# Женщины Есенина.

Владимир Станиславович Тормышов

Женщины Есенина.


Женщины оказали на жизнь и творчество поэта Есенина большое значение.

Вся любовная лирика поэта была посвящена переживаниям и чувствам поэта к женщинам.


"Как бы ни клялся я кому-либо в безумной любви, как бы я ни уверял в том же сам себя, — все это, по существу, огромнейшая и роковая ошибка. Есть нечто, что я люблю выше всех женщин, выше любой женщины, и что я ни за какие ласки и ни за какую любовь не променяю. Это — искусство..."

Есенин.


Сергей Есенин родился в крестьянской семье в 1895 году. С 1904 по 1912 год учился в Константиновском земском училище и в Спас-Клепиковской школе.

До 1912 года, судя по воспоминаниям друзей поэта, тот вспоминал лишь двух женщин того периода.

Это была помещица Кашина, с которой у Есенина был роман, и односельчанка поэта, с которой тот потом долго переписывался.

Был ли у них до 1912 года секс или нет неизвестно.

Есенин был не из тех мужчин, что хвалился своими победами.

Однако, доподлинно известно, что у Кашиной поэт позже неоднократно ночевал и временами даже жил.

Что-то не верится, чтобы он там просто так СПАЛ.

Как бы там не было, роман у них был, Сергей любил Кашину, и мать его неоднократно выступала против их отношений.

Я думаю, что если бы там было просто чтение стихов, то и говорить бы было бы не о чем.

Так что Лидия Кашина была женщиной Есенина, и именно ей Есенин посвятил поэму "Анна Снегина".

Как рассказывала Екатерина, сестра поэта:

"Была буря.

Мать вернулась сердитая. Оказалось, оборвался канат, и паром понесло к шлюзам, где он мог разбиться о щиты. Паром спасли, Сергея на нем не было. Желая развеселить мать, я прочитала свое стихотворение. Оно ей понравилось.

Настала ночь.

Мать несколько раз ходила на барский двор, но Кашина еще не возвращалась. Мало того, кучер Иван, оказалось, вернулся с дороги, и Сергей с барыней поехали вдвоем.

— Если бы Иван с ними был, мужик он опытный, все бы спокойней было, — ворчала мать.

Поздно ночью вернулся Сергей.

Утром мать рассказала ему о моем стихотворении. Сергей смеялся, хвалил меня, а через несколько дней написал стихотворение, в котором он как бы отвечал на мои стихи:


Не напрасно дули ветры,


Не напрасно шла гроза.


Кто-то тайный тихим светом


Напоил мои глаза.


Мать больше не пробовала говорить о Кашиной с Сергеем.

И когда маленькие дети Кашиной, мальчик и девочка, приносили Сергею букеты из роз, только качала головой. В память об этой весне Сергей написал стихотворение Л. И. Кашиной "Зеленая прическа...".


Е. Есенина, с. 44—46.


***


Зеленая прическа,

Девическая грудь,

О тонкая березка,

Что загляделась в пруд?

И мне в ответ березка:

"О любопытный друг,

Сегодня ночью звездной

Здесь слезы лил пастух.

Луна стелила тени,

Сияли зеленя,

За голые колени

Он обнимал меня..."


Есенин. Посвящение Лидии Кашиной. 1918 г.


***

"Хотел провести зиму восемнадцатого года в деревне, работать, читать, следить за жизнью и литературой, но переждать в деревне. Кашину выгнали из дома, пришли сведения, что отбирают ее дом в Москве. Она поехала в Москву, он поехал ее провожать.

Первое время жил у нее. ( Подчеркнуто мной - ТВС)

Очень отрицательно (отзывался о происходящем) в разговорах с ней".

Коллективная запись рассказа Кашиной С. А. Толстой.

***

Односельчанка поэта Маша Бальзамова.

Есенин даже сватался к ней.

Но ему было отказано.

