# Первый день

Фаина Мастинская

Я была кому-то нужна, я не была одинока, я делала необходимое и очень важное дело. Я снова чувствовала себя энергичной и молодой, снова чувствовала себя необходимой, важной частицей в огромном, всегда кипящем котле, в котором вечно творится великолепное, живородящее, неиссякаемое варево жизни.

Небольшое предисловие В этом маленьком рассказе я хочу продолжить серию рассказов об альтруистах, то есть о бескорыстных людях, делающих своё доброе, нужное дело потому, что они такие и иначе они не могут. Рассказ идёт от первого лица, но сразу оговорюсь, что это не я лично, а некая женщина, каких много. И мне хотелось сказать читателю, что, как и прежде, в современной жизни совершается много добрых дел и вокруг нас живет много отзывчивых и благородных людей. ПЕРВЫЙ ДЕНЬ Сегодня для меня - первый рабочий день. 7.30 утра. Нас 10 человек, 5 - мужчин и 5 - женщин. На микроавтобусе мы едем куда - то на северо-восток, мимо горы Тавор. На верхушке круглой, как половинка шара, лесистой горы видны два продолговатых, больших здания - мужские католические монастыри, стоящие здесь уже несколько веков. Внизу гору опоясывают две арабские деревни с 3 - 4-х этажными красивыми дворцами, но с плоскими крышами, с тонкими цилиндрами минаретов и без единого дерева. А вдоль дороги, по которой едем, разнообразные кусты, переполненные каскадами ярких цветов всех оттенков радуги. И это в ноябре! Сворачиваем вправо и попадаем в густой сосновый лес, растущий ...на скалах. Эти сосны высаживали, просверливая ямки в скальном монолите, а затем корни сосен находят лазейки, крошат камень и трудно прорастают, а поэтому вместо 120 лет они живут 40. Все невысокие горки и холмы, непригодные для кибуцных полей, засажены такими лесами. И как я смогу сегодня работать? Вчера было моё дежурство в больнице у Зиночки, и я засиделась до полночи, мало спала, так как была потрясена её рассказом. Зиночка - моя старенькая тётушка. Она находится в больнице после тяжёлой операции и мы, её родственники, распределили наши дежурства, чтобы помочь ей в эти трудные дни. Мы с Зиночкой шепотом разговаривали в полутьме больничной палаты, и мне захотелось спросить её о том, что давно меня интересовало. Почти сорок лет после окончания войны она преданно ухаживала за своей свекровью, матерью погибшего на фронте Володи, за которого Зиночка вышла замуж за год до начала войны. Еженедельно Зиночка купала бывшую свекровь, мыла полы в квартире, покупала продукты на рынке и лекарства в аптеке, стирала её бельё, лечила её во время болезней и скрашивала её одиночество своей тёплой дружбой. - Зиночка, ты всю жизнь так любовно ухаживала за свекровью, Володиной матерью, хотя после войны, через несколько лет, ты снова вышла замуж и у тебя появилась новая свекровь. Мне всегда нравились твоя доброта и дружба с ней, - шепотом, у самого уха, говорила я тётушке, - объясни мне, дорогая, ведь это продолжалось несколько десятилетий до её смерти? - Знаешь, мы с Володей так сильно любили друг друга, что не могли быть друг без друга даже часа, я простаивала под его аудиторией в мединституте, ожидая его в перерывах между парами, а он мчался в медучилище, чтобы встретить меня на выходе и никуда не отпускать. Он был таким красивым, высоким, стройным, весёлым и остроумным. Его дочь, о которой он так и не успел узнать, - просто его копия. Володя погиб в первые месяцы войны, а похоронку мы получили, когда вернулись из эвакуации. Бомба попала в хирургическую палатку полевого госпиталя, где Володя оперировал раненых. А так как найти место его гибели нам так и не удалось, чтобы поставить там памятник, то я решила поставить ему живой памятник и пока жива его мать - ухаживать за ней. Благословенны доброта и любовь! Благословенна память о родных и любимых! Вот о чём я думала, сидя в микроавтобусе, ехавшем в военную часть. Подъезжаем. Перед воротами - надолбы, за воротами толпы солдат и солдаток идут в том же направлении, что едем и мы. Большая часть солдат ЦАХАЛА служит вблизи своего города, ночуют дома и они, как и мы, к 8 час. утра обязаны быть на месте, на базе своей военной части. Пока едем к складу, мимо нас на длинной платформе тягач провёз огромный, песочного цвета танк, на горизонтальных поверхностях которого целый цех каких-то стальных наворотов. Вижу вблизи впервые, и я поражена его размерами и мощью. Входим в здание большого военного склада, уставленного длинными столами, стеллажами, закрытыми ящиками, в углах - сотни вертикальных, рогатых и непонятных металлических конструкций, как потом оказалось - складных носилок для раненных, у дальней стены на расстеленном брезенте - горы солдатских касок, в открытых контейнерах с вагон величиной -штабеля зашитых в плёнку бронежилетов, странные станки, огромные рулоны разноцветных плёночных мешков. В разных концах склада за столами работают другие группы добровольцев, таких как мы. И мы все будем приводить всю эту огромную массу солдатского обмундирования в должный порядок. Бригадир нашей группы Рая, умная, энергичная, горластая женщина усаживает меня за длинный стол, рядом с седой женщиной Галей, которая