# Кокопелли

Аноним Turandot

КОКОПЕЛЛИ          ... Резкий порыв ветра бросает мне в лицо горсть воды с макушки речной волны. Я смеюсь, встряхивая мокрой головой, вместе со мной смеются остальные дети.    - Горбун!    Это я. Они не дразнятся, просто раз уж родился горбатым - то значит, это слово мое.    Но все на свете имеет два имени.       - Горбун! - кричат они мне, - Сыграй нам что-нибудь веселое!    Я выбираюсь из воды, сажусь на теплый прибрежный камень, расставив ноги и медленно подношу к губам флейту. Перед первым звуком я закрываю глаза: мелодию надо начать с тишины внутри.    Слегка раскачиваясь, я играю - долго, застывшие мокрые фигурки мальчишек в синей воде начинают мерзнуть, несмотря на полдень. Я прищуриваюсь и смотрю вверх, в глаза Солнцу, продолжая выдыхать музыку.    Я - Кокопелли, позвонок Бога, молоко и мята под языком моим.       Мы бежим наперегонки сквозь высокую, нагретую солнцем траву наверх, перемахивая через зеленый загривок холма. Я, конечно, не первый, но и далеко не последний. Разгоняя скупо лающих талтанов, мы врываемся в поселок, и, свернув, я вбегаю в наш Длинный Дом.    Аромат дыма и лепешек заставляет мой желудок заворчать в предвкушении, а рука сестры, потрепавшей меня по голове - блаженно поежиться горбатую спину.    Я незаметно засыпаю под тихие разговоры взрослых, свернувшись калачиком и cпрятав флейту в изголовье, и молоко и мята под языком моим.       ***       ... Шапка сухого снега обрушивается с еловой пятерни прямо перед моим носом. Проворно отскочив, я в притворном гневе поворачиваюсь, быстро выпрягаясь из тобоггана: опять эти две, обе с задорными черными глазами. Похожи, как сестры, но только одна из них заставляет мое глупое сердце скакать, как молодого гризли во время брачных игр.    Я рычу, изображая разбуженного медведя, одна визжит и убегает - а вторая остается.    - Горбун, - просит она, - Сыграй мне что-нибудь теплое. Я замерзла.    Я усмехаюсь, наламываю еловых ветвей в тобогган, усаживаю на них просительницу, близко-близко сажусь рядом, подношу к губам флейту. Не отводя взгляда от ее глаз, в которых и нега, и зов, и моя песня.    Я - Кокопелли, жаркий жезл Бога, мед и бирюза под языком моим.       Черные прогалины обжигают снег, солнце полощет босые пятки в ручьях талой воды, капель колотится в наши тела. Я кладу ее голову себе на грудь, и задумчиво пропускаю черные волосы сквозь пальцы. Ей больше не холодно.    Вокруг гремит весна, расталкивая землю упругими ростками и ворочая скрипучими льдинами на синей речной воде.    Флейта тоже отдыхает со мною рядом, и мед и бирюза под языком моим.       ***    ...а этот, из людей Скал - неплох! Но не лучше меня.    Горб обманчиво неуклюж, о чем все наши давно знают. И возле Летнего Костра предпочитают связываться со мной для разминки, а не для последнего боя.    Но виандоты здесь гости впервые. Хотя для поединка с горбуном вышел не заморыш, надо отдать им должное. Я танцую вокруг него, легко уходя от ударов, изматывая соперника, задевая насмешливо его роуч, выкрашенный в красный цвет.    Мы кружим друг вокруг друга, я подобен жалящей дикой пчеле, он - большому медведю, сдуру забравшемуся в дупло за медом. Он сердится, этот виандот. Я же - не ошибаюсь, когда спокоен.    Я - Кокопелли, колючка в пятке Бога, крапива и киноварь под языком моим.       Нет, я не отбираю у него оружие: но знаю, что мог бы это сделать, и он знает это.    Садится рядом возле костра, барабаны праздника что-то втаптывают в землю за холмами.    - Ты ловок и мудр, горбун. Сегодня ты обрел друга.    - Как твое имя, брат?    Он распрямляет плечи:    - Багряный Пёс.    Некоторое время он молча смотрит в огонь, следя за искрами, вырывающимися вверх из жаркого лона костра.    - Люди Скал говорили, что ты способен звуками флейты остановить на лету птицу.Сыграй мне что-то ловчее.       