Известно, что они долго встречались в Константиново.

Был секс или нет также неизвестно.

Скорее всего, судя по письмам Сергея Александровича к предмету своих чувств, секса не было.

Ясно одно - Сергей Есенин любил эту девушку.

На мой взгляд, это значит больше, чем просто механический секс.

Остались письма поэта к ней.

"...Она просила меня быть ее другом. Я согласился. Эта девушка тургеневская Лиза ("Дворянское гнездо") по своей душе. И по всем качествам, за исключением религиозных воззрений. Я простился с ней, знаю, что навсегда. Но она не изгладится из моей памяти при встрече с другой такой же женщиной.


Есенин — /. А. Панфилову. Москва, август 1912 г.


Тяжелая, безнадежная грусть!

Я не знаю, что делать с собой. Подавить все чувства? Убить тоску в распутном веселии? Что-либо сделать с собой такое неприятное? Или — жить, или — не жить? И я в отчаянии ломаю руки, — что делать? Как жить? Не фальшивы ли во мне чувства, можно ли их огонь погасить? И так становится больно-больно, что даже можно рискнуть на существование на земле.


Есенин — М. П. Бальзамовой. Константинове, июль 1912 г.


Ох, Маня! Тяжело мне жить на свете, не к кому и голову склонить, а если и есть, то такие лица от меня всегда далеко и их очень-очень мало, или, можно сказать, одно или два. Так, Маня, я живу.


Есенин — М. П. Бальзамовой. Константинове, 1912 г.


Живу я в конторе Книготоргового т-ва "Культура", но живется плохо. Я не могу примириться с конторой и с ее пустыми людьми. Очень много барышень, и очень наивных.

В первое время они совершенно меня замучили. Одна из них, черт ее бы взял, — приставала, сволочь, поцеловать ее и только отвязалась тогда, когда я назвал ее дурой и послал к дьяволу.


Есенин — М. П. Бальзамовой. Москва, 14 октября 1912 г.


Я знаю, ты любишь меня; но подвернись к тебе сейчас красивый, здоровый и румяный с вьющимися волосами, другой, — крепкий по сложению и обаятельный по нежности, — и ты забудешь весь мир от одного его прикосновения, а меня и подавно, отдашь ему все свои чистые, девственные заветы. И что же, не прав ли мой вывод?


Есенин — М. П. Бальзамовой. Москва, 1912—1913 гг.


...Желаешь если, я познакомлю вас письмами с М. Бальзамовой, она очень желает с тобой познакомиться, а при крайней нужде, хотя в письмах.


Есенин — Г. А. Панфилову. Москва, октябрь 1912 г.


Э? Ты не жди от синьорины Бальзамовой ответа. Я уже с ней прикончил чепуху. Право слово, впоследствии это для нее будет вредно, если она будет возжаться за мной. Письмами ее я славно истопил бы печку, но черт меня намекнул бросить их в клозет. И что же... Бумага, весом около пуда, все засорила, и, конечно, пришлось звать водопроводчика. И с ними-то беда, а с ней бы еще хуже.

Хорошо, все так кончилось. При встрече — слезы, при расставании — смех и гордость.

Славно! Конец неначинающегося романа!


Есенин — Г. А. Панфилову. Москва, ноябрь 1912 г.


Прости меня, если тебе обидно слышать мои упреки, — ведь это я любя. Ты могла ответить Панфилову, и то тогда ничего бы не было. Долго не получая письма, я написал ему, что между тобой и мной все кончено. (Я так думал.)


Есенин — М. П. Бальзамовой. Москва, 26 января 1913 г.


...Я боюсь только одного: как бы тебя не выдали замуж. Приглянешься кому-нибудь и сама... не прочь — и согласишься. Но я только предполагаю, а еще хорошо-то не знаю. Ведь, Маня, милая Маня, слишком мало мы видели друг друга. Почему ты не открылась мне тогда, когда плакала? Ведь я был такой чистый тогда, что и не подозревал в тебе этого чувства.


