# Искусство как познание

Александр Мирнович Воин

Искусство как познание


А. Воин

12.9.19


"Пришло высокое мгновенье,

Прекрасным душу обожгло"


Во времена, предшествующие так называемому Новому Времени, давшему начало современной науке, искусство было главным и почти единственным инструментом познания. Во времена моей юности его претензии на это место были уже сильно оспорены наукой даже в такой области как душа человека, взаимоотношения людей, смысл жизни и т.п. Тем не менее, связка искусство - познание еще не была разрушена в сознании, как простых людей, так и самих творцов искусства. "Писатели - инженеры человеческих душ", провозгласил усатый вождь и не изобрел это на голом месте, это соответствовало тогдашнему массовому восприятию. "Инженеры" в данном случае значило и исследователи, и конструкторы этих самых душ.

Но в эпоху неолиберализма на Западе искусство лишилось этой своей познавательной функции, уступив ее практически полностью науке и ограничившись чисто развлекательной. Коснулось это и России и всего русско культурного пространства.

Это проявилось и проявляется в снижении читаемости книг вообще и в изменении структуры читаемого. В Советском Союзе классическая и серьезная современная литература русскоязычная и переводная издавалась миллионными тиражами, и эти тиражи раскупались и читались. Причем число прочитавших было в разы больше тиража за счет того, что купленные книги ходили по рукам и брались в библиотеках. И хороший серьезный писатель мог запросто зарабатывать себе на хлеб чисто писательским трудом, и были даже писатели миллионеры, вроде Шолохова. Сегодня же тираж в 20-30 тысяч - это уже хороший тираж, причем не для серьезного писателя, а для детективщика или чернухо-порнушника, и для того, чтобы кормиться пером, даже детективщик должен клепать своей макулатуры по несколько штук в год. А например, такой серьезный современный писатель, имеющий к тому же кусок имени в России, как Захар Прилепин, для того чтобы прокормиться, должен еще петь рэп песенки и вообще в том или ином виде мелькать на экране и звучать на радио. На Западе все еще существуют писатели миллионщики вроде Дэна Брауна, но тот, кто считает, что раздувать нездоровый ажиотаж с помощью поливы грязью Иисуса Христа или иной выдающейся личности - это серьезная литература, пусть бросит в меня камень.

Аналогичная ситуация и в других видах искусства. В музыке произошла эволюция по линии симфоническая музыка - джаз - рок - рэп. Конечно, симфоническая музыка все еще исполняется в концертных залах и залы эти не пусты. Но исполняется в них почти исключительно классика. Современных композиторов уровня Баха, Вивальди, Моцарта не наблюдается.

И хотя сегодня и на самом Западе и тем более в России происходит некое возрождение духовности и связанное с ним возвращение искусства к своей познавательной функции, процесс этот, как по мне, пока что в немалой степени смахивает на гальванизацию трупа. Ну, и по любому, если уж начинать возрождение, то не мешает разобраться по новой, даже если раньше разбирались, в том, что дает людям, каждому в отдельности и обществу в целом познание через искусство в сравнении с рациональной наукой, особенно гуманитарной, в частности с психологией, сильно претендующей на ту же область познаваемой действительности, что и искусство и немало потеснившей его из этой области. Этому и будет посвящена эта статья.

Прежде всего, зададимся вопросом, а для чего вообще нам нужно познание. Ответ кажется очевидным: для того чтобы жить лучше, счастливее. Ведь вот, первобытный человек сколько производил на душу по железу и по мясу? А сколько теперь мы производим? И этого успеха мы добились благодаря познанию. Но благодаря какому познанию, научному или через искусство? Ясно, что благодаря научному. Искусство производству колбасы может помочь разве что через пропаганду передовиков производства. Так зачем тогда и нужно это познавательное искусство? Народу нужно хлеба и зрелищ. Хлеб дает рациональная наука, а искусство пусть дает зрелища и не полоскает нам мозги на тему, что такое хорошо и что такое плохо и как нами жить. Это нам тоже все определит наука: психология, политология, конфликтология, а надо, так еще насочиняем сколько угодно новых логий. Вот такой, примерно, строй рассуждений привел к нынешнему состоянию искусства и месту серьезного, познавательного искусства в современном обществе. Но на самом деле не все так просто.

