# Социальные работники обладают неограниченной властью

Виктория Вексельман

... ребенка наказывают дважды - вначале его забирают из дому, передают в какое-то чужое, неподходящее место, отрывают от всей семьи. Это самый настоящий фашизм, это подрывает все семейные устои, семейную мораль. Тем более что мы народ, переживший многие катастрофы.

Аяла Штейгман давно занимается вопросом произвола социальных работников. Наш корреспондент, Виктория Вексельман, спросила ее, насколько верна информация, оглашенная на 2 телеканале о том, что социальные работники имеют почти неограниченные права по передаче детей на воспитание в другие семьи, даже без ордера суда. Она буквально может постучать ночью в дверь и сказать, что забирает ребенка.


А. Ш. Я исследовала этот вопрос два с половиной года. Я видела по телевизору женщин, которые рассказывали о себе, взяла их телефоны и связалась с ними. Такое может произойти даже с нормативными, образованными интеллигентными семьями.


Социальные работницы - это целая история. Над ними нет никакого надзора, далеко не все они обладают необходимой профессиональной квалификацией, то есть, у них нет необходимой психологической и психиатрической подготовки. Они принимают решение кого, когда и как забирать с большой легкостью, как говорится одним нажатием курка.


Социальная работница передает решение служащей в отделе соцобеспечения, та получает санкцию суда. Таким образом, они получают юридическое прикрытие, но в большинстве случаев судьи действуют, как резиновая печать, слепо и полностью доверяя решениям социальных работников и чиновниц в отделах соцобеспечения.


Я был в таких комиссиях и видела, как проходит весь процесс, как кричат на матерей, как им угрожают, как им навязывают решения, хотя речь, подчеркиваю, идет о нормативных, образованных, интеллигентных семьях.


Я выступала со своими разоблачениями по телевидению, и ко мне начали обращаться многие женщины. Тогда я начала складывать огромный пазл с профессором Гиладом, с доктором Эстер Герцог, антропологом по имени Хана Бейт-Анахми, а также исследователем, который занимается расследованием работы государственных ведомств (он занимался этой проблемой четыре года и издал книгу "Далекие дети"). По нашим данным, ежегодно у родителей забирают на воспитание в другие семьи или в государственные учреждения от пяти до семи тысяч детей, и общество не знает, о чем вообще идет речь.


Когда я сложила весь этот пазл, я решила, что нужно внести соответствующий законопроект. Тогда я обратилась к депутату Кнессета Гидону Саару ("Ликуд"). Он являлся председателем комиссии по правам женщин. Когда он выслушал то, что я ему рассказала, он захотел изучить этот вопрос. Я ознакомила его со всем собранным материалом, привела ему исследователя, дала ему возможность переговорить с доктором Гиладом, так как он и юрист, и социолог, и после этого я сказала, что мы должны внести законопроект. 25 июня 2007 года этот законопроект был принят в предварительном чтении.


Этот законопроект предусматривает создание апелляционной комиссии, которая будет противостоять корпусу, наделенному практически неограниченными полномочиями, который называется "служащие отдела социального обеспечения". Во главе апелляционной комиссии должен стоять общественный деятель (Аяла Штейгман готова занять эту должность) и независимый судья. Комиссия должна сказать свое слово еще до того как дело будет передано в суд, так как судьи только формально ставят печать на решение социальных работников.


Комиссии соцобеспечения очень боятся этого законопроекта и чинят ему всяческие препятствия.


Репатрианты из СНГ очень страдают от действий социальных работников. В этом секторе много разведенных женщин, и социальные работники подходят к ним со стандартной формулой - ребенок у которого нет отца или матери находится в группе риска и поэтому его нужно забрать. То есть, ребенка наказывают дважды - вначале его забирают из дому, передают в какое-то чужое, неподходящее место, отрывают от всей семьи. Это самый настоящий фашизм, это подрывает все семейные устои, семейную мораль. Тем более что мы народ, переживший многие катастрофы.


В.В. Мне рассказывала бывшая помощница покойного депутата Кнессета Юрия Штерна (НДИ), Мирьям Гурова, о ребенке, который заболел ветрянкой, а бабушка по российской привычке прижгла его йодом. На вопрос, что с ним, ребенок ответил, что его прижгли, в детском саду из этого устроили целую историю, и мальчика забрали из семьи. Депутат Штерн приложил немало усилий, чтобы вернуть ребенка матери. Когда мать приходила на свидания с сыном она старалась не пугать ребенка и вести себя сдержанно, а социальная работница писала, что "мать не испытывает никаких эмоций и не переживает разлуку с сыном, так как не кричит и не рыдает, следовательно, мать не любит ребенка".


А.Ш. Правильно, она сдерживалась, чтобы про нее не сказали, что она сумасшедшая, так как ее могли бы даже насильно госпитализировать. Социальные работники вытворяют такие вещи, что я даже не могу поверить, что я нахожусь в Эрец Исраэль. Просто не верю.


В.В. Я полагала, что социальные работники должны иметь соответствующее образование.


А.Ш. Совершенно верно, но это не так. Социальная работница не является психологом. Знаете, они даже не встречаются с ребенком и не спрашивают его, хочет ли он, чтобы его забрали из дома, хорошо ли ему дома, они просто не верят ребенку. Даже если ребенок вспоминает случаи насилия со стороны отца, они говорят: "Никакого насилия не было. С папой все в порядке". А ребенка забирают из-за матери.


В.В. Сейчас развертывается еще одна драма. Вероятно, Вы слышали, бабушка...