Есенин — М. П. Бальзамовой. Москва, июнь 1913 г.


Если тебе нравится эта игра, но я говорю, что так делать постыдно; если ты не чувствуешь боли, то, по крайней мере, я говорю, что мне больно.

Я и так не видал просвета от своих страданий. Неужели ты намерена так подло меня мучить. Я пошел к тебе с открытою душой, а ты мне подставила спину, — но я не хочу, я и так без тебя истомился.

Довольно! Довольно!


Есенин — М. П. Бальзамовой. Москва, июнь (?) 1913 г.


Моя просьба осталась тщетною. Вероятно, я не стою Вашего внимания.

Конечно, Вам низко или, быть может, трудно написать было 2 строчки; ну, так прошу извинения, в следующий раз беспокоить не стану. Успокойтесь, прощайте!

Есенин — М. П. Бальзамовой. Москва, июнь 1913 г.

...Ты называешь меня ребенком, но — увы — я уже не такой ребенок, как ты думаешь, меня жизнь достаточно пощелкала, особенно за этот год,


Есенин — М. П. Бальзамовой. Москва, октябрь (?) 1913 г.


***


"У меня было три тысячи женщин!"

— похвастался как-то Сергей Есенин приятелю Мариенгофу.

На его недоверчивое:

"Вятка, не бреши!"

заулыбался:

"Ну, триста. Ну, тридцать".

В 1912 году Есенин приехал покорять Москву и  устроился работать в типографию Сытина корректором.


Он искал славы.

А по его мысли, в типографии можно было быстрее напечатать свои стихи.


В марте 1913 года Сергей устроился в типографию Товарищества И. Сытина подчитчиком, то есть помощником корректора.

Корректор Анна Изряднова понравилась Есенину.

Они стали встречаться.

И по донесениям охранки подолгу занимались любовью.

Анна Изряднова вскоре стала его гражданской женой.

Говоря по-русски, они стали жить вместе, не венчаясь.


"Он приехал из деревни, но на деревенского парня не был похож - на нем был коричневый костюм, высокий крахмальный воротник и зеленый галстук. С золотыми кудрями он был кукольно красив... Настроение было у него упадочное - он поэт, никто не хочет его понять, редакции не принимают в печать, отец журит... Все жалованье тратил на книги, журналы, нисколько не думал, как жить..."

Так писала о поэте Изряднова.


В 1914 году его стихи напечатали в газете "Новь", в журналах "Заря", "Парус" и др., но это были не лучшие его стихи.


Изряднова рожает Есенину первенца.


И тот...


Уезжает в Питер.


За славой.


Слава - вот что манило всю жизнь Есенина.


К славе он стремился.


И многие его поступки объясняются именно желание славы.


Прославиться!!!


Во что бы то ни стало!


Жена?


Ребенок?


Она мне не жена?


Ребенок?


Она же сама его хотела!


В 1915 году Есенин оставил Анну с маленьким ребенком, решив попытать счастья в журналах северной столицы.

Питер стал прыжком Есенина в ИСТОРИЮ.

Мариенгоф вспоминал, как Есенин объяснял ему свой успех в Петрограде: "с бухты-барахты не след идти в русскую литературу. Искусную надо вести игру и тончайшую политику.

...Не вредно прикинуться дурачком. Шибко у нас дурачка любят... Каждому надо доставить удовольствие... Пусть, думаю, каждый считает: я его в русскую литературу ввел. Им приятно, а мне наплевать".

Верная тактика сработала: в несколько недель Есенин завоевал славу в самых влиятельных и изысканных петроградских литературных кругах, он стал модным поэтом, любимцем журналов и гостиных.

Ему в этом помогли Блок, Городецкий.

