# Свобода слова в контексте Шарли Эбдо

Александр Мирнович Воин

Свобода слова в контексте Шарли Эбдо


А. Воин

18.1.15

Я не хотел до сего дня ввязываться в обсуждение этой темы, поскольку все, что я имею сказать о свободе вообще и свободе слова в частности, я уже давно сказал. Прежде всего, в своей книге "Неорационализм" (Киев, 1992, часть 3, "Свобода в модельном подходе"), а также во многих статьях. Не хотел повторяться. Но та потрясающая слабость рационального мышления, которая наблюдается в неутихающем и даже возрастающем вале обсуждений этой темы в мире, особенно в западном мире, заставляет меня повторить хотя бы некоторые из положений моей теории свободы и философии в целом в приложении к данному случаю. Читателя, желающего углубиться в проблему свободы безотносительно к текущим событиям, отсылаю к упомянутому "Неорационализму" и статьям, которые он может найти в интернете (например, на сайте моего института www.philprob.narod.ru) по названиям.

Что касается нынешнего вала обсуждений свободы слова, то прежде всего, поражает своей рациональной беспомощностью, отсутствием даже элементарной логики отождествление (на Западе) свободы слова со свободой оскорблений. Особенно, в сочетании с так называемой политкорректностью, согласно которой нельзя называть негра негром, а нужно говорить афроамериканец, потому что "негр" - это оскорбление. Получается, что в одном случае оскорбление - это оскорбление, а в другом - свобода слова. Нельзя не вспомнить тут, как взвыл "креативный класс" в России, когда Путин назвал их "бандерлогами". Какое оскорбление, какой ужас! - Ну, оскорбление, но почему ужас? По вашей логике это - свобода слова тире свобода оскорбления. Та самая свобода оскорбления, без которой, уверяет нас радио "Свобода", не было бы свободы слова, без которой, в свою очередь, не было бы материального процветания на Западе. Вот запретишь свободу оскорблений, а там, глядишь, и политическая свобода слова окажется ограниченной. А за политической свободой и экономическая. Все ведь связано. - Ну, а политкорректность, запрещающая называть негров неграми, ибо оскорбление, она не мешает материальному процветанию Запада? И почему называть негров неграми нельзя, а поливать того же Путина и многих других, причем не только противников, но и своих, грязью, и даже матерной бранью не только в таблоидах, но и в приличных СМИ можно?

И вся эта нехитрая ахинея, путанье в логических соплях еще и подается под видом высокой науки, которую простым смертным не понять. На той же "Свободе" один "мыслитель" "научно" изощрялся на тему еще и так. Мол, запретить оскорбления нельзя (по выше указанным причинам), но нужно их "рефлексировать". Мол, мы ж не пропагандируем оскорбления, а заодно чернуху, порнуху, извращения и т.п. Хотя только слепой не видит, что западные СМИ, а сегодня это пришло оттуда и в Россию с Украиной, просто переполнены всем этим. А извращения, гомосексуализм в частности, пропагандируются в самом прямом смысле этого слова и даже под угрозой экономических санкций. Но признаться в этом не хочется. Еще не до конца, видать, атрофировались корешки ценностей Христианства, Просвещения. Поэтому принимается поза: мы, де, не просто грязные и примитивные ребята, мы рефлексируем. "Рефлексируем" - это по-научному, Вам не понять.

Ну, хоть бы этот "мыслитель" сам понимал смысл слова, которым пытается "уконтропупить" слушателя. Рефлексия это - "размышление о своём психическом состоянии, склонность анализировать свои переживания". А он имеет в виду, что надо не запрещать оскорбления, а обсуждать их. Короче, "волны ниспадали домкратом".

