# Механизм войны

Александр Мирнович Воин

Механизм войны


А. Воин

11.4.17

Разговоры о возможности третьей мировой, атомной войны идут с тех пор, как закончилась Вторая Мировая. Поначалу опасность такой войны вызывала бурю эмоций, но люди не могут жить, постоянно пребывая в высоком напряжении. Постепенно появилось привыкание и связанное с ним притупление чувств. Одни уговорили себя, что такой войны не будет. Не могут же люди в здравом уме пойти на самоуничтожение. И потом, вот есть же всякие красные телефонные линии между лидерами стран, ядерные чемоданчики и разные прочие меры предупреждения. Другие впали в оцепенение от мысли, что атомную войну не предотвратить, что ни делай, поэтому не стоит трепать себе нервы по этому поводу. Третьи, погруженные в повседневные заботы добывания хлеба насущного, делания карьеры и т.д., вообще не заморачиваются на эту тему. Поэтому, мне кажется, важно, не нагнетая паники и не успокаивая людей ничего не стоящими уверениями, что все под контролем наших мудрых кого-то там, исследовать механизм раскрутки войны, оценить ее вероятность на сегодня и предложить меры по уменьшению этой вероятности. (О полном ее устранении не может быть и речи).

В основе своей механизм этот прост как помидор и древен как мир. Его можно выразить перекрученной наоборот библейской заповедью. А именно: "Зашиби своего ближнего, ибо он зашибет тебя". Некоторые добавляют: "Постарайся зашибить также дальнего, ибо он приблизится и зашибет тебя". Несмотря на свою древность механизм этот, возможно, и поныне еще действует в своем первозданном виде у первобытных племен где-нибудь в Африке или в дебрях Амазонки. Во всяком случае, он действовал в таком виде еще 2-3 столетия назад среди индейских племен Америки и негритянских в Африке. А в завуалированном виде, припудренный разговорами про гуманизм, справедливость, мир, права человека и прочими достижениями в кавычках и без современной цивилизации, он действует и до сих пор.

Конечно, опасение, что если не мы их, то они нас, - это не единственный мотив войн в истории. Всегда был и сегодня есть, например, мотив "А не пощипать ли нам их?". Т.е. не сделать ли нам на них набег и поживиться за их счет, отобрать у них все что можно или наложить дань. Или, что ближе к современности, навязать им силой невыгодные условия торговли. Но этот мотив тесно связан с рассматриваемым механизмом раскручивания. Он подводит обоснование, объясняет, почему, если не мы их, то они нас. А вот потому, хотя бы, чтобы поживиться за наш счет.

Кроме "пощипать их" существуют и еще мотивы войн. Мы знаем из истории, что были религиозные войны. "Вот гады, не тому богу молятся. Надо обратить этих неверных в нашу правильную веру. Это велел нам наш бог. А поскольку они наших миссионеров не очень слушают, то надо их завоевать, а потом вправлять им мозги по полной программе". Несмотря на весь хваленый прогресс человечества, этот мотив существует посей день, чему свидетельство ИГИЛ, хумейнизм, сравнительно недавние события в Ольстере.

Еще более распространен в наши дни идеологический мотив: фашизм против коммунизма, либеральная демократия против диктатуры и т.д. "Мы не можем терпеть, чтобы в наши дни кровавый диктатор угнетал народ своей страны. Наш долг - помочь народу этой страны свергнуть диктатора". Как помочь - понятно.

Очень часто эти мотивы переплетаются. "Мы поможем народу этой страны освободиться от диктатора, а заодно получим доступ к богатым месторождениям нефти в этой стране".