М. Горький вспоминал: "Я видел Есенина в самом начале его знакомства с городом: маленького роста, изящно сложенный, со светлыми кудрями, одетый как Ваня из "Жизни за царя", голубоглазый и чистенький, как Лоэнгрин, - вот он какой был. Город встретил его с тем восхищением, как обжора встречает землянику в январе. Его стихи начали хвалить чрезмерно и неискренне, как умеют хвалить лицемеры и завистники".

Были ли в то время у Есенина связи с женщинами сейчас сложно сказать.

Очевидцы, друзья и знакомые поэта про это молчат.

Клюев же, с которым вместе одно время жил Есенин позже писал, что Сергей иногда не приходил ночевать, или приходил домой очень поздно.

Значит, женщина (ы) у Есенина в то время были.

Имен их мы уже не узнаем.

Есенина забирают в армию.


Санитарный поезд.


Кровь.


Раны.


Вонь.


Мог ли быть в таких условиях роман?


Да почему нет?


При желании в любых условиях.


Но данных таких нет.


Поэтому тут будет один большой пробел.


Летом 1917 года Есенин зашел в редакцию газеты "Дело народа", где

случайно познакомился с секретаршей Зинаидой Райх.

Потом они поехали по стране.

Эта девушка работала в лево-эсеровской редакции. Вместе с вологодским поэтом Алексеем Ганиным они отправились на Север - на Соловки и дальше в Мурманск. Под Вологдой Есенин и Зинаида Рейх обвенчались в церкви Кирика и Иулиты.

Странная та была свадьба.

То ли Зина уперлась - не дам до свадьбы.

То ли любовь открылась такая неземная.

Но повенчались они внезапно даже для своих друзей, которые при этом присутствовали.

Есенин быстро сделал двух детей.

И ушел от Райх, обвинив её в измене.

Была измена или нет?

Да сейчас разве разберешься?


Есенин ушел.


И запил.


С горя.


При Райх, он, к слову, почти не пил.

Зинаида позже стала актрисой в театре знаменитого режиссера Всеволода Мейерхольда.

Сергей не жил с ней постоянно, хотя она и родила от него двоих детей - Татьяну (1918) и Константина (1920).


Мариенгоф в "Романе без вранья" писал о Зинаиде Райх:

"Из Орла приехала жена Есенина - Зинаида Николаевна Райх. Привезла она с собой дочку: надо же было показать ее отцу. Танюшке тогда года еще не минуло.

А из Пензы заявился наш закадычный друг Михаил Молабух... А вдобавок - Танюшка, как в старых писали книжках, "живая была живулечка, не сходила с живого стулечка"; с няниных колен - к Зинаиде Николаевне, от нее - к Молабуху, от того - ко мне. Только отцовского "живого стулечка" ни в какую она не признавала. И на хитрость пускались, и на лесть, и на подкуп, и на строгость - все попусту".

А потом Есенин попросил Мариенгофа помочь ему отправить Зинаиду обратно в Орел. "... Не могу я с Зинаидой жить... Говорил ей - понимать не хочет... Не уйдет, и все... ни за что не уйдет... Вбила себе в голову: "Любишь ты меня, Сергун, это знаю и другого знать не хочу..." Скажи ты ей, Толя, что есть у меня другая женщина". Толя сказал, как велел Есенин, и Зинаида Райх с дочерью уехала в Орел.

В октябре 1921 года Есенин и Зинаида официально развелись, она вышла замуж за Мейерхольда.

Не знаю, её почему-то называли красавицей.

Но не все.

И не всегда.

Мне лично эта тетка красивой не кажется.

Возможно, у Есенина было другое мнение.

В разводе Есенина с Райх большое влияние оказали друзья Есенина, которые делали все возможное, чтобы разбудить ревность поэта.

Мариенгоф рассказал о том, как "познакомился" Есенин с сыном, которого родила ему Зинаида Райх.

Это очень характеризует отношение Есенина к Райх.

"Забыл рассказать.

