# Выше птиц

Michael Voronkov

- Может ты сам выпишешь чек для детского садика? А то я заканчиваю опаздывать на электричку, - не подымая головы, ответила молодая женщина. Левой рукой с обручальным кольцом на американский манер она перебирала разбросанные на кухонном столе счета и рекламу, держа большую фиолетовую чашку с кофе в правой. Выудив из кипы бумаг листок с бледной желтой полосой, она нахмурилась, силясь вспомнить что это был за счет, даже посмотрела на конверт, чтобы убедиться, что счет попал по правильному адресу.

- Смотри-ка, здесь, оказывается, нужно еще платить и за "рисайклинг"! Прикол! - сказала она, обращаясь к кому-то вглубь дома.

Запах свежего кофе смешивался с еле уловимым запахом краски и нового коврового покрытия. Дом с гаражом на две машины закончили строить только месяц назад и они только еще обживали их первый "собственный угол". Гостевая спальня была заставлена коробками, мебель на первый этаж уже заказана, но еще не доставлена.

Поставив в раковину чашку с недопитым кофе, женщина вышла из кухни в гараж через внутреннюю дверь:

- Я приеду сегодня не очень поздно, может, поужинаем в Принстоне?

Мужчина, для которого предназначались все эти вопросы, усаживал непоседливую четырехлетнюю девочку в желтом сарафане на заднее сиденье Тойоты. Начиная с июля, они определили Лёлю в русский детский сад с единственной целью, чтобы девочка не забывала родной язык родителей.

- Папа, папа! Хочу в лье-сто-ланчик! - захлопала в ладоши Лёля.

Женщина подошла к супругу, поправила ему воротник белой рубашки:

- Тебе эта рубашка очень идет. Позвонишь мне в офис сразу же после доклада?

Она поцеловала мужа, села в стоящий рядом с новой Тойотой джип и, помахав своему семейству рукой, помчалась на электричку.

Мужчина посмотрел на свою рубашку, не нашел в ней ничего особенного, пожал плечами и сел в машину:

- Лёлька, что поставить: "Чебурашку" или песенки?

Эту Тойоту он купил почти одновременно с домом, но, в общем-то, не от хорошей жизни (в его старом Шевроле, ночевавшем теперь под открытым небом, отказал кондиционер. Он, как ребенок, искренне радовался каждой новой вещи, даже скорее самой возможности купить то, что хочется.

Когда они выезжали от дилера, супруга подтрунивала над ним:

- Смотри, вот уже и осуществилась твоя американская мечта: купил дом и теперь вот новую машину.

Он откинулся с явным удовольствием на мягкое кожаное сиденье и улыбнулся:

- И не говори! Остаётся только купить гамбургеров с колой и поедать их, не выходя из машины.

По дороге в детский сад они с Лёлькой хором распевали песенки, которые он помнил еще со своего детства. И это ему тоже почему-то казалось чудно.

Во дворе садика Лёлька обняла его шею тонкими руками, шепнула в ухо:

- Папа, я тебя люблю, сильно-сильно!

Потом резко отпрянула, словно вспомнив, что другие дети смотрят с любопытством, и побежала к ним играть. На полпути Лёля обернулась, словно хотела что-то сказать, но, раздумав, побежала смотреть, как мальчик Боря висит верх ногами на шведской стенке.

Отдав чек с оплатой за следующий месяц воспитательнице, он сел в машину и отыскал глазами фигурку в желтом сарафане. Улыбнувшись, он повернул ключ зажигания.

Вместо работы он поехал домой. Дома он сделал пару деловых звонков, выписал чеки за кредитную карточку и электричество, запечатал их в серые конверты, не забыв аккуратно наклеить тридцатисемицентовые марки, и только потом расстегнул явно мучивший его воротник рубашки. Его взгляд задержался на фиолетовой чашке из под кофе в раковине. Он задумчиво повертел чашку в руках и положил ее в посудомоечную машину. Затем, задумчиво насвистывая что-то из "Травиаты", он прошел в гараж, плотно прикрыв за собой дверь на кухню. Он вышел на улицу и через минуту запарковал свой старый Шевроле рядом с Тойотой. Не вылезая из машины и не глуша двигателя, он нажал на кнопку пульта. Наружная дверь гаража плавно поползла вниз, герметично закупоривая темное пространство. Он изменил наклон кресла, потянулся, заложил руки за голову и прикрыл глаза.

Давно забытый аромат мятных сосательных леденцов смешивался с легким запахом авиационного бензина. Сквозь гул мощных двигателей пробивался приветливый голос:

- Уважаемые пассажиры, наш самолет совершает посадку в аэропорту "Кольцово" города Свердловска. Температура воздуха плюс пятнадцать градусов, ветер западный...

В иллюминаторе уже виднелись крошечные домишки, игрушечные Икарусы, зеркальная в лучах заходящего солнца гладь реки.

- ... двадцать часов тридцать две минуты. К услугам транзитных пассажиров... - двигатели надсадно взревели, заглушая слова бортпроводницы. Он инстинктивно вцепился в поручни и снова закрыл глаза. Нагревшаяся за день земля встречала обычными для конца лета воздушными ямами. Из динамиков знакомый голос пел:


Выше птиц взлететь хочу я,


Чтоб взглянуть с голубой высоты


На страну мою большую...


Ему вдруг стало очень спокойно, он улыбнулся и снова открыл глаза. Земля стремительно неслась навстречу, показался исчерченный темными следами от шасси бетон посадочной полосы. Тревога, все это время сжимавшая его душу, безвозвратно исчезла.