Вот, что показали опросы граждан высоко, средне и недоразвитых стран? Оказалось, что никакой корреляции между производством на душу железа и мяса и счастьем граждан не наблюдается и число суицидов и психических расстройств среди граждан высокоразвитых стран в разы больше, чем - в недоразвитых. Тут многие философы возмутятся и скажут, что я вульгаризирую предмет. К чему, мол, я веду, к "не хлебом единым"?. Так это давно и без меня известно и никто среди социологов и прочих гуманитариев и не меряет качество жизни одним лишь хлебом единым. В качество жизни входит и свобода, и равенство, и права человека, и комфорт, и развлечения и т.д. Все это верно. Но ведь всего этого, от свободы до развлечений, все равно в разы и на порядки больше в развитых странах, чем в недоразвитых. Значит, душа человеческая еще чего-то просит, что не сводится ни к железу с мясом, ни к свободе, ни к развлечениям, ни к чему еще, что нам дают или рекомендуют рациональные науки, включая психологию и психотерапию, которые непосредственно отвечают за наши души и которые в развитых странах несравненно больше вторгаются в нашу жизнь, чем в недоразвитых. (А счастливых почему-то все равно больше в недоразвитых).

Да, возразит мне здесь мудрый читатель, так ведь и искусства того самого серьезного, познавательного со всякими там Бахами и Шекспирами у дикарей племени умба-юмба или австралийских аборигенов тоже ведь не наблюдается. Не считая плясок с бубнами вокруг костра. А многие ли из граждан высокоразвитых стран захотят вернуться в первобытное состояние, несмотря на опросы, сулящие им больше счастья от такого возвращения? С другой стороны, а разве не страдает сегодня Европа и прочий цивилизованный мир от наплыва дикарей, жаждущих поменять свое счастье на небольшую сумму долларов, как когда-то они меняли свое золото, слоновую кость и пряности на стекляшки ловких западных торгашей? Или, скажем, как насчет суицидов среди интеллигентных барышень, начитавшихся Тургенева? А то еще можно вспомнить Макаренко, долго и безуспешно пытавшегося перевоспитать молодую проститутку и на замечание своей сотрудницы, что, мол, стоит ли с ней возиться, ведь она по своему счастлива в своей проститутской жизни, сказавшего: "Так свиньям, а не людям то счастье". Получается то, что одному - счастье, другому - несчастье. А еще бывает, что человек мечтает о каком-то счастье, а добившись его, понимает, что счастье - совсем в другом.

- И ты прав, сын мой - скажу я этому мудрому читателю - дело обстоит еще сложней, чем мы накопали до сих пор. Действительно, ни с помощью понятия качества жизни, ни с помощью понятия счастья не получаем мы надежной системы координат, в которой можно было бы однозначно определять, что лучше, а что хуже. (Не мешает напомнить, что именно с понятия системы координат, введенного основоположником классического рационализма Декартом, начиналась рациональная наука Нового Времени). Но не будем отчаиваться и попробуем копнуть с другой стороны.

А именно, попробуем взглянуть на эволюцию человека и человечества под таким углом. Вообще на эту эволюцию можно смотреть под разными углами. Чаще всего на нее смотрят под углом зрения развития интеллекта. "Труд сделал из обезьяны человека" - сообщил нам Ф. Энгельс. Ну, а дальше шел естественный внутривидовой отбор: в борьбе за место в жизни внутри племени и в борьбе между племенами побеждали интеллектуально более развитые, у которых была выше производительность труда и лучше оружие. Ну, и как поет Высоцкий "И дальше будем также поступать". И вообще, человека от животного отличает интеллект. Точка. А искусство - это нечто вроде петрушки во рту у жареного поросенка, декорация блюда, не предмет серьезного разговора про эволюцию. Но так ли это на самом деле?

Если вглядимся внимательней в историю человечества, увидим, что в соревновании между народами не всегда побеждали интеллектуально более развитые. Гунны, монголы и прочие кочевники побеждали многие народы несравненно более развитые интеллектуально. Рим пал под ударами варваров, и, кто тут был интеллектуально более развит, не приходится говорить. Т.е. отнюдь не так уж однозначно шел отбор только на интеллект, как это кажется многим сегодня.