Случайно на платформе ростовского вокзала я столкнулся с Зинаидой Николаевной Райх. Она ехала в Кисловодск.

Зимой Зинаида Николаевна родила мальчика. У Есенина спросила по телефону: "Как назвать?"

Есенин думал-думал, выбирая не литературное имя, и сказал: "Константином".

После крещения спохватился: "Черт побери, а ведь Бальмонта Константном зовут".

Смотреть сына не поехал.

Заметив на ростовской платформе меня, разговаривающим с Райх, Есенин описал полукруг на каблуках и, вскочив на рельсу, пошел в обратную сторону...

Зинаида Николаевна попросила: "Скажите Сереже, что я еду с Костей. Он его не видал. Пусть зайдет взглянет. Если не хочет со мной встречаться, могу выйти из купе".

Есенин все-таки зашел в купе глянуть на сына. Посмотрев на мальчика, сказал, что тот черненький, а Есенины черные не бывают".


Говоря более простым языком, Есенин ревновал жену, я имею в виду Райх, и сомневался, что дети от него.


Позднее кто-то вспоминал еще, что З. Райх, уже живя с Мейерхольдом, требовала у Есенина деньги на обучение их дочери.

Есенин всегда деньги давал.

Но сомнения в своем отцовстве его не покидали.

Ну не было тогда экспертизы по установлению отцовства.

О детях Есенина и Райх, стоявших у его гроба, вспомнила Галина Серебрякова:

"Нехорошо было придумано, что его дети, сын и дочь, поочередно читали над гробом стихи отца. Очевидно, из доброго чувства Мейерхольд, их отчим, придумал этот спектакль, но вышло наигранно, тягостно.

И еще как-то Мариенгоф обмолвился, что больше всех своих женщин Есенин ненавидел Зинаиду Райх.

А значит, считал он, Сергей больше всех остальных ее - единственную - любил по-настоящему. А ненависть из любви возникла потому, что перед тем, как выйти за Есенина, она сказала ему, что он у нее - первый мужчина, а это оказалось неправдой. И вот этого Есенин - мужик по крови - никогда ей не простил. Всякий раз, когда он вспоминал Зинаиду, судорога сводила лицо, глаза багровели, руки сжимались в кулаки: "Зачем соврала, гадина!" И у нее другой любви не было. Возможно, это и, правда. После окончательного разрыва с Зинаидой Райх Есенин с легкостью относился к случайным встречам, с удовольствием пил и скандалил в кабаках... Он был бездомен и бесприютен, когда в его жизнь ворвалась Айседора Дункан, известная американская танцовщица, приехавшая в красную Россию, чтобы открыть студию танца для русских девочек".

После Райх женщин у Есенина было много.

Одноразовых.

Или которых он скрывал, и не считал нужным афишировать связь с ними.

Имена неизвестны.

Только вот скажу еще одно.

Сам Есенин назвал цифру:

ТРИДЦАТЬ!

То есть, судя по всему их всего было тридцать, включая известных и неизвестных.

Неверно думать о поэте, как о бабнике.

Да, женщины были.

А у какого мужика их не было?

Только у гомосексуалиста!

При всем своем образе богемной жизни в двадцатых годах Есенин очень осторожно вступал в половые контакты с женщинами.

Напомню - это были двадцатые годы.

Сифилис почти не лечился.

Презервативов не было тогда в России.

И Есенин панически, по словам людей знавших его боялся заразиться.

ПАНИЧЕСКИ

БОЯЛСЯ

ЗАРАЗИТЬСЯ


СИФИЛИСОМ.

Кстати, о сифилисе.

После его смерти долго ходили слухи, которые якобы шли от дермато-венеролога, лечившего поэта, что тот болел сифилисом.

И что болезнь уже вступила в ту фазу, при которой нос поэта должен был провалиться внутрь.

Слух дикий, и беспочвенный.

