# Еще раз об атомной войне, глобальном кризисе и что делать

Александр Мирнович Воин

В статье анализируются причины, приведшие человечество в его нынешнее кризисное состояние, включая опасность мировой атомной войны, разрушение экологии и т.д., и предлагается выход из ситуации на базе философии автора, в частности разработанного им единого метода обоснования научных теорий

Еще раз об атомной войне, глобальном кризисе и что делать

А. Воин

22.9.22

Если мы окинем взглядом всю историю человечества, то увидим, что люди всегда воевали. Причем чем дальше вглубь истории, тем чаще. Другое дело, что войны тогда были супер-локальными и люди, живущие за тысячу километров от войны, не только что не имели к ней никакого отношения, но и не знали о ней ничего и не подозревали даже, что там живут какие-то еще люди. Но чем дальше, тем войны становились хоть и реже, но масштабнее, пока мы не дожили до мировых войн с угрозой нынешней третей, атомной. Таким образом нарисовались два варианта дальнейшего: либо человечество научится жить без войн, либо самоуничтожится.

К этому выводу можно прийти и рассматривая нынешнюю ситуацию в лоб. Вот опять заговорили об угрозе третьей мировой атомной. Об этом говорили, я в том числе, давно, но сегодня эта угроза стала ощутимее. Собственно говоря, в широком смысле слова третья мировая атомная уже началась обстрелами ЗАЭС, которые могли привести к результату, аналогичному взрыву грязной атомной бомбы. Кстати, об этом был большой шум, особенно на Западе, но как только началось украинское наступление под Харьковом, точнее за несколько дней до него, там странным образом дружно все забыли про эту тему, даже при обсуждении доклада комиссии МАГАТЭ в Совбезе.

Правда, сейчас на Западе и в Украине есть много разговоров о том, что Россия не рискнет применить атомное оружие. Но чего бы ей не рискнуть, если предположить, что она обстреливала ЗАЭС, т.е. уже применила его. Тем более, если ЗАЭС обстреливала Украина, что дает России моральное оправдание такого применения. (К чему можно добавить еще угрозу применения атомного оружия против России со стороны нынешнего премьер министра Англии).

Но, допустим, правы те, кто говорят, что мощная оппозиция Путину в том числе в силовых органах и вообще во власти не позволит ему применить атомное оружие. Мало того, что его свергнут, а Россия развалится на части и наступит вечный мир в стиле Pax Американо. Но кто сказал, что в результате свержения Путина к власти не придут радикальные российские патриоты, которые применят атомное оружие гораздо быстрее? Тем более, кто сказал, что, как в прошлый раз при развале Союза, удастся все атомное оружие передать одной из частей, к тому же достаточно ответственной? Ведь и прошлый раз развал был весьма драматичным для развалившихся частей, с количеством жертв в результате войн между частями и экономической разрухи, намного превосходящих пока что количество жертв в нынешней войне. (Другое дело, что на Западе это никого не волнует и там не любят об этом вспоминать). И то, что удалось передать России все атомное оружие из республик, было большой удачей. Но этот раз такого "мирного" развала быть не может. Ведь прошлый раз мало того, что в России было тотальное разочарование коммунистической идеологией, но, что важнее, было очарование западной идеологией и вера в то, что, угождая Западу вплоть до самороспуска, Россия сольется с этим Западом в экстазе и жизнь станет такой же прекрасной, как "там у них". Но сегодня подавляющее большинство в России не верит ни в западный рай, ни тем более в то, что Запад примет Россию или ее части в свои объятья.

Наконец, если маловероятным образом развал России произойдет идеальным для Запада образом с сосредоточением атомного оружия в одной к тому преданной и послушной Западу части, то ведь и это не конец истории. Это еще не всемирный Pax американо. Есть еще Китай и другие страны с атомным оружием и бурно развивающейся экономикой, мягко говоря, не слишком любящие Америку. Есть также противоречия внутри западного блока и даже внутри самой Америки. Так что вечный всемирный Pax американо возможен только в виде всемирного концлагеря с превращением всех людей в послушных рабов с помощью ИИ и других достижений науки, что неизвестно лучше ли мировой атомной войны.

Но можно ли научиться жить без войн, решая возникающие конфликты по справедливости? Надежду на это подает тот факт, что, как сказано, хотя по ходу истории войны становились мощнее, но происходили все реже. Так почему бы им и вовсе не прекратиться?