Но с другой стороны, если еще внимательней вглядеться в историю, то увидим, что относительно диким народам вроде гуннов и монголов хоть и удавалось иногда завоевать многие более развитые народы и создать мировые империи, но ненадолго. А их влияние на другие народы и на дальнейшую судьбу человечества прекращалось вскоре после падения их империй. А вот римская империя, носительница наиболее высокой культуры своего времени, правила миром столетия, а влияние ее культуры на другие народы и дальнейшую историю человечества продолжается поныне. Еще более яркий пример дает история взаимоотношения китайцев и монголов. Не китайцы завоевали монголов, а наоборот, но очень скоро китайцы растворили монголов в своей культуре, растворили в ней и много соседних народов, не завоевывая их. Русская империя расширялась путем завоеваний, но удерживала завоеванное она отнюдь не только силой оружия. Как сказал Расул Гамзатов: "Завоевал нас Ермолов, но покорил нас Пушкин". Аналогично - английская империя, которая дала очень много завоеванным народам в смысле культуры и многие из этих народов, например индийский, ценят это до сих пор.

- Ну, так это возвращает нас к тому, что все-таки интеллект является сутью эволюции человека - скажет здесь поверхностный читатель - и интеллект это и есть система координат, точнее, единственная ось координат, с помощью которой определяется лучше-хуже для человека и общества. Чем больше интеллекта, тем лучше для человека и общества, а остальное от лукавого, создает лишь местные возмущения, сглаживающиеся в крупном масштабе истории.

- Не совсем - отвечу я. - Потому что культура не сводится к интеллекту, к рацио, к рациональной науке и ее способу познания. Никак не менее весомую часть культуры, определяющую апгрейд человека, составляет искусство. Ведь это только сегодня в современном западном либеральном обществе роль науки стала настолько превалировать над ролью искусства в жизни общества, что возникло вышеупомянутое представление об искусстве, как о петрушке к жареному поросенку. В то время как в античные времена или в древнем Китае наука в сравнении с современной была практически не отличимой от нуля, а вот их искусство, хоть у нас и нет инструмента для точного его измерения, но с уверенностью можно сказать, было никак не пренебрежимо в сравнении с современным западным. (А как по мне, во многом превосходило его). А значит, именно оно было тем фактором, который обеспечивал длительность существования римской империи и воздействие римской культуры на другие народы и после ее исчезновения (аналогично китайской). Вспомним, что и Расул Гамзатов говорит, что покорил их Пушкин, а не какой-нибудь российский академик или даже вся Академия Наук. И индусы, сохраняя английский в качестве государственного языка, подсознательно имели в виду больше Шекспира, чем Исаака Ньютона.

-Но - скажет опять въедливый оппонент - интеллект в качестве оси координат - это понятно. Его можно худо ль бедно мерить, ну там IQ, какие-то тесты, уровень науки, технологий, энергетическая мощность цивилизаций и т.п. Наконец, производство на душу пресловутых железа и мяса как показатель уровня интеллекта нации на данный момент ее развития. Этот показатель, кстати, объясняет и причину эволюции человека в сторону развития интеллекта. Но искусство, как его мерить? Для одних "пуськи" - это искусство, для других - свинство. Для одних прибивание собственной мошонки к асфальту - искусство, для других - дурдом. И вообще, что именно там мерить, какую субстанцию? А нет меры, пусть приближенной, нет и оси координат, нельзя объективно определить, где лучше, где хуже. И опять же, какой такой механизм обеспечивал эволюцию человека в сторону развития искусства и какого именно искусства?

- Ну что ж - скажу я - с искусством действительно сложней, чем с интеллектом, но кой-чего все же можно здесь прояснить. Вернемся еще раз к эволюции. Эволюция не только человека, но и всего живого (во всяком случае, в животном мире) шла по линии развития не только интеллекта, но по линии развития чувств.

Отправной точкой для любых наших чувств (эмоций) служат ощущения. Но есть эмоции, которые практически совпадают с ощущениями, а есть, которые отстоят от этой отправной точки так далеко, что и докопаться до их связи с этим первоисточником почти невозможно, а главное эта связь уже и роли никакой не играет.