Я пробовал найти какие-либо упоминания о венерических болезнях Есенина.

Таких данных нет.

Всё.

Точка.

Как-то раз балерину Айседору Дункан, приехавшую в 1921 году в Россию, пригласили на творческий вечер...

На квартире художника - имажиниста и состоялось Знакомство Есенина и Дункан.

Дункан в то время была значительно старше Есенина.

Немолода.

Грузна.

"Старуха" - так тогда её звали в Москве.

Но у неё было то, к чему Есенин стремился всю свою жизнь.

Слава.

Мировая слава.

Есенин любил славу больше женщин.

И тут и слава, и женщина слились для него воедино в Айседоре.

Не видя, её Есенин уже хотел её.

Когда увидел танцовщицу, то сразу вспыхнула страсть.

Дункан в то время исповедовала свободную любовь.

Говоря по русски она была блядью.

Каждый вечер в её доме устраивались попойки, по окончании которых она выбирала мужика, с которым проводила вместе ночь.

Только не спрашивайте меня, что они там ночью делали.

В кубики играли.

В этот памятный вечер Айседора выбрала Есенина.

Есть несколько версий их первой встречи.

Айседора и Сергей сразу понравились друг другу.

Мариенгоф утверждал, что Дункан увидела Есенина на пирушке в студии Якулова.


"Не гляди на ее запястья


И с плечей ее льющийся шелк.


Я искал в этой женщине счастье,


А нечаянно гибель нашел".


"Мальчишкой, целуя коров в морду, я просто дрожал от нежности... И сейчас, когда женщина мне нравится, мне кажется, что у нее коровьи глаза. Такие большие, бездумные, печальные. Вот как у Айседоры", - говорил Есенин.


В мае 1922 года Есенин и Дункан зарегистрировали брак и уехали сначала в Европу, затем в Америку.

Поэт писал Мариенгофу: "В Берлине я наделал, конечно, много скандала и переполоха. Мой цилиндр и сшитое берлинским портным манто привели всех в бешенство. Все думают, что я приехал на деньги большевиков, как чекист или как агитатор... Во-первых, Боже мой, такая гадость, однообразие, такая духовная нищета, что блевать хочется. Сердце бьется, бьется самой отчаяннейшей ненавистью..."

Наталья Крандиевская-Толстая вспоминала, как увидела их в Берлине: "На Есенине был смокинг, на затылке - цилиндр, в петлице - хризантема... Большая и великолепная Айседора Дункан, с театральным гримом на лице, шла рядом, волоча по асфальту парчовый подол..." Потом Крандиевская-Толстая пригласила Дункан и Есенина на завтрак с Горьким. "Есенин читал хорошо... Горькому стихи понравились, я это видела. Они разговорились... Айседора пожелала танцевать. Она сбросила добрую половину шарфов своих, оставила два на груди, один на животе... Есенин опустил голову, словно был в чем-то виноват..."

Максим Горький: "От кудрявого, игрушечного мальчика остались только очень ясные глаза, да и они как-будто выгорели на каком-то слишком ярком солнце. Беспокойный взгляд их скользил по лицам людей изменчиво, то вызывающе и пренебрежительно, то вдруг неуверенно, смущенно и недоверчиво... Пожилая, отяжелевшая, с красным, некрасивым лицом, окутанная платьем кирпичного цвета, она кружилась, извивалась в тесной комнате, прижимая к груди букет измятых, увядших цветов..

Эта знаменитая женщина, прославленная тысячами эстетов Европы, тонких ценителей пластики, рядом с маленьким, как подросток, изумительным рязанским поэтом, являлась изумительнейшим олицетворением всего, что ему было не нужно".

"В страшной моде здесь господин доллар. Пусть мы нищие, пусть у нас голод, холод, зато у нас есть душа, которую здесь сдали за ненадобностью в аренду под смердяковщину", - делился своими впечатлениями о загранице Есенин.