Но каков бы ни был мотив, в любом случае, "если не мы их, то они нас". Можно, конечно, модифицировать эту формулировку заявлениями типа: "Мы не хотим войны, не хотим ни на кого нападать, но мы должны укреплять свою мощь, чтобы быть готовыми отразить нападение любого агрессора". И мы начинаем, храпя от напряжения, строить самолеты, ракеты, бомбы, включая атомные. А сосед при этом думает: "Да, говорить то они говорят, что они за мир, но если вспомнить историю...". Ох уж эта история! Если в ней покопаться, да еще со страстью, то всегда можно найти оправдание чему угодно. "А помнишь, как твой дедушка назвал моего дедушку козлом? Щас мы тебе это припомним!". Так что сосед, глядя на то, как вы вооружаетесь, не станет даже заморачиваться и начнется гонка вооружений. Потом, если война не начнется сразу из-за того, что у кого-то не выдержат нервы, или произойдет случайный инцидент, или какой-то из особо рьяных или не имеющих что терять, или просто псих, не устроит этот инцидент специально, чтобы спровоцировать войну, стороны договорятся о каком-то паритете вооружений и на время успокоятся. Но этот паритет со временем непременно будет нарушен, потому что существует наш славный научно-технический прогресс, который непрерывно и со все большей скоростью снабжает нас все новыми видами оружия, на которые прежний договор о паритете не распространяется, но которые нарушают баланс сил и делают прежний паритет бессмысленным и неэффективным.

Например, Союз и Америка договорились о паритете по количеству ядерных боеголовок и средств их доставки. Потом Америка начала создавать систему ПРО. Это не было нарушением договора, но это делало его бессмысленным, поскольку, если бы Америка первой применила атомное оружие, Россия не смогла бы адекватно ответить, система ПРО блокировала бы ответный удар. Тогда Россия начала совершенствовать свои средства доставки, чтобы они могли пробить ПРО. Теперь Америка, уже при Трампе, засуетилась и начала совершенствовать свои ядерные силы и обе страны вновь оказались на грани новой гонки вооружений.

Еще нужно учесть, что в природе человека есть потребность в экстриме, в борьбе с предельным напряжением сил и риском для жизни и эта потребность играет свою роль в механизме раскрутки войн. Всегда находились проповедники войны, неважно под каким предлогом, и всегда находились люди, которых эти проповеди зажигали. Существовали народы, которые видели в войне единственное достойное мужчины занятие: древние греки, варяги нынешние чеченцы. Есть народы, которые периодически впадают в возбужденно воинственное состояние, которое затем сменяется фазами миролюбия.

Вообще, тут можно было бы пуститься в рассуждения: "А может быть в этом и есть сермяжная правда?". И я даже готов согласиться с тем, что война, которая ведется по рыцарским правилам, по согласию сторон, с равным количеством войск и вооружения и так, чтобы не страдало мирное население, это - хорошо, полезно время от времени. Ну, можно еще, хоть и не согласиться, но хоть сколько-нибудь всерьез отнестись к аргументам тех, кто считает обычную грязную и кровавую войну, не щадящую ни женщин, ни детей, эффективным двигателем прогресса, пусть и сопровождаемого неизбежными издержками. Мол, раны войны заживают, зато остаются достижения научно-технического прогресса, который война необычайно ускоряет, и т.п. (Хотя, мне кажется, вряд ли древние греки сочли бы войну, которая ведется с помощью дронов и томагавков, единственно достойным занятием для мужчин).

Но таких, которые утверждали бы полезность атомной войны, как таковой, тем более с опасностью уничтожения человечества, я не знаю. Знаю, правда, одного пишущего и достаточно популярного психа, который дописался до утверждения, что предназначение человека - уничтожить Вселенную, для того чтобы через Большой Взрыв зародилась новая. Но это чистый выпендреж, жажда любой ценой привлечь к себе внимание.

Но и выпендреж - тоже весьма серьезное явление наших дней, нашего информационного, виртуального и т.п. мира, в котором чем дальше, тем больше, если ты не светишься в СМИ и интернете, то ты как бы не существуешь. И в котором неважно, что произошло на самом деле, а важно, как это будет подано в СМИ. И к возможности и раскрутке войны вообще и мировой атомной это явление имеет самое прямое отношение.

Вот, например, очень популярный в России, и не только, израильский аналитик Яков Кедми многократно уверял внемлющую ему аудиторию, что действия России в Сирии не усугубляют опасность атомной войны и даже наоборот. И вообще, все эти разговоры про атомную войну - это пугалки для слабонервных. Но после удара Трампа томагавками по сирийской военно-воздушной базе он же заявил, что эта опасность возросла многократно и теперь непрерывно поет, как нельзя недоучитывать опасность атомной войны, которая может произойти, даже если стороны конфликта не замышляют ее специально, а лишь пугают друг друга. Так сказать, переобулся в воздухе и ни тебе "Извините, я ошибался", и никто ему не напомнит, что он говорил лишь вчера. И это касается не только его, но и многих и многих говорящих голов в самых разных странах.

