# Кто виноват и что делать

Виктория Вексельман

Будь моя воля, я бы объявила среди психиатров и клинических психотерапевтов конкурс на замещение вакантной должности премьер-министра Израиля, так как именно в таком специалисте нуждается народ, который всерьез обсуждает вопрос, вести ли нам переговоры с новым правительством ПА, было ли ошибкой размежевание и лучше ли слабый Ольмерт сильного Нетаниягу.

В приложении к "Макор Ришон" от 9 марта журналист Хагай Сегаль написал, что "Биби хорош для левых", правы лагерь ни в коем случае не должен поддерживать Нетаниягу, так как он уже не раз демонстрировал свою слабость. Он припомнил ему Хеврон, Уай, сказал, что именно по его вине не было сорвано размежевание, и заключил: "Лучше слабый Ольмерт, чем сильный Нетаниягу".      Вот последний лозунг мы слышали осенью 2006 года, когда Моше Фейглин объяснял, почему он не считает нужным поддерживать требование резервистов об отставке Ольмерта. Потом на помощь Ольмерту, видимо, исходя из той же логики, пришел Авигдор Либерман и к ужасу бывших своих партнеров по блоку "Национальное единство", присоединился к правящей коалиции, да еще бросил правому лагерю: "На себя посмотрите, в себе разберитесь".      Жуткая неблагодарность. Ведь во время предвыборной кампании "Сдвигаемся вправо" активисты "Национального единства" (Ихуд леуми) просили людей голосовать за НДИ. Убеждали так: "За Марзеля и ЕНФ голосовать не стоит - это маргиналы, они не пройдут, ваш голос будет потерян, а вот Либерман наш человек, очень правый, но сейчас он ведет игру на поле "Шинуя", отбирает у него голоса, а потом отдаст их правому лагерю". Жизнь показала состоятельность построений политических аналитиков из Хелма.      Но вернемся к Хагаю Сегалю. Не прошло и десяти дней после опубликования его статьи с разъяснениями, почему "слабый Ольмерт лучше сильного Нетаниягу", как был опубликован пресс-релиз комиссии Винограда, а слабый Ольмерт вместе с сильной Ливни приняли Саудовскую инициативу и заодно получили от Европы плевок в лицо в виде признания ПНЕ ПА. Утверждения о том, что слабый Ольмерт не решится на ликвидацию поселений, в отличие от сильного Нетаниягу, рассчитаны на некритически мыслящих людей, имеющих ограниченный доступ к информации.      Ольмерт остановил свой план свертывания, когда ЕС и госдепартамент твердо и однозначно сказали ему, что односторонние шаги не поддержат и денег на них не дадут. Эти заявления внешнеполитическое ведомство ЕС делало постоянно, они содержатся в пресс-релизах, которое рассылает дипредставительство ЕС в Израиле, и "Седьмой канал" писал об этом. Далее гипотетический разговор между Госдепом и канцелярией премьер-министра можно представить так: "Вы хотите отступать, мы не настаиваем, это ваше дело. Только не делайте ничего в одностороннем порядке. Хоть какая-то бумажка, какой-то договор отступление прикрывать должен. Если "Дорожная карта" не дает возможности провести немедленное отступление, то можно подобрать другую инициативу, например, Саудовскую. Наши друзья в Эр-Рияде давно на ней настаивают". Политические горизонты всегда открыты. Я не думаю, что американцы так уж и "не настаивают". После того, что произошло с Газой, когда Шарон практически воткнул им нож в спину касательно Ирака, и после удара с нашей стороны в виде провала в Ливане, не думаю, что для них важна только бумажка.      Слабый Ольмерт не решился на проведение антитеррористической операции в Газе, прикрываясь разговорами о том, что там вот-вот будет гражданская война, и нам не следует вмешиваться. Вместо гражданской войны было соглашение в Мекке, по поводу которого Ольмерт что-то там невнятно промекал. Потом он надеялся, что ФАТХ и ХАМАС не договорятся, но они договорились. В итоге, мы получили полню легитимацию ХАМАСа, полную легитимацию непризнания права Израиля на существование, полную легитимацию на террористическую войну с Израилем при полной финансовой поддержке Европы, Саудовской Аравии и Ирана.      А наши так называемые "чистые правые" продолжают поднимать на щит старый лозунг "Лучше слабый Ольмерт, чем сильный Нетаниягу".      