Есенин и Айседора возвратились в Россию в августе 1923 года.

Сразу расстались.

Есенин ревновал Дункан.

Пил.

Бил её.

Любил ли?

Наверное.

Потом Есенин расстался и Дункан.

Просто надоела ему эта "толстая, старая блядь Дунька".

После приезда в СССР Есенин окунается с головой в новый роман.

Галина Бениславская.


"Галя, вы очень хорошая, вы самый близкий друг, но вас я не люблю..."


Говорил ей Есенин.

Так оно и было.

Секс - это одно.

Любовь другое.

Галя любила Сергея.

В то же время была сотрудницей ГПУ, и стучала на Сергея.

Сергей её опасался.

Я не знал Бениславской.

Как и Есенина.

Возрастом не вышел.

Я сужу по ней лишь по воспоминаниям современников.

Что известно о ней?

Чекистка.

Гепеушница (Сотрудница ГПУ).

Бывшая любовница Есенина, которая покончила с собой на могиле поэта.

Ах, да еще:

Психически больна.

Страдала алкоголизмом.

"Всегда Ваша и всегда люблю Вас", - заканчивала она все письма к Есенину.

Начнем с Виктора Кузнецова, автора книги "Тайна гибели Есенина":

О ней пишут чаще с умилением и состраданием. Своей большой заботницей называл ее Есенин, благодарный ей за кров, редакционно-издательские хлопоты и, конечно, любовь, которая, увы, не была долгой. Все это верно. Однако портрет подруги поэта до сих пор не прорисован, многие страницы ее бурной жизни неизвестны, хотя и изданы ее дневник и воспоминания. Так и остается загадочным ее самоубийство на могиле Есенина. Не прояснена ее роль в сложных хитросплетениях декабрьской трагедии поэта.

"Что желать под житейскою ношею?

Проклиная удел свой и дом,

Я хотел бы теперь хорошую

Видеть девушку под окном.


Чтоб с глазами она

Васильковыми,

Только мне -

Не кому-нибудь -

И словами, и чувствами новыми

Успокоила сердце и грудь".

Сергей Есенин

По воспоминаниям сестры Шуры:

"Он её не любил и боялся..."

Не любил тут ясно - насильно мил не будешь.

А боялся?

Поэт просто знал о её работе на ГПУ.

Что меня больше всего отталкивает в этой женщине, так это то, что после смерти Есенина у неё была куча мужиков, в том числе Вольф Эрлих, сексот ГПУ, один из палачей Есенина.

Галя, ты просто предала Есенина.

Это никак по другому не называется.


Августа Миклашевская.

С этой танцовщицей Сергея познакомила Галя.

У Есенина как всегда закрутился роман.

Который, впрочем, быстро угас.


Надежда Вольпин.

Надежда Вольпин долгое время дружила с поэтом.

Он за ней ухаживал.

Долго пытался её соблазнить.

Звал замуж.

Та Есенину отказала.

Потом забеременела.

Их роман долго тянулся с большими перерывами.

Есенин любил её.

Вольпин же опасалась Есенина.

В 1925 году, когда Есенина убили, она была беременна четвертым ребенком Есенина.


1925 год. Знакомство с внучкой Толстого.

Вольпин отказывает Есенину в браке.

И Есенин то ли ей назло, то ли из принципиального принципа, то ли от желания прославиться женился на Толстой

Долго он не мог решиться на этот шаг.


Толстая ему не нравилась.


Некрасивая толстая тетка с волосатыми ногами.


По описанию современников.


Но Есенин был одержим славой.


И желание породниться с Толстым и покупаться в лучах его славы было сильнее чувств и рассудка.


Есенин, встретив приятеля, отвечал на вопрос: "Как жизнь?" — "Готовлю собрание сочинений в трех томах и живу с нелюбимой женщиной".