Для того чтобы ответить на этот вопрос надо понять, а что, собственно, влияло на это снижение частоты войн. Исторически большое влияние на сокращение числа войн оказывали общечеловеческие (претендующие на общечеловечность) идеологии, сначала религиозные, прежде всего Христианство и Ислам, затем рациональные (претендующие на рациональность), идеология буржуазных революций, она же рыночная демократия, и марксизм. Конечно, ни одна из них так и не стала вполне общечеловеческой, но каждая подчинила своему влиянию огромные части человечества и существенно изменила жизнь внутри этих частей, в частности сократила число войн внутри них. По крайней мере на этапе своего распространения.

К сожалению, влияние каждой из этих идеологий на ее сторонников со временем начинало слабеть и, соответственно, слабело сдерживающее влияние ее, препятствовавшее войнам между народами, исповедующими ее. И, что еще хуже, внутри лагеря сторонников начинались расхождения в понимании того, чему на самом деле учит данная идеология, и на почве этих расхождений монолит сторонников раскалывался на части с непримиримой враждой и войнами между ними, превосходящими по ожесточенности войны с внешним для них миром. Особо яркий пример тому дает, конечно, исламский мир, но и христиане успели немало и ожесточенно повоевать между собой, разбившись сначала на православных и католиков, затем протестантов, а дальше на тысячи сект с разным пониманием базового учения.

Обобщая, можно сказать, что если причина благотворного влияния великих религиозных и нерелигиозных учений заключалась в их способности увлечь огромные массы людей верой в их истинность, то причина ослабления их положительного влияния с переходом иногда в прямую противоположность заключается в возможности разного толкования их смысла, что приводит со временем к расколу сторонников и что несовместимо, кстати, с самой их истинностью. (Как сказано еще в Христианстве: "Бог один и истина едина").

Эта же причина лежит в основе не успешности попыток прекращения войн на пути уже не общечеловеческих идеологий, а посредством общечеловеческой организации с некими обязательными для всех правилами мирного сосуществования и разрешения конфликтов. Я имею в виду Лигу Наций, возникшую в результате Первой Мировой войны и ООН - в результате Второй. Например, в уставе ООН есть закон о не нарушимости суверенитета стран и закон о праве наций на самоопределение. Я не стану цитировать и разбирать формулировку этих законов в уставе ООН, достаточно посмотреть, что происходит с их применением на практике. Отделение Косово с преимущественно албанским населением от Сербии - это право наций на самоопределение, а отделение Крыма с преимущественно русским или тяготеющим к России населением от Украины - это нарушение суверенитета. "Зеленые человечки" Путина в Крыму - это оккупация и нарушение суверенитета, а американские войска в Ираке, Афганистане, Вьетнаме, в той же Югославии - это не оккупация и не нарушение суверенитета.

Аналогичная ситуация и с возможностью толкования двусторонних и многосторонних договоров между странами, тоже имеющая отношение к распространенности войн. Например, разное толкование сторонами так называемых Минских соглашений является одной из причин (если не главной) нынешней войны в Украине. Еще пример - недавнее изменение, сделанное США в отношении толкования соглашения между ними и Китаем относительно Тайваня. Список можно продолжать до бесконечности. Понятно, что такая широта возможного толкования соглашений сводит их значение в качестве сдерживающего войны фактора к нулю.

Но, поскольку мы говорим не только об опасности ядерной войны, но и о глобальном кризисе (одним из проявлений которого является и нарастание вероятности атомной войны, кстати из-за разного понимания справедливости), то следует заметить, что и в основе этого кризиса лежит все та же возможность разного понимания законов внутри стран, включая конституции, и отсутствие единого доказанного правильного представления о том, что нужно делать при решении самых разных проблем, начиная с экономических. Достаточно вспомнить сталинскую конституцию в СССР с ее гарантированной свободой слова и т.д. и реальную ситуацию там с полным единогласием при голосовании по любому вопросу и миллионными концлагерями для всяких шибко умных и свободно мыслящих. Аналогично, проблема экономических кризисов, сотрясающих время от времени мир и лежащих в основе многих войн, напрямую связана с отсутствием единой признаваемой всем миром ученых в этой области макроэкономической теории, т.е. отсутствие в среде ученых экономистов, а вместе с этим и во всем мировом сообществе, единого понимания природы экономических процессов и наличие разных макроэкономических школ (кейнсианство, монетаризм Фридмана, теория рациональных ожиданий и т.д.), представители которых не могут договориться между собой, кто из них прав. Та же ситуация имеет место в сфере практически всех гуманитарных и даже немалой части естественных наук, что в сочетании с нарастающими экспоненциально достижениями естественных наук и основанной на них техники и технологий, которые не только обеспечивают нас в возрастающем количестве материальными благами и удобствами, но и порождают проблемы, вроде того же атомного оружия, могущих взрываться атомных электростанций, экологического кризиса и т.д., как раз и порождает упомянутый глобальный кризис.