Я не думаю, что Кедми плохой аналитик. Просто жажда прилечь к себе внимание любой ценой превалирует в нем и в таких как он над заботой о судьбе человечества. А есть все основания полагать, что в той или иной степени эти его выступления повлияли на реальный ход событий. Конечно, Кедми может сказать в свое оправдание, что он не знал, что Трамп окажется таким психом. Что Трамп окажется - не знал. Но что Трамп и любой другой человек может в решительный момент оказаться психом, обязан был знать. Особенно, если разглагольствовал о возможности атомной войны, накачав себе перед этим большой авторитет эксперта и имея влияние на большую аудиторию.

Кстати, о том, что Трамп может пойти на такое, и Кедми и другим говорящим головам следовало бы знать, не включая "психа", а включив мозги, которых у них, к сожалению, меньше, чем амбиций. Ведь Трамп еще по ходу своей предвыборной кампании не раз заявлял, что хоть он и за дружбу с Россией, но если Россия будет хамить, типа инцидентов с российскими самолетами над американскими кораблями, то он, не задумываясь, применит оружие, чтобы отбить у нее охоту так делать. Но во имя выпендрежа говорящим головам было выгоднее уцепиться за "будет дружить" и закрыть глаза на "применит оружие". Публика ж не любит тех, кто каркает. А то, что такое зарывание головы в песок, запудривание мозгов и массам и руководству может привести к атомной войне, так, как я сказал, притупилось ощущение опасности такой войны. Вон ведь сколько раз предупреждали об этой опасности, а ее все нет. Авось и этот раз обойдется. А если я упущу свой информационный шанс и не прокричу громче других: "Ура, мы ломим", то это сделают другие и после того, как все утрясется, я останусь в дураках.

Хочу заметить, что я не исследую здесь вопроса, кто больше виноват в обострении в этом конкретном случае: ИГИЛ, Асад, Россия или Трамп. Я просто исследую механизм войны. Каждая из сторон имеет здесь, как говорится, свою правду, что не означает, что не существует общей правды, до которой можно и нужно докопаться. Эта общая правда не может ограничиваться только аргументами типа "Он первый начал", а должна учитывать, насколько каждое действие увеличивает риск атомной войны. А сегодня каждый рассуждает и действует по схеме: "Он назвал меня козлом в надежде, что, чтобы не увеличивать риск атомной войны, я это съем. А вот я его щас трахну по лбу и пусть он это съест, чтобы не увеличивать риск атомной войны". Происходит соревнование на то, кто более крутой, кто больше псих. 'Вот вы все боитесь атомной войны, а я ее не боюсь'. - 'А я еще больше тебя ее не боюсь'. До сих пор такое соревнование было присуще уголовному миру, но те, отдадим им должное, рискуют собственной шкурой, а не судьбой человечества. И так каждый делает свой шаг в надежде, что другой остановится, испугавшись атомной войны, пока какой-нибудь псих, не найдя других ответных ходов, не начнет ее. События в Сирии, а потом в вокруг Кореи, а до этого на Украине прекрасно иллюстрируют этот механизм раскрутки войны и показывают реальную вероятность войны атомной.

Для оценки вероятности атомной войны нужно еще учесть, что хотя за 70 лет со времени изобретения атомной бомбы атомной войны не случилось, но было много, возможно десятки случаев, когда человечество стояло на грани ее. А не один только карибский кризис, о котором все знают. Со временем начинает всплывать все больше случаев, которые до этого держались в тайне, типа такого, когда некий командир подразделения, отслеживающего возможную ядерную атаку вероятного противника на его направлении, замечал на приборах сигналы, свидетельствующие о такой атаке. И если бы сообщил об этих сигналах "наверх", то практически автоматически произошел бы "ответный" атомный удар. Но рискнул и не сообщил, и оказалось, что сигнал был ложным. А ведь могло случиться, что сигнал не ложный и его страна погибла бы. А могло произойти наоборот: сигнал был бы ложным, но на его месте был бы другой командир, который бы доложил "наверх" и произошло бы взаимное уничтожение стран.