Возьмем, скажем, чувство голода. Оно настолько близко стоит к ощущениям, что его и называть можно и часто называют ощущением голода. А теперь возьмем чувства - эмоции, испытываемые нами, когда мы читаем книгу. Здесь тоже на входе есть ощущения - световые сигналы, поступающие от букв в наш орган чувств (точнее ощущений) глаза. Но при чем тут эти ощущения к той буре чувств, которую может вызывать (а может не вызывать) чтение книги. Ясно, что эти чувства вызываются не самими световыми сигналами, а теми смыслами (и художественным воздействием), которые в них зашифрованы автором и которые только переносятся в наш мозг с помощью соответствующих световых сигналов. Мы можем испытывать мощнейшие эмоции и от одних только мыслей, когда источника ощущений вообще не видно. (Хотя, если бы человек был лишен органов чувств и не получал отродясь никаких ощущений, то у него и никаких бы мыслей в голове не возникало).

Учитывая вышесказанное, мы можем разделить чувства-эмоции на, условно говоря, низкие, в смысле близкие к ощущениям, и высокие, далеко отстоящие от ощущений. Конечно, четкой границы между теми и другими нет, есть случаи, когда трудно определить, что там превалирует, высокие чувства или ощущения. Так, например, в случае гармоничной любви мужчины и женщины. Но гармоничной любовь бывает не всегда, а сегодня так и не часто. Часто, особенно сегодня в любви, превалируют ощущения - голый секс. Бывает, что превалируют в любви и высокие чувства, вплоть до платонической любви. Но это отсутствие четких границ между низкими и высокими чувствами не мешает нам при построении модели воспользоваться такой дефиницией. (Тот, кто знаком с моей теорией познания, знает, что и в физике не существует абсолютных границ между понятиями, что не мешает физике с успехом строить свои модели, оперирующие этими понятиями, и пользоваться ими для получения практических результатов).

Соотношение потребностей человека в низких и высоких чувствах в процессе эволюции от первобытного к современному человеку менялось. И если рассматривать эту эволюцию в самом крупном плане, оно менялось в одну сторону. А именно, в сторону возрастания высоких чувств. Первобытный человек был близок к животному. У низших животных, у какой-нибудь амебы вообще нет чувств, есть только ощущения. У высших животных, у кошки, собаки, как по мне, есть чувства (хотя некоторые ученые это отрицают). Но это достаточно примитивные чувства, стоящие близко к ощущениям. Кошка и собака не способны испытывать сильных эмоций, слушая музыку Баха. Таким образом, весь процесс перехода от обезьяны к человеку и дальнейшая эволюция человека неразрывно были связаны с нарастанием не только его интеллектуальных способностей, но и доли высоких чувств за счет низких в его эмоциональном восприятии мира и себя. Причем еще неизвестно, что больше делает человека человеком, интеллект или способность и потребность в высоких чувствах. Высокие чувства конкурируют с интеллектом и с точки зрения развития и процветания общества, как материального, экономического, так и культурного, а также надежности, устойчивости общества. Цивилизации, достигавшие расцвета и длительно процветающие, такие как европейская в недавнем прошлом или античная в древности, отличались от их нецивилизованных соседей не только более высоким уровнем интеллекта, но и большей высотой чувств, что отразилось в оставленном ими искусстве. Таким образом, мы нащупали вторую ось системы координат для оценки человека и состояния общества на предмет хорошо - плохо. А именно это - ось от ощущений ко все более высоким чувствам. И если инструментом для продвижения человечества по оси интеллекта является наука, научное познание, то инструментом для продвижения по оси чувств служит искусство, познание через искусство души, смысла, вкуса жизни, счастья и т.п. Никакие разглагольствования психологов о душе или музыковедов о композиции не могут и близко сравниться по воздействию на душу человека, т.е. по исследованию его чувств, их воспитанию и удовлетворению потребности в них с музыкой Баха, например.