Ритм барабанов на празднике становится быстрее и напористее. Я играю - и Багряный Пёс что есть силы стискивает кулаки, ноздри его раздуваются, и крапива и киноварь под языком моим.       ***          ...Тяжело, почему так тяжело открыть глаза? Почему я не могу двигаться?    - Прости меня, брат, - это Багряный Пёс, - Я сделал, что мог.    С трудом сажусь, отирая горбом обугленное дерево. Нужно перевязать ноги, но сил пока нет и голова норовит снова уплыть к Черному берегу.    Багряный Пёс сплевывает кровь: из его живота ощетинились две стрелы. Мы сидим рядом, подпирая дерево. Ты не виноват, брат, если Люди Скал воюют.       - Помнишь, Багряный Пёс, как гризли напал на нас в реке?    - Помню, брат. Мы били его ножами по очереди, отвлекая внимание каждый на себя.    - Это хорошо, брат.    Я подношу к сухим губам чудом уцелевшую флейту, горб начинает нестерпимо ныть. Руки мои дрожат.    Я - Кокопелли, глупая шутка Бога, и пепел и смерть под языком моим.    Я играю, и Багряный Пёс улыбается в последний раз.    Вокруг черный дым: догорают дома. Отторгнутая землей, кровь течет к реке, свиваясь в ручейки. Вокруг черная жизнь, которая мне больше не нужна: в Длинном Доме осталась моя просительница зимней песни и четверо детей.    Я стучу флейтой по груди, бью кулаком по земле, кричу небу все оскорбления, какие знаю, и пепел и смерть под языком моим.       ***       ...Чужая земля, чужие люди, чужой язык. Я хмур и неприветлив, но навахо терпеливы и мудры, продолжая спокойно заботиться обо мне.    Откинув полог, выхожу наружу: мой викиап не самый большой в племени, но и не самый маленький. Я поглаживаю верхнюю шкуру - несколько дней назад я начал рисовать там степных охотников. Мои волосы отрасли и убраны по местному обычаю.    Широкий горизонт глотает солнце, я сижу на камне возле реки, где стали навахо.       - Что ты ищешь, горбун? - спрашивает кто-то и я удивляюсь, что понимаю язык. Обернувшись, вижу белого, как ночное облако, старейшину племени. Его глаза давно уже не видят, но он улыбается.    - Ты славишься своей мудростью, - говорю я ему, - Скажи: как мне добраться до того берега?    - Увы, брат мой. Я никогда не подплываю к берегу, - усмехается старик и садится на соседний камень, - Но берег тоже никогда не приближается ко мне. Он знает, кому суждена земля, а кому - течение.       Я смеюсь впервые за долгое время, и душа наконец сбрасывает тяжелый вьюк, что сидел в моем горбу. Достаю флейту, поглаживаю ее немного обугленный бок и закрываю глаза, глубоко вдохнув.    Я - Кокопелли, линия жизни на ладони Бога, и маис и родник под языком моим.       ***       Я собираю свой викиап: он мне больше не понадобится. Теплый летний ветер швыряет мне в лицо запахами прерии и играет бастлом из пестрых птичьих перьев на моем поясе.    Распрямляюсь, насколько позволяет горб, и смотрю на северо-восток, откуда пришел ветер и где талтаны скупо лают возле Длинных Домов. Мне опять больно.    Но все на свете имеет два имени.       Возле потухшего кострища на воткнутой в землю палке - подарок от навахо.    У меня перехватывает дыхание: вампум, отливающий перламутром. Искусно, очень искусно выплетеный пояс - откуда навахо знают о вампумах?..    Посредине орнамента - смешная фигурка танцующего горбатого человечка с флейтой.       Я смотрю на вампум долго-долго, потом повязываю. И иду налегке вверх по крутому холму. Его хребет колышется впереди и высоко - единственной сейчас линией горизонта.    Под ногами зеленая шкура прерии во все стороны. Я смеюсь, поднимая флейту.    Прищурившись, смотрю прямо в глаза Солнцу. Музыка подпрыгивает, как ястреб, отталкиваясь от моего горба, устремляясь выше и выше.    И, закрыв глаза, делаю шаг за горизонт.       Я - Кокопелли, колоколец Бога, и песня и песня под языком моим.                            ______________________________________________________