Так что же делать, чтобы уменьшить вероятность мировой атомной войны? А что делалось для этого до сих пор? Главное, что делалось, это всевозможные международные соглашения типа, запрета на распространение ядерного оружия, запрета ядерных испытаний в воздухе, на земле и под водой, упомянутый договор о ядерном паритете между Союзом и Америкой и т.п. Если бы эти договора были надежны и соблюдались честно и неукоснительно, то это и было бы решение проблемы в принципе, но, как мы видим они не слишком надежны и не очень соблюдаются.

Спрашивается, почему те запреты, которые приняты, работают плохо, а то и вообще не работают? И атомное оружие потихоньку расползается по миру, и паритет не держится, и химическое оружие там и сям обнаруживается и даже применяется. И почему вообще не запретили и не уничтожили атомное оружие на планете, как то было, по крайней мере, задекларировано в отношении химического и бактериологического оружия, и что, казалось бы, было наиболее эффективным способом максимально уменьшить, если не вообще устранить угрозу атомной войны?

А потому что легко выпустить джина из бутылки, но тяжело, если вообще возможно, загнать его назад. Вот уничтожим атомное оружие во всем мире, а кто-нибудь его припрячет или тайно изготовит и станет властелином мира. Тем более что наш славный научно-технический прогресс делает такую возможность с каждым годом все более легкой и в перспективе доступной даже частным гражданам. А нахимичить чего-нибудь отравляющего или размножить каких-нибудь гнусных бактерий, уже сегодня может отдельный шустрый гражданин у себя на кухне. Так если не будет на этих шустрых граждан, организаций и стран кнута в виде атомного оружия у главных стран мира, так можно представить себе, что за вакханалия начнется по всему миру.

Ну, а почему этот кнут в виде атомного оружия у главных стран, а также все вышеупомянутые международные соглашения работают плохо и чем дальше, тем хуже? А потому что эти главные страны, Союз и Америка в недавнем прошлом, схлестнулись друг с другом в борьбе за первенство, и эта борьба создавала большую угрозу атомной войны, чем распространение атомного оружия. К тому же обе они старались подчинить себе страны поменьше политически, экономически, культурно и т.д. А когда Союз распался, и Америка осталась одна рулить в мире, она продолжила делать это сама. А кроме аппетитов великих стран существуют территориальные и разные прочие конфликты между многими странами соседями (Индия - Пакистан, Индия - Китай, весь Ближний Восток и т.д.) и, наконец, все тот же механизм "если не мы их, то они нас". И получается, что единственная надежда обрести самостоятельность и гарантировать безопасность, это обзавестись самим атомным или на худой конец химическим, бактериологическим оружием. История с Северной Кореей - тому пример. Гад-то он гад этот третий Ким, но он знает, что если откажется от атомного оружия, ему открутят голову так же, как перед этим Саддаму или Каддафи. Это, конечно, не значит, что можно простить этому Киму обзаведение атомной бомбой, нарушающее международное соглашение, да еще поддерживать его, как это, к сожалению, делали до сих пор Китай и Россия. Тем более учитывая, что он - диктатор и псих на всю голову, которому наплевать на весь мир, и он может применить атомное оружие просто, чтобы показать свою крутизну.

Тут возникает вопрос, а почему, для того чтобы после полного уничтожения атомного оружия на планете никто не изготовил его втихаря и не применил, нужно обязательно оставить это оружие великим странам и полагаться на их абсолютную порядочность? Не проще ли оставить это оружие у некоторого международного органа, скажем, у того же ООН, который по идее должен равно относится ко всем странам и народам и никого не угнетать и не ущемлять в пользу другого?

Не знаю, обсуждалась ли эта идея, когда решался вопрос о полном запрете атомного оружия и прочих вариантах устранения опасности атомной войны, но у нас есть основания полагать, почему этот вариант не обсуждался или обсуждался и был отвергнут. А потому что ООН существует уже не первый десяток лет, а до него была Лига Наций, и опыт использования этого института для разрешения всевозможных конфликтов на планете не удовлетворяет подавляющее большинство стран.