Теперь становится понятным, более-менее, и механизм, обеспечивающий долгую жизнь империям с высокой культурой по сравнению с империями с низкой культурой. И распространение высокой культуры даже с побежденных народов на победителей. И слова Расула Гамзатова, что их покорил Пушкин, а не Ермолов. Это происходит, потому, что качество жизни определяется не числом прожитых лет, как это принято сегодня считать. И не количеством съеденных котлет или совершенных половых актов (вплоть до механических с куклой). Ценность жизни и ее качество - в высоких и сильных чувствах, пережитых нами за жизнь. "Что наша жизнь? Всего одна - две ночи!" сказал Пушкин. Или лермонтовское

Я мало жил и жил в плену.

Таких две жизни за одну,

Но только полную тревог,

Я променял бы, если б смог.

А что вспоминаем мы на закате жизни? Мы вспоминаем не теорему Пифагора и не вкус изысканных яств. Мы вспоминаем высокие мгновенья, ожегшие нам душу. А высокое искусство и дарит нам эти высокие мгновенья и учит нас различать, ценить их и наслаждаться ими. И люди, не все и не всегда, но, в общем, чувствуют это, даже если им внушают, что ценность жизни - это количество прожитых лет и шикарный лимузин. Этим и объясняется вышеописанная эволюция по линии чувств, в самом крупном масштабе.

Тут не мешает сделать уточнение и рассеять возможное заблуждение, что высокие чувства - это только "Есть наслаждение в бою и страшной бездны на краю ...", т.е. только те чувства, которые связаны с риском для жизни и борьбой, желательно на смерть. Заблуждение, достаточно популярное сегодня, в том числе среди людей творческих, не рядовых и являющихся сторонниками именно высокого искусства. К которым принадлежит, например, Захар Прилепин, постоянно противопоставляющий выразителей героическо-патриотической темы в русской литературе всем прочим ее представителям, даже признанным классикам вроде Гоголя и Тургенева. Конечно и героическое искусство - это тоже высокое искусство (или, по крайней мере, может таким быть). Но с этой прилепинской и его единомышленников позиции невозможно объяснить воздействие Пушкина на народы Кавказа, которое имел в виду Расул Гамзатов. Ну, сколько там героических строк можно наколупать из Пушкина? И сильней ли эти строки или то обстоятельство, что Пушкин лично там как-то скакал и стрелял на Кавказе, действовали на народы Кавказа, чем такие его строки, как

Я помню чудное мгновенье,

Передо мной явилась ты..

Или

На холмы Грузии легла ночная мгла,

Бежит Арагви предо мной,

Мне грустно и легко, печаль моя светла,

Печаль моя полна тобой

Т.е. высокое искусство, как и высокие чувства это не обязательно что-то героическое с надрывом, с грудью на амбразуру или с гранатой под танк, это не обязательно даже хоть не героическое, но визжащее и кричащее, с надрывом, поэма экстаза или тяжелый рок. (Хотя и поэма экстаза, и с надрывом, и даже тяжелый рок могут быть в частном случае и высоким искусством). Но высокое искусство это и передача тонких, могущих быть элегическими, но непременно глубоких чувств, как в "хорошо темперированном клавире" Баха, во втором концерте Рахманинова, в симфонии Калинникова и т.д. Это воспитание высокой избирательной любви между мужчиной и женщиной, воспитание любви к Родине, ее природе, своему народу. И любви к красоте, к справедливости к жизни вообще. Это то, что наполняет смыслом жизнь человека и то, что дает силу и стойкость обществу.

Теперь ситуация с координатами для оценки состояния человека и общества стала ясней, но далеко еще не совсем. Ведь и упомянутые "пуськи" и художник, прибивающий мошонку к асфальту, претендуют на воспитание высоких чувств, но далеко не все с ними согласны в этом. Есть и более сложные случаи. Например, романы и повести Кнута Гамсуна и музыка Вагнера любимы были многими идейными фашистами и способствовали распространению фашизма. А вряд ли кто-нибудь станет отрицать, что и то и другое является серьезным искусством, воспитывающим высокие чувства. А как же тогда быть со второй осью координат, по которой чем выше чувства, тем лучше? А тут вот чувства взлетают к небесам, а получается фашизм.