Сваливать на Нетаниягу всю вину за размежевание и того выгоднее. Чем громче "чистые по локоть" (выражение Аси Энтовой) правые будут кричать о вине Нетаниягу, тем легче им удастся замазать собственные грехи.      Слов нет, если бы Нетаниягу, Шалом и Ливнат не дали уговорить себя сразу и сразу проголосовали бы против размежевания, то ничего бы и не было. Если бы Нетаниягу не побоялся возглавить штаб борьбы с размежеванием и поддержал Узи Ландау...      Правда, однако, заключается в том, что никакого штаба борьбы с размежеванием не было, а была чистая гапоновщина, хорошо продуманная провокационная кампания, в которую были втянуты тысячи порядочных людей.      Началось все с конференции в отеле Рамада, где впервые прозвучали призывы к молодежи о необходимости совершать всячески акции и активно садиться в тюрьму, чтобы занять койко-места, предназначавшиеся для жителей Гуш-Катифа. Наиболее смелым под бурные аплодисменты зала вручались почетные грамоты.      Потом были перекрытия дорог, за два месяца до депортации, но аккурат во время выпускных экзаменов. Мальчики и девочки сели в тюрьмы, остались без аттестатов зрелости, и 10 Ава, в день депортации дороги уже перекрывать было некому. А сами доблестные еврейские лидеры сидели в Гуш-Катифе, откуда акциями протеста не поруководишь.      Вслед за акцией по перекрытию дорог был Кфар-Маймон. "Седьмой канал" уже не раз писал правду об организаторах Кфар-Маймона. Есть смысл напомнить еще раз, что переговоры с полицейскими чинами вели депутат Эфи Эйтам и председатель Совета поселений Бенци Либерман. В психологии существует термин "массовидные явления в психике". Только этим и можно объяснить слепое повиновение десятков тысяч людей, собравшихся в Кфар-Маймоме, этим самозваным лидерам и их запугиваниям, что полиция и армия откроют огонь при первой попытке прорвать окружение.      Ни одно правительство, даже шароновское, не решилось бы открыть живой огонь по невооруженным людям под прицелами фотообъективов со всего мира, а пойди люди в прорыв, произошло бы братание народа с армией. Ведь солдаты этого ждали. Кфар-Маймона показалось мало, и людей добили Офакимом. Между прочим, единственный человек, который в те дни бил в набат и разъяснял явно провокационный характер походов в Кфар-Маймом и Офаким, был Аврум Шмулевич, но его всячески замалчивали, а "Седьмой канал" до сих пор в ответ на его статьи получает анонимные посты, в которых Аврума Шмулевича называют самозванцем и агентом ФСБ и ШАБАКа.      Для чего была нужна массовая демонстрация (стотысячная?) в Тель-Авиве накануне депортации, сказать трудно. Эффект ее был нулевым. Вернее, всеми этими акциями удалось вымотать силы наиболее активных и честных людей, обессилить их и дать властям возможность провести депортацию в максимально сжатые сроки.      Параллельно велась агитация среди жителей Гуш-Катифа о непротивлении злу насилием, в пользу отказа от любых форм борьбы и от сотрудничества с теми, кто такие планы предлагал. Дескать, верьте и молитесь, и Машиах придет. Но вместо Машиаха пришел Моше Каради, а вконец дезориентированные жители Гуш-Катифа обнимались и плакали на плече у депортаторов. Тем, кто пытался оказать сопротивление, объяснял что к чему рав Авинер (по совместительству духовный наставник Эфи Эйтама), иногда словом, иногда зуботычинами, и даже высылал своих ребят на защиту армейских джипов от "хулиганов" и "правых экстремистов".      Одновременно тысячи активных молодых людей сидели в Гуш-Катифе в плотном кольце армии и, к тому же, при полном нежелании самих жителей участвовать в акциях гражданского неповиновения.      Как с каким таким "штабом сопротивления" размежеванию должен был сотрудничать Нетаниягу? Мы должны быть очень честными сами с собой, чтобы трагедия не повторилась, и назвать всех поименно, а не возлагать все своих грехи на одного козла отпущения, как бы соблазнительно это ни было.      Между прочим, сопротивление молодежи в Амоне сделало больше для срыва любых попыток насильственного демонтажа форпостов, чем все предыдущие акции протеста вместе взятые. И слабый Ольмерт тут ни при чем.      МАФДАЛ надеется, что все забудут, как партия до последнего сидела в коалиции Шарона, давая ему возможность договориться в спокойной обстановке с "Аводой". Ушла МАФДАЛ из коалиции лишь тогда, когда поняла, что на ближайших выборах растеряет все мандаты.      