***

Я знаю, знаю. Скоро, скоро,

Ни по моей, ни чьей вине

Под низким траурным забором

Лежать придется так же мне".

Есенин.

***

Софья Андреевна Толстая-Есенина любила Есенина всем сердцем.

Софья Андреевна Толстая-Есенина, внучка великого писателя, родилась в 1900 году в Ясной Поляне.

Назвали ее в честь бабушки, Софьи Андреевны. Совпало и отчество: отец девочки - Андрей Львович, сын Л.Н. Толстого.

Любовь её была горькая.

Есенин тогда много пил.

Бывало, бил её.

А она его любила.

Несмотря ни на что.

В письме к матери, Софья Андреевна напишет: "Потом я встретила Сергея. И поняла, что это большое и роковое. Как любовник он мне совсем не был нужен. Я просто полюбила его всего. Остальное пришло потом. Я знала, что иду на крест, и шла сознательно, потому что ничего в жизни не было жаль. Я хотела жить только для него. Я себя всю отдала ему. Я совсем оглохла и ослепла, и есть только он один.

Если вы любите меня... то я прошу вас ни в мыслях, ни в словах никогда Сергея не осуждать и ни в чем не винить. Что из того, что он пил и пьяным мучил меня. Он любил меня, и его любовь все покрывала. И я была счастлива, безумно счастлива... Благодарю его за все, и все ему прощаю. И он дал мне счастье любить его. А носить в себе такую любовь, какую он, душа его родили во мне, - это бесконечное счастье".


Друг Софьи Андреевны, поэт Максимилиан Волошин, писал ей из Крыма: "Милая Соня, весть о гибели Есенина, которая лишь сегодня дошла до Коктебеля, глубоко потрясла меня - и, быть может, не столько судьбою запутавшегося и растерявшего себя "слишком русского человека", даже не извечным трагическим концом русского поэта, сколько роком, тяготеющим над твоей жизнью, над выбором твоего сердца, дорогая, бедная Соня... Если тебе сейчас нужны уединение, молчание и верные друзья - приезжай к нам. Всем сердцем с тобой".


15 июля 1909 г. Лев Николаевич написал "Молитву внучке Соничке":

"Богом велено всем людям одно дело: то, чтобы они любили друг друга. Делу этому надо учиться. А чтобы учиться этому делу, надо первое: не позволять себе думать дурное о ком бы то ни было; второе: не говорить ни о ком дурного; и третье: не делать другому того, чего себе не хочешь.

Кто научится этому... узнает самую большую радость на свете - радость любви".

Ольга Константиновна Толстая:

"... Нет слов, чтоб описать тебе, что я пережила за эти дни за несчастную Соню. Вся эта осень, со времени возвращения их из Баку, это был сплошной кошмар. И как Соня могла это выносить, как она могла продолжать его любить - это просто непонятно и, вероятно, объясняется лишь тайной любви. А любила она его, по-видимому, безмерно... Его поступки... безумную, оскорбительную ревность - она все объясняла болезнью и переносила безропотно, молчаливо, никогда никому не жалуясь... В конце ноября или начале декабря он сам решил начать лечиться и поместился в клинику, но скоро заскучал... Явился домой 21-го декабря уже совершенно пьяный с бутылкой в руках... 23-го вечером мне звонит Соня и говорит: "Он уехал..." И в первый раз в голосе Сони я почувствовала усталость, досаду, оскорбление. Тогда я решилась сказать: "Надеюсь, что он больше не вернется".

Дня через два Ольга Константиновна Толстая, мать Сони, пришла к ней. "Соню я застала страшно мрачной, совершенно безжизненной: она днями лежала на диване, не говоря ни слова, не ела, не пила..."

"Кто я? Что я? Только лишь мечтатель,

Синь очей утративший во мгле,

И тебя любил я только кстати,

Заодно с другими на земле",

Есенин.


Свою любовь последняя жена Есенина пронесла через всю свою жизнь.