Для того чтобы разобраться в этом, уточним, что серьезное, высокое искусство, развивает и удовлетворяет потребность человека в высоких чувствах и тем делает его жизнь богаче, а его самого счастливее. Но это все при прочих равных, а эти прочие в реальной жизни не бывают равными. Если вы гоняетесь только за материальными благами, пренебрегая высокими чувствами, то ваша жизнь будет бедна в человеческом измерении, но жить вы будете. А если вы в погоне за высокими чувствами полностью пренебрегаете хлебом насущным, то вы помрете с голоду и лишите тем себя не только наслаждения простыми радостями жизни, но и высокими чувствами в дальнейшей вашей, теперь уже несостоявшейся жизни. А если вы в погоне за собственным материальным благополучием и за персональным удовлетворением высоких чувств, лишаете других такой возможности, то вы работаете на разрушение общества, в котором живете. И если таких как вы много в обществе, то это ведет к его увяданию и возможной гибели или к конфликту с другими народами (фашизм).

Искусство же, как высокое, так и низкое, развлекательное, помимо своей основной функции исследования и воспитания чувств и развлечения, несет всегда, даже если открещивается от этого, дополнительную идейную функцию. Даже если оно - чисто развлекательное, тем более, если серьезное, оно пропагандирует, прививает нам некоторые ценности, учит нас, что есть хорошо, а что плохо. Поэтому, исследуя познавательную роль искусства, мы должны не только отделять искусство серьезное, высокое от чисто развлекательного, но и в самом серьезном искусстве разделять искусство, несущее положительные ценности и тем способствующее улучшению общества, от искусства, несущего неправильные ценности и потому деструктивного для общества.

Конечно, искусство, если оно не сводится к примитивной пропаганде, в отличие от науки (гуманитарной) и философии, не декларирует свои ценности прямо. Поэтому из одного и того же произведения можно извлекать достаточно разные ценностные идеи и установки. В музыке Вагнера можно находить идейную поддержку фашизма, а можно только воспевание силы и мужества. Но это, хоть и в меньшей мере, в принципе относится и к философии и к науке в целом. В философии Ницше можно видеть проповедь фашизма и можно отрицать ее, и споры по этому поводу ведутся посей день. И, тем не менее, рассматривая общественные процессы в истории или в современной действительности, мы совершим большую ошибку, если не будем рассматривать влияние на эти процессы современного им искусства в конкретном обществе в его интегрально ценностной оценке.

Выше было показано, что в самом крупном масштабе эволюция человека и человечества происходила по линии от ощущений и примитивных чувств к чувствам все более высоким. Но это в самом крупном масштабе. При увеличении масштаба, при рассмотрении эволюции отдельного общества мы увидим, что эта эволюция происходила и происходит не так уж линейно и что в ней имеют место циклы с подъемами и спадами. А кроме того и высокое искусство варьировалось в обществе от эпохи к эпохе с точки зрения того, какие ценности в нем превалировали. И все это отражалось на общем состоянии общества и его судьбе. Причем, увядание и гибель великих империй сопровождались, а точнее предварялись упадком и деградацией культуры и искусства, прежде всего, по линии либо отката от высоких чувств к низким, близким к ощущениям, либо по линии ценностного искажения искусства, претендующего быть высоким. А чаще и то и другое вместе. Все это можно проследить на судьбе великих и долго существовавших империй, оставивших глубокий след в смысле влияния на судьбу всего человечества. Конечно, я не собираюсь делать это в этой статье подробно, т.к. это потребует не просто отдельной статьи, но целой книги и не одной. Но вот как это выглядит в самых общих чертах.

Римляне, исчезнув, оставили нам высокую культуру, но если мы рассмотрим эволюцию этой культуры внутри периода существования древнего Рима, то увидим, что она переживала свое зарождение, взлет и увядание, предшествующее увяданию и гибели самой римской империи. И увядание культуры шло по линии отката от высоких чувств - к чувствам, близким к ощущениям. Просто говоря, римская империя утонула в неге, обжорстве и разврате, и этим обрекла себя на гибель.

Взлет европейских империй, начинался с эпохи Возрождения, названной так потому, что при этом произошло возрождение высокого античного искусства и его гуманистических идеалов периода его расцвета (а не увядания). А закат английской империи, которую можно рассматривать во многих отношениях как вершину европейской цивилизации, предварялся и сопровождался упадком ее высокого искусства, как по линии от высоких чувств к ощущениям, так и в смысле деградации системы ценностей. Вот только один пример. На взлете английской империи и ее культуры был поэт Байрон - певец свободы, справедливости и благородства и сам носитель соответствующих качеств. А на закате - английский фильм о Байроне, в котором он изображен трусом, негодяем и ничтожеством. И никаких новых Байронов, а сплошное колупание в грязи человеческих душ, чернуха, порнуха и бездарь.