Дело в том, что хотя ООН и представляет интересы всех стран мира и решения в идеале принимаются там демократическим большинством (отвлечемся от возможности манипулирования большими странами малых), но это отнюдь не гарантирует справедливости его решений и учета им интересов всего человечества в перспективе. К сожалению, большинство далеко не всегда бывает правым, а тем более мудрым. Большинство стран - бедные и неразвитые и движимы желанием все отнять у богатых и поделить, что в лучшем случае лишь отчасти справедливо, но отнюдь не совсем и к тому же чревато глобальной экономической катастрофой. И при разрешении конфликтов большинство может руководствоваться не справедливостью, а коллективными фобиями, типа: "Эти белые, которых меньшинство, они нам надоели. Правят миром и заграбастали все богатства. Надо их прижать". Не говоря про евреев, которые "распяли Христа", не признают Мухаммеда и т.д.

Тут напрашивается вспомнить знаменитую фразу Черчеля, что демократия - плохой строй, но лучшего не придумали. С этой фразой можно согласиться, но важно, как мы в ней расставим акценты. Демократия демократии рознь. Демократически может управляться и шайка разбойников. Так что, мы должны целовать ее в одно место за то, что она демократия? Хотя в среднем демократия работает лучше, чем диктатура, но в конкретных случаях, особенно когда демократия навязывалась народу не готовому к такому способу управления, происходили трагедии. Как, например, в случае попыток навязать демократию в Ираке, Ливии и т.п. И работа ООН с его демократическим или полудемократическим правлением свидетельствует о том, что вручать ему атомное оружие - слишком рискованно. Тем более что речь идет о судьбе не отдельной страны, а всего человечества.

А от чего зависит качество демократии и чем определяется неготовность конкретных народов к ней и, следовательно, непригодность нынешней ООН как инструмента предотвращения атомной войны? Для того чтобы демократия была эффективной, граждане страны должны быть сознательными. Сознательными в двух смыслах. Во-первых, они должны заботиться о благе страны, а не только каждый о своем личном. Им должно быть "за державу обидно". А во-вторых, они должны правильно понимать, в чем заключается благо страны.

Почему была успешной афинская демократия? Потому что, судя по искусству, которое они после себя оставили, у них было все в порядке с сознательностью и первого и второго рода. По той же причине были успешны до недавнего времени и демократии так называемой Европы "А". А вот сегодня и у них не все в порядке и объясняется это тем, что и у них сегодня стало хуже с сознательностью и первого и второго рода. В остальных странах мира с сознательностью первого рода у кого как. А вот с пониманием, что хорошо для общества, а что плохо, а тем более для человечества, сегодня плохо во всем мире и это, кстати, главная причина глобального кризиса вообще и угрозы атомной войны в частности.

Почему же сегодня стало плохо в мире с пониманием? Во-первых, из-за колоссального по масштабам и скорости научно-технического прогресса, необычайно усложнившего и продолжающего усложнять мир, в котором мы живем. И, соответственно, задачу управления всевозможными процессами в нем. Это в древних Афинах все зависело от того, какой урожай пошлют боги, что замышляет соседняя Спарта и какое у нас с ней соотношение сил. Которое, опять же, определялось просто соотношением количества бойцов с каждой стороны. И в этом неплохо разбирался каждый гражданин, приходивший на Агору и принимавший участие в выборах, и потому выбирались, действительно, лучшие и наиболее пригодные к управлению. А сегодня не только пресловутая ленинская кухарка ни бельме не смыслит, скажем, в экономике, но возникает сомнение, а смыслят ли в ней академики от экономики. Ибо договориться между собой о том, что нужно, чтобы начался рост экономики, они никак не могут. Экономика стала несравненно сложней, чем она была во времена Афин. То же и международная обстановка. А кроме того появилось тьма проблем, требующих понимания, которых раньше не было, таких, например, как что нас ждет от развития искусственного интеллекта и т.п. И все эти проблемы взаимосвязаны, что еще больше усложняет задачу понимания происходящего сегодня в обществе и мире и к каким последствиям могут привести те или иные наши шаги. Скажем, какой-нибудь кибернетический гений может отлично разбираться в том, как сделать ИИ еще интеллектуальней, но он не разбирается ни в эконмических, ни в социальных и прочих процессах, и потому решительно не может правильно оценить, к чему приведет дальнейшее развитие ИИ. Т.е. задача понимания картины происходящего в мире в целом усложнилась необычайно.