будет обучать меня всем премудростям . Солдатки завозят снаружи на тележках горы выстиранной солдатской одежды. Я, Галя и Виталий за нашим столом должны каждую рубашку и брюки застегнуть на все пуговицы, сложить особым способом, между её половинками вложить сложенные брюки, связать шнуром и под него вставить номерок с буквой размера, готовые комплекты раскладывать в стопы по размерам, стопы опять связать. Мы быстро окончили эту работу, и нам подвозят новые тележки с "махсаниотами", т. е. дугообразными бобинами для автоматных пуль, мы протираем их, а затем по 7 штук укладываем в полиэтиленовые мешки, добавляем в каждый из них какие- то непонятные упаковки и связываем. Самое трудное - связать накрепко синтетическим шпагатом толстую, негибкую плёнку, и к концу всей партии "махсаниотов" у меня пекут нижние части ладоней и ломят суставы рук. Последнюю работу, что мы делаем сегодня -закатываем и связываем тяжелые солдатские пояса. Ну и ну! Они оказываются таким сложным сооружением, что я диву далась. Десятки карманов на липучке, которые надо открыть и проверить, не оставил ли солдат что-либо. В один из больших карманов нужно вложить упаковку с аптечкой первой помощи, в другой инструкцию для солдата - как использовать всю эту кучу карманов. И тут случилось что-то ужасное! Вдруг Виталий завопил и бросился к дверям склада, все вокруг остолбенели, а затем разбежались врассыпную. А я осталась, как дура, на месте, не понимая в чём дело, хотя от общей паники у меня душа упала в пятки. Все из-за углов стали кричать, чтобы я бежала к ним. Через несколько минут на склад пришло военное начальство и осторожно вынуло из кармана солдатского пояса боевую гранату - серебристого цвета,ребристую, размером как большущее яйцо, за кольцо которого Виталий начал тянуть её из кармана. Один из военных унёс её, а другой остался и прочёл нам краткую лекцию о безопасности: он сказал, что граната лежала в кармане неправильно, не кольцом внутрь, кроме этого, он предупредил, что кроме склада и столовой, нам никуда ходить не разрешается. Но через некоторое время, когда в одном из поясов я нащупала что-то торчащее и длинное, теперь уже я завопила и побежала за угол. Мужчины из нашей бригады столпились около нашего стола и вытащили из кармашка длинную колбу в чёрной плёнке, которая оказалась ночным фонарём для инфракрасных биноклей. Среди всех этих складских дел прошёл почти незамеченным небольшой случай, который запомнился мне и произвёл на меня впечатление: на склад пришёл солдатик небольшого роста, очень худой, говорящий по-русски, - Саша. Наши женщины знали его раньше и наперебой стали спрашивать, ел ли он что-нибудь в выходные дни и приглашали его выпить кофе с печеньем. Потом уже Галя мне объяснила, что Саша приехал в Израиль в одиночку, ухаживать за ним некому. И Саша рассказал, что он никогда не бывает голоден, так как хозяева лавок и магазинов, увидя любого солдата, всегда зовут поесть и попить - это давняя традиция, соблюдаемая народом. А худой он просто из-за такой своей конституции. Сколько нового я узнала, сколько сильнейших впечатлений за один день! Галя сказала мне, что я быстро понимаю и ухватываю все тонкости работы, что я работаю в темпе и прошла негласный экзамен. Значит, я принята в группу, и теперь пять раз в неделю буду работать, как доброволец, на военной базе ЦАХАЛА. Но надо рассказать здесь ещё об одном сильном впечатлении сегодняшнего дня. За столом напротив нас, лицом к лицу, сидели и делали ту же работу добровольцы из Канады, приехавшие на 3 недели помогать нашей армии и которые, оказывается, сменили предыдущую группу из Франции. Высокие, дебелые, мужчины и женщины - 40 человек - из далёкой Канады! Из разговоров выяснилось, что они приезжают помогать нашей армии уже не в первый раз. Напротив нас с Галей сидели улыбчивые и симпатичные Бетти и Адди. Так вот, Адди рассказала, что она приезжает из Монреаля ежегодно уже много раз, что здесь похоронен её муж, который в завещании написал - похоронить его на Святой земле, что здесь живут многие её родственники и что у неё 9 уже взрослых детей. Во все следующие дни нашей совместной работы в части мы при встрече обнимались и целовались с Бетти и Адди. Боже мой, как это приятно, могла ли я подумать, что буду знакома и подружусь с женщинами из противоположной части Земли, из Канады, и что много нового узнаю от них. Я ехала домой в микроавтобусе и мысленно перебирала впечатления дня. Впечатления были такие разные и просто захватывающие! Почему я так поздно пришла, ведь все в нашей группе работают добровольцами в армии уже по 6-8-10 лет? Ну, почему? И хотя с непривычки я чувствовала некоторую усталость, мои ладони горели, поясницу чуть-чуть ломило, но сегодняшний день был хорош. Я была кому-то нужна, я не была одинока, я делала необходимое и очень важное дело. Я снова чувствовала себя энергичной и молодой, снова чувствовала себя необходимой, важной частицей в огромном, всегда кипящем котле, в котором вечно творится великолепное, живородящее, неиссякаемое варево жизни. ------------------------- Впервые напечатано на сайте http://www.andersval.nl/