В российской империи на взлете ее могущества - золотой век в ее искусстве, особенно в литературе. А перед революцией дряхлеет империя, а еще раньше того золотой век в искусстве сменяется серебряным, а под конец ее искусство скатывается в декаданс. Декаданс - это не возвращение искусства от высоких чувств к ощущениям, это в некотором роде все еще высокое искусство, но с деформированной системой ценностей, когда на первое место ставится выпячивание своей личности с пренебрежением к другим, к народу, к человечеству. "Мне все равно, понимают ли меня другие, то, что я делаю - это мое самовыражение". "Пусть погибнет мир и еще раньше погибну я, но я хочу уйти великим, непонятым, ни на кого не похожим". И т.д.

Революция кровью смыла весь этот бред, поставив на его место "социалистический реализм" - тоже бред, но в другую сторону и не такой болезненный. Кроме того, революция произвела возрождение искусства Золотого Века в сознании и восприятии широких масс, допущенных к образованию и воспитываемых на этом искусстве, а не на декадансе. Благодаря чему в советский период, несмотря на обязательный соцреализм, было создано немало произведений настоящего высокого искусства и это сыграло не последнюю роль в том, что Советский Союз просуществовал 70 лет прежде, чем развалился. Кстати, перед его развалом в него мощным потоком вливалось западное модерное искусство, которое сегодня успешно разваливает сам западный мир.

Общую картину происходящего сегодня в сфере культуры и искусства западного мира с проекцией на весь мир я уже набросал в начале этой статьи. Сейчас расширю это описание с учетом вышесказанного о чувствах, ощущениях и дифференциации искусства в контексте обслуживаемого им идей. Деградация современной западной и вслед за ней мировой культуры и искусства происходит одновременно по обоим вышеназванным направлениям: от высоких чувств к ощущениям и по линии искажения ценностей. И оба они тесно между собой связаны и имеют общую причину. Причина эта - кризис рационалистического мировоззрения, на котором встала и расцвела европейская цивилизация, как таковая, с ее не только высокой наукой и технологиями, но и высокой культурой и искусством эпохи Возрождения и Просвещения. Суть этого кризиса, его причины и путь его преодоления подробно описаны мной в книгах: "Неорационализм - духовный рационализм" (Direct Media, М. - Берлин, 2015;

https://www.academia.edu/35865636/Neoracionalizm_duh_racionalizm_978-5-4458-6482-0.pdf) и "Единый метод обоснования научных теорий" (Direct Media, М. - Берлин, 2017, изд. 2-е; https://www.academia.edu/30443977/%D0%95%D0%B4%D0%B8%D0%BD%D1%8B%D0%B9_%D0%BC%D0%B5%D1%82%D0%BE%D0%B4_%D0%BE%D0%B1%D0%BE%D1%81%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F_%D0%BD%D0%B0%D1%83%D1%87%D0%BD%D1%8B%D1%85_%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D0%B9) и многих статьях. Здесь я остановлюсь на том, каким образом этот кризис отразился на культуре и искусстве, приведя к смене эпохи Просвещения эпохой модернизма и постмодернизма.

Высокие чувства, как я уже сказал, связаны с душой и духом.. Они, в отличие от низких, направлены не на самого человека с его непосредственными ощущениями (кайф поймать), а, как минимум, на другого человека: любимую женщину, детей, родителей, друзей (душа). Или на более абстрактные объекты: природа, красота, истина, справедливость, Родина, Бог (дух)