Это "рефлексировать" отражает степень научности не только данного "мыслителя", но и всего класса креаклов, которые очень любят напирать на свою ученость и подавлять ею противников. А вся ученость сводится к жонглированию несколькими кодовыми словечками, принятыми в их среде, как своего рода пароль. То же "рефлексировать", "дискурс"- вместо обсуждение, "нарратив" вместо сюжет и т.д. Употребил пару таких словечек, значит, свой, из нашей тусовки. Причем набор этих словечек периодически обновляется по мере того, как они входят в широкое употребление. Это как в моде: избранные, т.е. сами себя избравшие, устанавливают новую моду, по мере того как "серая толпа" усваивает предыдущую. Раньше, например, тусовка креаклов щеголяла словом "системно, системный". Один киевский журналист умудрился употребить его 50 раз в одной статье. Сейчас оно вышло из моды в тусовке и употребляют его только представители "серой толпы", т.е., как правило, действительно ученые, которые, в отличие от креаклов, знают, по крайней мере, куда его правильно втыкать в речь.

Еще один якобы научный аргумент креаклов, защитников свободы оскорблений - это невозможность точно определить границу, где оскорбление, а где нет. Вот, мол, запретим оскорбления, а церковники с помощью этого закона повяжут нас по рукам и ногам, как в средние века. Мол, и то их оскорбляет, и это, и заставят всех мужчин отращивать бороду, а женщин ходить в платьях до пят, а уж про плавки и бикини на пляжах просто придется забыть.

Надо сказать, что да, церковники это могут. Если им позволить. И абсолютно точных определений тоже нет. Причем, нет в любой науке, описывающей реальную действительность, даже в физике. Они есть только в математике, там, где она отвлекается полностью от действительности и говорит об абстрактных объектах. Точнее, они есть и в физике (идеальная жидкость, идеальный газ) и возможны и в любой другой науке, но не существует реальных объектов абсолютно точно соответствующих этим определениям (любая реальная жидкость, хоть чуть-чуть, да отличается от идеальной). Но отсюда отнюдь не следует, что наука нам ничего не дает и нужно отказаться от нее и погрузиться в сплошную пустопорожнюю болтовню, столь любимую креаклами и именуемую ими "рефлексия". Просто нужно знать границы, где уместно применять данную теорию с ее понятиями, а где - неуместно. Границы эти дает разработанный мной единый метод обоснования научных теорий. ("Единый метод обоснования научных теорий", Алетейя, СПб, 2012). Точнее, метод этот выработан в процессе развития естественных наук (я его лишь оформил) и в естественных науках он худо ль, бедно употребляется. А в гуманитарных вообще неведом. Поэтому естественные науки приносят нам реальные плоды. (Другое дело, как мы их употребляем. Зачастую - так, что наступает несварение желудка в виде разрушения экологии и т.п.). А в гуманитаристике - сплошная "рефлексия", в результате которой жизнь превращается в сплошной свинюшник.

Проектируя этот пассаж на обсуждаемый предмет. Оскорбления должны быть запрещены или нужно отменить любые прочие запреты, например, воровать. Ведь где воровство, а где не воровство, тоже невозможно абсолютно точно определить границу. И посему бывает, что вора отпускают, а невиновный сидит. Но что будет, если отменить закон о воровстве, всем понятно. А вот по поводу оскорблений, напустили "рефлексию". Будет закон, будут случаи, когда ни у кого не вызывает сомнения, это оскорбление или нет, и будут случаи спорные. Вот для последних как раз и потребуется "рефлексия", точнее обсуждение. Обсуждение в суде, в прессе, в интернете. Так же, как это делается сегодня, когда решается, воры ли министр такой-то и его помощница или это было не воровство, а головотяпство со взломом, а может и не головотяпство, а действия, вынуждаемые обстоятельствами. А насколько все эти обсуждения будут успешными, зависит от состояния общества, интеллектуального и духовного.

Еще несколько положений из моей философии и теории свободы в частности, имеющих отношение к предмету.

Абсолютной свободы никогда не было и не будет. Она не достижима. Мало того, стремясь достичь абсолютную свободу, мы можем даже уменьшить реальную свободу в обществе. Это потому что конкретные свободы могут, образно говоря, "наезжать" друг на друга и увеличивая одни, мы сокращаем реально другие. Это становится понятным, если учесть, что реальная свобода человека в обществе ограничивается не только законом, запрещающим что-либо делать, но и реальной опасностью делания этого. Например, в бывшем Союзе конституцией были гарантированы практически все те свободы, что и на Западе, но пытающийся реализовать эти свободы рисковал попасть в тюрьму либо по закону, противоречащему конституции, либо за вымышленное уголовное преступление, по сфабрикованному делу. На современном Западе того, кто идет против мэйнстрима в тюрьму редко сажают (хотя и это случается), но ущемить по работе, по бизнесу, в публикациях еще как могут. И это тоже ограничение свободы и хотя оно не через закон, но может быть эффективней действия закона.