А во-вторых, у современного человека сама способность понимать, как таковая, не только не выросла пропорционально степени усложнения мира, но, несмотря на безусловный прогресс в образовании, она в последние десятилетия вообще не растет, а падает. Помести нынешнего среднего политика на место Перикла в Афинах, он с его мозгами, запудренными всевозможными политологиями, социологиями и конфликтологиями, вряд ли справился бы с задачей правления лучше Перикла. На всякий случай напомню, что во времена Афин не было атомного и прочего оружия массового уничтожения и, следовательно, угрозы мировой атомной войны и уничтожения человечества. Т.е. ответственность нынешнего политика несоизмерима с ответственностью тогдашнего. Этот огромный и продолжающий стремительно увеличиваться разрыв между сложностью современного мира и нашей способностью понимать текущие в нем процессы во всей их взаимосвязи не только усугубляет вероятность атомной войны, но является главной причиной кризисного состояния современного человечества в целом.

Причина падения понимаемости как таковой - в кризисе рационалистического мировоззрения, на котором встала и расцвела западная цивилизация и с которым неразрывно связан и сам научно-технический прогресс. До того, как начался кризис этого мировоззрения, оно обеспечивало более-менее гармоничное развитие как в сфере естественно научной и связанной с ней технологической, так и в сфере гуманитарной и общественной, от которой зависит, как мы распорядимся плодами научно-технического прогресса. После того, как произошел кризис рационалистического мировоззрения, естественные науки и связанный с ними научно-технический прогресс продолжили свой рост с ускорением. А гуманитарные и общественные науки, хоть и не отстают от естественных по количеству производимой бумажной и электронной информации, но в этом Монблане слов найти нетривиальную истину становится все трудней.

Почему рационалистическое мировоззрение сначала обеспечило более-менее гармоничный прогресс в сфере естественных и гуманитарно-общественных наук и связанный с ним научно-технический прогресс и прогресс в сфере человеческих отношений, а после того, как случился кризис этого мировоззрения, естественные науки и порождаемые ими технологии продолжили свое стремительное развитие, а в сфере человеческих отношений, включая межгосударственные, наступило топтание на месте и даже регресс?

Стержнем рационалистического мировоззрения служит метод обоснования истины, выработанный в процессе развития именно естественных наук, но применявшийся до кризиса худо ль бедно и в сфере гуманитарно-общественной. Этот метод давал общий язык, позволяющий всему сообществу ученых, а через них и всему обществу, признать ту или иную теорию истиной, а конкурентные отбросить. Это давало также общий базис для того, чтобы всем обществом договориться по поводу того, что есть хорошо, что плохо и кто прав, а кто не прав в том или ином конфликте, включая межгосударственные. Но, к сожалению, этот метод не был до сих пор представлен в явном виде, а существовал и работал как стереотип естественно научного мышления и некоторые эталонные образцы теорий, обоснованных по этому методе, прежде всего, механика Ньютона и электродинамика Максвелла. Поэтому и владели им естественники лучше, чем гуманитарии, хотя и естественники не владели им в совершенстве из-за чего даже в физике возникали парадоксы типа известного парадокса Ландау Паурлса.

Кризис так называемого классического рационализма, который лежал тогда в основе рационалистического мировоззрения, произошел из-за того, что этот рационализм наряду с правильными положениями содержал ошибочные, в частности абсолютизировал научное познание, полагая, что наука не меняет однажды введенных понятий и полученных выводов. На самом деле наука меняет и то и другое и даже, как я показал (Единый метод обоснования научных теорий, Direct Media, М. Берлин, 2917, изд. 2-е, дополненное и испр.), обязана менять их при переходе от одной фундаментальной теории к другой. Как, например, при переходе от механики Ньютона к теории относительности Эйнштейна, при котором (переходе), кстати, этот факт стал окончательно очевиден всем. (Время, бывшее абсолютным, стало относительным, скорости, складывавшиеся по формуле Галилея, стали складываться по Лоренцу и т.д.).