Большинство из этих высоких чувств в далеком прошлом имели своим обоснованием религию. Бог велел и возлюбить ближнего своего, и чтить родителей, искать истину, отстаивать справедливость и т.д. В Новое Время авторитет науки потеснил авторитет религии, но в рамках рационалистического мировоззрения высокие чувства получили рациональное обоснование: интерес всех, общества требует и любви к ближнему, и поиска истины, и справедливости и т.д. Кризис же рационалистического мировоззрения поставил под сомнение любые рациональные модели, особенно в сфере гуманитарной, касающейся человека и общества и тем поставил под сомнение наличие у человека душевных и духовных потребностей. А ошибочные философские теории и псевдонаучные учения, расцветшие вследствие кризиса рационалистического мировоззрения, в частности фрейдизм и экзистенциализм, закрепили это сомнение и превратили его в принятость, да еще, якобы, научно обоснованную. (Это при том, что одним из пунктов философских учений, отвергающих научный рационализм, таких как пост позитивизм и в нем теория обосновательных слоев Лакатоса, является утверждение, что наука не имеет единого метода обоснования). В результате достоверными и надежными оказались только ловля кайфа и сплошной гедонизм. А на практике это порнуха, чернуха, низкопробное масс искусство, оскотинивающий потребителей его шоубиз, секс индустрия, сексуальные извращения, наркотики и т.д.

В общем, регресс современного модернистского и постмодернистского общества описан многими и мной в том числе ("Новая ментальность", Ridero, 2015). Поэтому ограничусь лишь одним примером этого регресса. Раньше были интеллигенты, а теперь на смену им пришли интеллектуалы. Признаком и тех и других является, безусловно, высокий интеллект. Но интеллигент помимо интеллекта обязан был обладать и нравственностью и высокими чувствами, направленными на надличное: служение своему народу, истине, справедливости, красоте и т.п. А интеллектуал может быть Гитлером или Пиночетом с высоким IQ, может заниматься вивисекцией животных, онанизмом или растлевать малолетних и он все равно будет уважаемым интеллектуалом. Какая разница следует отсюда для состояния общества, я думаю, не требует пояснений.

И в заключение пара слов о происходящем сегодня по всему миру, но прежде всего в России, возрождении высокого искусства. Происходит оно мучительно медленно и с рецидивами и, как я сказал, смахивает в этом отношении на гальванизацию трупа. Модернизм, отличающийся воинственным отрицанием всего высокого и издевательством над ним с соревнованием, кто кого превзойдет в откровенном цинизме и непотребстве и с яростным низвержением всех идолов высокой культуры предшествующих эпох (упомянутый английский фильм о Байроне, лозунг битлов "Долой Бетховена", поливание грязью Иисуса Христа Деном Брауном и т.п.) сменился постмодернизмом, при котором модно стало показать, что ты свой человек, в смысле любишь и в грязи поваляться как свинья, но и высоким чувствам не чужд. И вот на этом поле жизни, изуродованном модернизмом и пост модернизмом, начало происходить возрождение высокого искусства, высоких чувств и духовности. Сам факт, что оно начало происходить, причем, не будучи вызвано и подкреплено появлением каких либо новых идей и теорий, свидетельствует о том, что в природе человека наряду с физиологическими потребностями есть потребности душевные и духовные и потребность в высоких чувствах. Потребности с потенциалом не меньшим, чем потенциал желудка (люди жертвуют жизнью во имя любви и высоких идеалов, но не жертвуют ею ради утоления голода, хотя рискнуть могут), но потенциал этот менее проявленный. Чувство голода человек не может не замечать длительное время, мало того, он просто умрет в непродолжительный срок без пищи. А вот при соответствующем внешнем воздействии на его мозги он может длительное время не замечать угнетенности своих душевно-духовных потребностей и потребности в высоких чувствах. Но такое не замечание приводит к деградации общества и его гибели. Поэтому так важна наряду с ролью правильных учений, роль настоящего высокого искусства. Причем, правильные учения и высокое искусство взаимно дополняют друг друга. Правильное учение не может быть построено без понимания души человека и его духа и связанных с ними потребностей человека, а в этом понимании высокое искусство дает несравненно больше, чем любая психология. В то же время само искусство без правильного учения, даже открывая нам тонкости души и духа человека, с легкостью может приводить нас к неправильным выводам, относительно того, что нам делать, как организовывать общество и какими законами и нормами руководствоваться, чтобы достичь наилучшего удовлетворения всех запросов, включая душевные и духовные, причем не отдельного человека, а большинства людей. И только сочетание того и другого может проложить человечеству правильный путь и избежать драматического финала.

.