Но самый эффективный способ воздействия на инакомыслящих и ограничения их свободы связан напрямую со свободой оскорблений. Т.е. это и сама свобода оскорблений и всякие инсинуации и травля. Причем, это ограничение свободы испытывают на себе не только инакомыслящие, но всякий, кто хоть чем-нибудь выделяется из толпы. Особенно это относится к политикам и общественным деятелям. Потому и происходит постепенная деградация истеблишмента на Западе (несмотря на демократию, выборность, сменяемость власти), что пробиться наверх способны в этой атмосфере только толстокожие, небрезгливые, а, следовательно, и примитивные люди. Когда-то я назвал это естественным отбором на г....едоустойчивость. Так спрашивается, какая свобода важней обществу, свобода оскорблений или свобода не терпеть оскорблений? Обществу важней свобода не терпеть оскорблений. А креаклам важна свобода оскорблений, потому что это их способ существования и самоутверждения. К тому же у них, как у опарышей, живущих известно где, иммунитет от грязи, не брезгливость.

И еще один важный момент. Некоторые защитники свободы оскорблений договариваются, явно или неявно, до того, что свобода - это единственная ценность. Если бы эти люди были последовательны и не лишены логики, то должны были бы призвать нас к отказу от общества и к возврату в первобытное до общественное состояние, когда каждый в отдельности или со своей семьей бродил в природе, собирая плоды и корешки, и волен был делать все, что угодно, в том числе убить себе подобного индивида просто так или из-за тех же корешков. А любое общество, от самого примитивного до самого высокоразвитого, от тоталитарного до самого демократического, ограничивает свободу во имя каких-то других ценностей. Ну, скажем, во имя той же безопасности и материального благополучия. Но не только. Поэтому, если мы хотим жить в обществе, то не можем провозглашать свободу единственной ценностью, а должны выстроить оптимальную систему ценностей, включающую и свободу, и безопасность, и материально благополучие, и многое другое. И главное, такие вещи как достоинство, душа и дух, которые исключают свободу оскорблений. Можно ли построить такую систему? Я сделал это в том же "Неорационализме" и других работах, а не согласных, прежде всего креаклов, призываю спорить со мной в открытую, а не зажимать мою философию и одновременно зомбировать мозги широкой публике своей "рефлексией".

В заключение хочу предупредить возможное криво толкование написанного мной выше.

Я ни в коем случае не оправдываю теракта в Париже и не защищаю мусульманских фанатиков. Эти фанатики сами напропалую оскорбляют "неверных", христиан и иудеев в частности. Оскорбляют их не только словом, но и делом, поджигая и разрушая храмы и синагоги. Наконец, убивают не только оскорбивших их карикатуристов, но и ни в чем неповинных людей, включая детей. Так что с ними разговор короток: силе нужно противопоставить только силу.

Во-вторых, выступая против свободы оскорблений, я не только не против свободы слова вообще, но я за ее расширение. В частности я против политкорректности, не той, которая запрещает оскорблять негров (хотя в слове "негр" я вообще-то оскорбления не вижу), а той, которая запрещает обсуждать (без оскорблений) недостатки того или иного народа или группы населения, в частности представителей той или иной религии. Такая политкорректность существует не только в Америке, но последнее время распространяется и в России. Вот напали, например, на автора фильма "Левиафан" Звягинцева и там и сям запрещают показывать его фильм за то, что он "забижает" русский народ, критикуя его недостатки. Так, глядишь, скоро и Гоголя потребуют запретить. Я считаю, что такая политкорректность - это неправильное ограничение свободы слова. Оскорбления, клевета и т.п. должны быть запрещены. А вот запрещать серьезную, обоснованную критику народов или групп населения нельзя, во имя блага самих этих народов и групп.