Вот, когда это стало очевидным, тогда и произошел кризис рационалистического мировоззрения, в результате которого вместе с водой выплеснули и ребенка. А именно, признали, что наука меняет не только понятия и выводы, но и метода обоснования истины у нее нет постоянного и общего для всех. Признали это, естественно, прежде всего, философы и прочие гуманитарии и общественники, откуда и пошел пресловутый плюрализм, "у каждого своя правда" и полная неспособность договориться на научном уровне (а не на базарном: я тебе, а ты мне, или мои пушки сильней твоих) не только по поводу, кто прав в конкретном международном конфликте и в чем его справедливое решение, но и по поводу того, что вообще есть хорошо, а что плохо, по поводу оптимальной общечеловеческой системы ценностей и т.п. Гуманитарные и общественные науки, будь то философия, психология, социология и даже макроэкономика, разбились каждая на множество школ, между которыми нет никакого общего языка, подобно тому, как его нет между разными конфессиями той или иной религии. Ну и понятно, как это отразилось на понимаемости общей картины происходящего в мире и через это на глобальный кризис и вероятность атомной войны (а также другого вида глобальных катастроф). Мы все больше уподобляемся обезьяне с гранатой, точнее, с атомной гранатой.

Я в упомянутой выше книге показал, что, несмотря на то, что наука меняет свои понятия и выводы, она обладает единым методом обоснования своих теорий. И что теория, обоснованная по единому методу обоснования остается истинной и после того, как ее сменит другая более общая фундаментальная теория (как в случае с механикой Ньютона, после того как ее сменила теория относительности Эйнштейна). При этом уточняется область ее истинности. Причем, область истинности прежней теории представляет часть области истинности новой. Выводы же обеих теорий, отличаясь качественно (Галилей - Лоренц), количественно в общей области применимости практически совпадают, а за пределами применимости прежней теории - расходятся и истинными (количественно) здесь являются выводы только новой теории. Причем и область применимости (истинности) новой теории тоже ограничена и рано или мы поздно мы в опыте выйдем и за ее пределы. Единый метод обоснования, кстати, позволяет определить границы минимальной области применимости теории до того, как мы в опыте выйдем за эти границы. А вот, если теория не обоснована по единому методу обоснования, то ее вводы не обладают никакой областью гарантированной их истинности и могут отказаться истиными лишь случайно, как, скажем, гадания на кофейной гуще. Т.е. это попросту не наука. И это утверждение относится в большей или меньшей степени сегодня к большинству гуманитарных и общественных наук.

Я также представил этот метод в явном виде, доразвил его и показал возможность его применения, с соответствующей адаптацией, в сфере гуманитарных и общественных наук. Я также проиллюстрировал возможность применения метода в этой сфере на примере разбора научности марксизма, современных социологических теорий, биоэтики и других и гуманитарных социальных теорий (Воин А. Философия и глобальный кризис. Direct Media, М. - Берлин, 2014). Опираясь на этот метод, я построил теорию оптимальной морали (Воин А. Неорационализм - духовный рационализм. Direct Media, М. - Берлин, 2014. Ч. 4), предложил свою макроэкономическую теорию (Воин А. Начала новой макроэкономической теории. Direct Media, М. - Берлин, 2014) и дал свою трактовку морально-этического учения Библии (Воин А. Эволюция духа. От Моисея до постмодернизма. Direct Media, М. - Берлин, 2013). При этом я показал, что это учение не только не противоречиво внутри себя, но и совпадает в основе своей с оптимальной моралью, выстроенной чисто рациональным путем, отправляясь от общей части природы людей и любого общества. Это дает общий язык представителям различных христианских конфессий и позволяет им примириться между собой и с наукой. А если применить этот метод к анализу Корана, то это путь к взаимопониманию шиитов и суннитов и прочих мусульманских конфессий между собой и с христианами и остальным человечеством. Наконец, я показываю, что внедрение изучения единого метода обоснования в систему всеобщего образования позволяет многократно увеличить понимаемость, как таковую, без чего, как показано выше, мы не можем разрешить нынешний глобальный кризис и в частности устранить угрозу атомной войны.

К сожалению, признание и использование единого метода обоснования наталкивается на сопротивление академического истеблишмента, амбициозные представители которого опасаются, что это может повредить их авторитету, поскольку может выясниться, что научные труды, принесшие им славу и положение, не совсем или совсем не научны. Я начал выступать со статьями по единому методу в 1994-м году, но понадобилось почти 20 лет, прежде чем я смог опубликовать книгу и ряд статей в философских журналах. Но и сегодня, несмотря на опубликование книг и статей, несмотря на то, что у меня есть положительные отзывы по методу некоторых известных философов, несмотря на очевидную важность метода для страны и человечества, я не могу добиться обсуждения его на международном уровне или хотя бы на уровне РАН. Не говоря о внедрении его в систему образования хотя бы России.

