым животом.

На пятый день дети не пошли вместе со взрослыми.

И остались дома.

Они вдоволь наелись мяса, а псу бросали лишь дочиста обглоданные кости.

К счастью для Хаби Бехоройда, самый маленький ребенок неосторожно к нему приблизился, и псу удалось его поймать.

Съев мальчика, он утолил свой ужасный голод.

Вечером хозяева вернулись.

Когда отец погибшего ребенка вошел в хижину, в руках у него как раз был топор.

Индеец бросился к псу и зарубил бы его, если бы не подоспевшие сородичи.

Пса вывели из дома, посадили в лодку и повезли вниз по реке.

Достигнув места, где Ориноко впадает в море, его продали на первый же проплывавший мимо корабль.

С тех пор на европейских судах можно встретить удивительно здоровенных собак.

Все они потомки Хаби Бехоройда.