Хуже того, блок "Ихуд леуми" (якобы национальное единство) вошел в коалицию Шарона, заранее зная о намерениях Шарона. Эти намерения были черным по белому записаны в коалиционном соглашении, которое каждая присоединявшаяся к коалиции партия подписывала.. Для соблюдения политической невинности и приобретения партийного капитала, блок внес некоторые поправки в брачный договор с Шароном, в котором четко оговаривалось, в какой позе наша скромная невеста согласна сожительствовать с Шароном, а в какой - ни-ни.      Позором покрыла себя партия "Яадут А-Тора", вступившая в шароновскую коалицию вместе с "Аводой" накануне размежевания. Да и продалась эта невеста за сравнительно небольшие деньги, ни в какое сравнение не идушие с теми суммами, которые прилипли к рукам тех, кто проворачивал размежевание с Эрец Исраэль.      Между прочим, вот еще одно практическое следствие лозунга о предпочтительности слабого Ольмерта. Когда Дани Наве уходил из Кнессета, ликудовцы обратились к Узи Ландау с просьбой о возвращении. Ландау отказался. Затем к Ландау подошел Моше Фейглин и извинился за то, что его группа, "Еврейское руководство", на праймериз поддержала не Узи Ландау, а Сильвана Шалома, из-за чего Ландау, к вящей радости "Кадимы", в Кнессет не прошел. Тем не менее, после всех этих трюков Моше Фейглин продолжает утверждать, что является самым лучшим кандидатом на пост премьер-министра.      Будь моя воля, я бы объявила среди психиатров и клинических психотерапевтов конкурс на замещение вакантной должности премьер-министра Израиля, так как именно в таком специалисте нуждается народ, который всерьез обсуждает вопрос, вести ли нам переговоры с новым правительством ПА, было ли ошибкой размежевание и лучше ли слабый Ольмерт сильного Нетаниягу.      Впрочем, Нетаниягу сильным назвать нельзя. Когда он пришел к власти в 1996 году по упущению и недосмотру Европы и Госдепартамента, его начали прессовать все, кому не лень - на международном уровне и у себя дома. Госдепартамент тогда очень хотел видеть в кресле премьера Эхуда Барака, Париж - своего старого друга Шимона Переса. Вот между этих двух огней оказался Биньямин Нетаниягу. Спонсоры Эхуда Барака постарались сделать все возможное, чтобы исправить ошибку, допущенную в 1996 году, и потом не повторяли ее никогда, скупая кандидатов на пост премьер-министра направо и налево. Избрание Ариэля Шарона и его яркое правление (когда все горело синим пламенем в буквальном смысле этого слова) прекрасный тому пример.      Ольмерт не слаб, у него прекрасные тылы в виде Эли Ишая и Авигдора Либермана. Если они не выйдут из коалиции, а они не выйдут, поскольку у них общие интересы и, видимо, спонсоры, то мы будем терпеть "слабого" Ольмерта и "компетентную" Ливни еще долго.      Кондолиза Райс любит теперь поговорить о политических горизонтах. Политический горизонт Эхуда Ольмерта сейчас сужается до неба в клеточку, и он этот горизонт изо всех сил будет раздвигать, за наш счет. Бежать за горизонтом он может от Иордана до моря. Вернее, это мы до моря, а он - через бункер в международный аэропорт.      Поэтому перед национальным лагерем сейчас стоят две задачи - добиться проведения досрочных выборов как можно скорее и формирования сильной правой партии, которая станет старшим партнером "Ликуда" по коалиции, если, конечно, пункт о "болезненных уступках" и "необходимости создания палестинского государства" не будет включен в политическую программу правящей партии.      Такая правая партия могла бы быть сформирована на основе праймериз в национальном лагере, что позволило бы провести на реальные места порядочных людей - Орит Струк, Даниэлу Вайс, Цафрира Ронена, Арье Эльдада.      Нашему обществу слишком долго промывали мозги, чтобы оно могло сразу воспринять идею создания крупной правой партии, но если бы праймериз проходили открыто, если бы люди почувствовали, что речь идет народном представительстве от регионов, то она могла бы собрать значительное число голосов, и уже в следующей каденции претендовать на лидерство, если только мы переживем Иран.         23 марта 2007