А.Ш. Верно, верно. Когда вы напоминаете мне об этой теме, меня просто дрожь бьет. Я слышать не могу об этом, у меня сердце разрывается.


В.В. Это, действительно, страшная история, но даже русскоязычный сектор разделился. Есть сторонники и есть противники бабушки. Многие разведенные мужчины откровенно приняли сторону Ярона Ротема, зятя. Многие из них поддерживают приговор, вынесенный бабушке.


А.Ш. Какой ужас!


В.В. Они просто не верят матери, что девочка страдала, и что социальные работники хотели забрать девочку. Во всяком случае, социальная работница дала понять, что хочет забрать ребенка. Тогда мать решила бежать.


А.Ш. Совершенно верно, именно так социальные работники поступают. У меня есть семья, которую я опекаю. Мама очень интеллигентная женщина, а папа работает в хай-теке. Отец систематически издевался над семьей, бил мать, издевался над детьми, превратил их жизнь в ад физически и морально. Потом он ушел из дому. Когда родители разошлись, социальные работники насильно заставили детей встречаться с отцом. В семье трое детей, умные, интеллигентные дети. Одному ребенку семь лет, другому 10, а старшему 16. Дети просто не хотят видеть отца, они не могут простить его. Они не верят ему. Социальные работники угрожают матери. Ей говорят, что она не в порядке, она не справляется с родительскими обязанностями, у нее нужно забрать детей. Но ребенку хорошо с матерью. Он не хочет видеть отца.


Я спросила их: "Если женщина подверглась изнасилованию, как ее лечат, приведя к ней насильника? Дайте детям отдохнуть. Слава Б-гу, это чудовище ушло из дому, он превратил их жизнь в ад. Детям хорошо дома. Школьные советники и учителя подают прекрасные отчеты - дети отлично учатся, у них много друзей, они принимают активное участие в социальной жизни, у детей нет психологических проблем. Так что вы хотите от детей? Знаете, они (социальные работники) просто убивают.


В.В. Они заставляют детей?


А.Ш. Они заставляют детей встречаться с отцом. Есть формулировка. Если ребенок не хочет видеть отца, значит, он находится в группе риска, и виновата в этом мать, которая не справляется со своими родительскими обязанностями. То есть, она не может заставить ребенка встречаться с отцом. Если ребенок находится в группе риска, то его нужно забрать из дома. Они этот вопрос решают очень быстро. С ребенком не разговаривали, его не выслушали, ничего не приняли во внимание. Это просто вседозволенность.


Как я выяснила, это просто мафия, самая настоящая клика. Один другого обеспечивает заработком. Социальные работники - чиновников соцобеспечения, чиновники - учреждения (куда сдают детей, интернаты), учреждения - воспитателей, и так далее. Есть психологи, которые проводят тесты, и это стоит родителям огромных денег. Они просто вытягивают из родителей деньги и издеваются над ними. Надо только знать, как им (родителям) угрожают, как их позорят. С этим просто невозможно жить.


В.В. Так получается, все упирается в деньги, а не благо ребенка?


А.Ш. Совершенно верно. Знаете, сколько стоит это государству? Этот исследователь приводит такие цифры. Есть 75 тысяч детей в детских учреждениях закрытого типа. Это обходится государству в 4 миллиарда шекелей ежегодно. И зачем вырывать ребенка из его естественной среды пребывания, из семьи, вместо того, чтобы помочь семье?


Я разговаривала с одной несчастной молодой женщиной. Она оказалась в затруднительном материальном положении. Социальные работники пришли, проверили и насильно госпитализировали ее в психиатрическую больницу, так как она сказала, что покончит собой, если у нее отберут детей. Вполне естественные слова. У нее забрали всех детей. Она разговаривает со мной в полуоглушенном состоянии. Она говорит, что ее заставляют ежедневно ходить в поликлинику и делать седативный укол. На мой вопрос, зачем она это делает (В.В. Так ее наркоманкой сделают.), она ответила, что если не пойдет, ей не вернут детей. Так сказали социальные работники. Эта история тянется три года. Она любит детей и на все соглашается, а ее между тем водят за нос и превращают в наркоманку.


Я хочу поднять общественную бурю. Социальные работники должны знать, что мы не молчим.


В.В. Пару слов о деле Бельфер. Приговор оправдан или нет?


А.Ш. - Когда бабушка сидит? Совершенно несправедливый приговор. Приговорить к тюремному заключению 70-летнюю женщину - это позор. Во-первых, бабушка не виновата. Все нужно проверить. А если мать сбежала с ребенком, так еще нужно посмотреть, значит, для этого была причина, а не просто так. А насильникам и убийцам такие же большие сроки дают?


В.В. Я знаю, что насильники потом заключают сделки со следствием.


А.Ш. Я не знаю, кто из них получает по семь лет, я еще не слышала. Даже убийцам такой срок не дают.


В.В. Даже если она виновата, если, все должно быть в меру. Почему насильник и педофил получает легкое наказание, отсидел год и на свободе?


А.Ш. А грабители, избивающие стариков?


В.В. Снова сделка со следствием


А.Ш. И он идет домой.


В.В. Нам известно по делу Бельфер, что отец подал иск на миллион шекелей против судьи Германа, давшего матери разрешение выехать их страны вместе с ребенком. Возможно, судебная система заинтересована наказать мать и бабушку, чтобы не платить истцу деньги?


А.Ш. Все может быть, все может быть.


30 Марта 2008