Но я не хочу, чтобы у читателя возникло ложное впечатление, что, если метод будет широко признан и внедрен в систему образования, то немедленно будут разрешены все проблемы, связанные с глобальным кризисом, и будет полностью устранена угроза атомной войны. Да, без признания и широкого применения единого метода обоснования не может быть разрешен глобальный кризис и существенно и надолго снижена опасность атомной войны. Но метод - это не волшебная палочка, по мановению которой все мгновенно изменится. Даже при самом активном внедрении метода в образование потребуются десятилетия для изменения так называемой ментальности, т.е. способа мышления и системы ценностей большинства населения планеты. Да и после этого и, как говорится, хоть при коммунизме найдутся недовольные жизнью и среди них такие, которые будут готовы отправить этот мир в тартарары, благо техническая возможность для этого уже существует и чем дальше, тем больше становится доступной для какого-нибудь злого гения. Поэтому параллельно с внедрением единого метода обоснования необходимо принять более срочные, пусть и не безболезненные меры по уменьшению опасности катастрофического сценария развития событий.

Нужно срочно доразвивать и совершенствовать международное законодательство, регулирующее отношение между странами, особенно касающееся методов разрешения конфликтов и устранения явных угроз. Сегодня эта сфера регулируется такими законами, как закон о территориальной целостности, о праве наций на самоопределение, о правах человека, о нераспространении ядерного оружия и т.п. Несовершенство и взаимное противоречие этих законов давно стали очевидными. Например, нет ясности, когда надо отдавать приоритет закону о целостности границ, когда праву наций на самоопределение, в частности, кого считать нацией или народом, имеющим право на самоопределение, когда правам человека и что понимать под правами человека. (Например, почему албанцам Косово, составляющим там на сегодня большинство населения, нужно было предоставить право отделиться от Сербии, нарушив тем ее территориальную целостность, а русским Крыма в таком праве отказывают). Эта не урегулированность уже не раз приводила к военному разрешению конфликтов, поскольку одни участники этих конфликтов ссылались на один закон, а другие на другой, ему противоречащий в данном случае и, не будучи в состоянии договориться брались за оружие. Кстати, единый метод обоснования является тем инструментом, который необходим для устранения этих противоречий и недостатков системы законодательства.

А во-вторых, нужно расширить и дополнить международные законы, запрещающие научные исследования в особо опасных направлениях, несмотря на то, что такие законы, безусловно, затормозят научно-технический прогресс. Пора перестать обожествлять научно-технический прогресс, полагая, что он сам без соответствующего гуманитарного и общественного прогресса решит все наши проблемы. Кстати, это обожествление, которым страдают многие ученые естественники и еще более того технари, и за которым часто стоит осознанное или неосознанное корыстное побуждение, связанное с деланьем научной карьеры, находится в прямом противоречии с рационалистическим мировоззрением, благодаря которому и развился научно-технический прогресс. К прогнозированию результатов этого прогресса нужно применять тот же рациональный подход, что применяется и в процессе самого прогресса. И прежде всего, нужно учитывать не только блага, даруемые прогрессом, но и возможность использования результатов этого прогресса во вред человечеству. Лучше притормозить этот прогресс, чем в бездумном и безумном ускорении его сломать себе, т.е. человечеству шею.

В заключение я хочу обратиться к читателям, которые согласны c тем, что моя философия нужна для преодоления глобального кризиса и уменьшения опасности атомной войны. Противники моей философии, ведя против меня борьбу по всему фронту, заботятся о том, чтобы у меня не было денег на то, чтобы поехать на международную конференцию или оплатить перевод моих трудов на английский (мой английский недостаточно хорош для качественного перевода). Если вы хотите, чтобы моя философия быстрей получила признание в мире, вносите добровольные пожертвования на счет, указанный на сайте моего Международного Института Философии и Проблем Общества (НКО): www.philprob.narod.ru