# Банзай, Рэмбо и Шахеризада - 2

Андрей Петрович Вильмс

Банзай, Рэмбо и Шахеризада - II   Жена Юры, Света - также врач, но в педиатрии, тоже в Хайдельберге.   Девочка 3 лет, беленькая, локоны, как у ангелочка. Характер тоже ангельский: слушалась, не капризничала, пила противные порошки, не убегала, когда смотрели уши и горло, дотрагивались прохладной железкой. И вдруг тётя-врач: "Und jetzt picken wir mal deinen Finger"("А сейчас уколем пальчик")   Как невыносимо несправедлив этот мир! Уголки пухлых губок поползли вниз, голосок задрожал: "Es ist aber nicht nett! Es ist doch unhöfflich!!" ("Это же невежливо!!")   Шахеризада   Палата интенсивной терапии. 2-летняя девочка-иранка, смугленькая куколка, чёрные глазки-бусинки, как у мышёнка, только что перенёсшая тяжелейшое воспаление лёгких, вся в датчиках и шлангах-диффузионах, сидит в "клетке"(чтоб не убежала, не сорвала всё это). Сидит по-татарски, ножки калачиком, рубашёнка распахнулась до животика, смотрит на мир из темницы. Вдруг замечает врача; он-то и мучил бедную девочку уколами! Посадил ни за что в зиндан! "Na wartet!" - ("Вот погодите!") - прищуривает глазки-бусинки: "Kommt Opa, er ist zur Zeit in Iran, der schneidet allen Ohren ab! Dir" - ("Прийдёт дед, - он сейчас в Иране, - он вам всем уши поотрезает! Тебе") - тычет пальчиком во врача, - "тебе, тебе": в медсестёр: "и...", - ищет взлядом и пальчиком по коридору недостающего кандидата на пластическую операцию; видит бабку, семенящую навестить внука(тоже в белом халате: ПИТ, всё-таки): "и тебе тоже!" Бабуля вздрагивает, крестится: "свят, свят". Врач хохочет: "Na ja, falls so stürmisch, dann wird sie überleben!" - ("Ну раз так, значит отошла Шахеризада, жить будет!")