# Халуц: Армию превратили в грушу для битья

Виктория Вексельман

Уроки той войны (ВОВ) поставили бы перед израильским руководством ряд вопросов, и первый о сотрудничестве с врагом накануне войны. Ведь можно провести прямую параллель между поставками оружия и продовольствия Советским Союзом гитлеровской Германии и поставками оружия, продовольствия, воды, электричества, перечисления денег в ПА.

"Было немало попыток переложить ответственность на вышестоящих", - пожаловался членам комиссии Винограда начальник генштаба Дан Халуц. Он давал показания перед комиссией в течение шести часов, и стенограмма показаний зафиксирована на 77 страницах.      В начале своего выступления Дан Халуц указал на резкое снижение авторитета армии: "ЦАХАЛ превратился в грушу для битья. Нападки ЦАХАЛа становятся все более и более популярным, его все время проверяют и контролируют. Зачастую критика имеет очень плохой привкус".      Далее Дан Халуц сказал: "Если бы два других ребра в треугольнике руководства (премьер-министр, министр обороны, начальник генштаба) были бы другими, то положение могло бы быть иным". Дан Халуц пояснил это высказывание: "То, что произошло, имеет прямое отношение к человеческому фактору, и я не вывожу себя из этого правила, при другой персональной констелляции, приказы были бы другими".      По поводу назначения Амира Переца министром обороны Халуц сказал: "Я в тот же день почувствовал, что на меня ложится огромная нагрузка, нагрузка из-за неопытности, и я раньше работал с премьер-министром, который был мистером безопасность, и другим министром обороны, который был мистером безопасность". Халуц рассказал, как ему работалось с новым министром обороны: "В целом, сотрудничество было на уровне нормальных человеческих и деловых отношений. Я работал с двумя министрами обороны, и Перец от своего предшественника отличался тем, что был председателем партии. Это отнимало у него много времени, много внимания, я не говорю, что это порочная практика, но я нашел министра, который меньше прислушивается к нашим проблемам. У нас были назначены встречи, и не все они состоялись из-за того, что у него были другие дела. У него было очень много других дел". По словам Халуца, они должны были встречаться с Перецом раз в неделю, но, фактически, "в лучшем случае, половину этого. Это началось с раза в неделю, а потом встречи отменялись из-за других дел. Разумеется, во время войны мы проводили совещания каждый день".      Отношения с премьер-министром Дан Халуц однозначно определил как "отличные".      По мнению Дана Халуца, ЦАХАЛ играет слишком большую роль в принятии политических решений. "Когда я вступил в должность начальника генштаба, я сказал на заседании генерального штаба, что меня очень волнует, что ЦАХАЛ обладает в Израиле избыточной силой. Не в физическом смысле, а в смысле влияния на принятие решений. Я считал, что у правительства должен быть такой орган как Совет по национальной безопасности, с полномочиями и зубами".      На вопрос, не помешало ли Халуцу отсутствие сухопутного опыта, летчик ответил: "Я не чувствовал, что это мешает, но я не знаю, трудно судить самого себя. Здесь я крайне субъективен, но я стараюсь по мере возможности придерживаться требований, необходимых для командования. Начальник генштаба не работает один, у него есть большой штат людей, которые выполняют большой объем работы".      "Я был уверен тогда, и уверен до сих пор, что в условиях современного боя авиация играет большую роль, чем раньше. У авиации есть возможность быть доминирующим игроком на современном поле боя".      По словам Халуца, политика сдержанности, проводимая израильским руководством в течение последних лет на северной границе, была ему не по духу. "Когда я был командующим авиацией, я был уверен, что эта политика неверная. Я был уверен, что политика реагирования, в том числе и на похищения солдат в октябре 2000 года, должна была быть иной, но было принято то решение, которое было принято".      "Мне напрямую пришлось столкнуться с политикой сдержанности, когда я стал начальником генштаба. В феврале или марте 2006 года, во время заседания генштаба, я сказал, что собираюсь, когда у нас будет новое правительство, я обращусь и предложу ему провести ревизию этой политики. Я чувствовал, что она создает совершенно невозможную реальность, и заведет нас, куда не надо. Я полагал, что эскалация на северном фронте будет, и летом будет столкновение с "Хизбаллой".      По словам Халуца, решение о начале военных действий не было спонтанным. Он сказал, что когда военные представили рекомендации министру обороны, они знали, что тыл заплатит свою цену, последствия для жителей севера будут беспрецедентными, и военные это сказали. "До последнего дня я не знал, что это продлится 33 дня. Я был уверен, что вся операция закончится гораздо быстрее, и есть опция проведения крупномасштабной наземной операции".      Профессор Рут Габизон спросила, не была ли реакция на похищение солдат спонтанной, все-таки стыдно, когда в течение месяца похищают сразу трех солдат, и Дан Халуц заверил ее, что "это было не спонтанная реакция, мы не поддавались эмоциям, и реальная ситуация гораздо сложнее, особенно с точки зрения тыла. Мы знали, что это будет, что "Хизбалла" свои "Катюши" нацеливает не только на военные базы, то, что мы сделали или не сделали для тыла, требует проверки временем".      Показания Дана Халуца перед комиссией Винограда дают косвенный ответ на вопрос, почему премьер-министр и министр обороны Израиля не сделали ничего для организации достойного парада победы для ветеранов войны.      Уроки той войны поставили бы перед израильским руководством ряд вопросов, и первый о сотрудничестве с врагом накануне войны. Ведь можно провести прямую параллель между поставками оружия и продовольствия Советским Союзом гитлеровской Германии и поставками оружия, продовольствия, воды, электричества, перечисления денег в ПА.      Второй вопрос о стратегической глубине. Гитлер дошел до Волги, и только оттуда советская армия начала контрнаступление. Благодаря стратегической глубине можно было перебросить на Урал, в Сибирь и Среднюю Азию заводы, НИИ, эвакуировать мирное население, ученых и специалистов, а израильское правитель тво до сих пор не отказалось от концепции территориальных уступок, и Шимон Перес продолжает утверждать, что в условиях современной войны стратегическая глубина значения не имеет. Уроки Великой отечественной войны поставили бы вопрос о преступности бегства из Синая, Ливана, сектора Газы, северной Самарии, намерения сдать все территории, освобожденные в 1967 году.      Есть еще и вопрос времени. Ветераны, которым не дали пройти от Сионской площади до площади Сафра, прошли пешком от Волги до Берлина, война длилась не 33 дня, а четыре года.      Война называлась войной, солдаты знали, что есть враг, а не мирное, ни в чем неповинное население, врага нужно было уничтожать полностью, а не проводить точечные ликвидации, щадя, по возможности, "мирное население".      Каковы бы ни были планы и намерения Сталина перед войной, после начала войны главной стратегической концепцией стала установка на "разгром врага в его логове" и его полная и безоговорочная капитуляция. И этой цели была подчинена вся жизнь страны.      Это поставило бы вопрос о лояльности прессы, деятелей литературы и искусства, их роли на идеологическом, пропагандистском фронте. И уж вовсе невозможно было бы представить, чтобы после взятия Берлина дочь Сталина, Светлана Аллилуева, устроила бы демонстрацию перед домом маршала Жукова и кричала бы ему, что он "убийца детей".      Между прочим, азарт, с которым весь левый лагерь во главе с БАГАЦем и весь политический истеблишмент (за редким исключением) защищал право на проведение парада гордости гомосексуалистов после второй ливанской войны, говорит о многом. Это был их парад победы.