Таким образом, возможность избежать мировую атомную войну и разрешить нынешний глобальный кризис человечества напрямую зависит от возможности достижения взаимопонимания на уровне всего человечества в вопросах справедливости, идеологии, законов и договоров международных и внутригосударственных и в вопросах истинности самых разных, но прежде всего, гуманитарных и общественных наук. Но может ли в принципе быть достигнуто подобное взаимопонимание?

Надежду на то, что это в принципе возможно, дает нам тот факт, что такое взаимопонимание уже достигнуто в сфере естественных наук, далеко не во всем их объеме, но по крайней мере на примере таких, признаваемых всем сообществом работающих в данной области ученых, как механика Ньютона, электродинамика Максвелла и некоторых других.

Спрашивается, а за счет чего оно там достигнуто и можно ли обобщить метод достижения взаимопонимания в этих конкретных случаях, на все научные теории, включая гуманитарные и на всевозможные договора, законы и т.д.?

Я показал, что в случае упомянутых физических теорий взаимопонимание достигнуто благодаря применению, пусть и в неявном виде, единого метода обоснования научных теорий. Я представил этот метод в явном виде и показал возможность его применения с соответствующей адаптацией и в сфере гуманитарных и общественных наук. ("Единый метод обоснования научных теорий". Direct Media, М. - Берлин, 2017; https://www.academia.edu/30443977/).

Учитывая необычайно возросший и продолжающий расти в наш век експоненциально поток информации, что привело к тому, что подавляющее большинство так называемой интеллигенции вообще перестало читать книги, тем более сложные (за исключением книг по своей узой специальности), и чтобы мое заявление, что я это сделал, не воспринималось как "Вот еще один умник хочет завлечь людей читать его заумную книгу претензией на то, что он осчастливит или спасет человечество", хочу дать ниже некоторое представление об этом методе и как он работает. Ну не буквально в двух словах, как в анекдоте про теорию относительности ("Два волоса на голове- это мало, а два волоса в борще - это много"), но во вполне обозримом для статьи объеме и доступно для людей с высшим естественнонаучным и техническим образованием. И так.

Единый метод обоснования базируется на аксиоматическом построении теории и особом методе привязки понятий теории к опыту.

Прежде всего, почему аксиоматическое построение? Потому что аксиоматически выстроенная теория гарантирует истинность своих выводов при условии истинности ее аксиом. Это известно еще из школьного курса геометрии Эвклида, ну а строго доказано Гильбертом в его "Основаниях геометрии". Но в каком смысле здесь употребляется слово "истинность"? Оно употребляется здесь в том смысле, что в каком бы порядке мы не выводили теоремы из аксиом, и даже если мы заменим некоторые аксиомы на уже выведенные теоремы (аксиому о параллельных прямых - теоремой о сумме углов треугольника, например), вся совокупность теорем, которые потенциально можно вывести из этой системы аксиом, останется неизменной. Это, безусловно, ценная истинность, т.к. если бы теоремы могли получаться разные, да еще противоречащие одна другой при различных путях их выведения, то такую теорию никак нельзя было бы назвать научной и говорить о ее истинности в каком-либо смысле. Но та ли это истинность, которая гарантирует нам результаты опытов будущего на основании опытов прошлого? Легко видеть, что это не так, поскольку аксиомы по определению есть утверждения, принимаемые априори, что в переводе с латинского означает "до опыта", вне всякой связи с опытом. Хоть прошлым, хоть будущим. Поэтому, для того чтобы аксиоматически выстроенная теория превратилась в теорию, обоснованную по единому методу обоснования, и гарантировала истинность своих предсказаний в некой реальной действительности, надо привязать ее понятия к опыту в области этой действительности и заодно уточнить саму область.

Но на первый взгляд кажется, что аксиомы Эвклида не нуждаются в опытном подтверждении, они кажутся совершенно очевидными. Но это лишь кажется. Ведь кроме эвклидовой геометрии существуют еще геометрии Римана и Лобачевского с видоизмененными наборами аксиом. И каждая из них "работает" в своей области действительности. Поэтому нельзя говорить вообще о привязке к опыту аксиом конкретной аксиоматической теории, а можно говорить только об определении той области действительности, в которой аксиомы данной теории привязаны к опыту и теория "работает".

Хороший пример этому дает история с механикой Ньютона. Сначала казалось, что эта теория работает в неограниченной области физической действительности, а значит ее аксиомы (3 закона Ньютона, закон сложения скоростей Галилея, t1 = t2...) привязаны к опыту во всей этой безграничной области. (Что было, конечно, не так, никто ж не проверял закон Галилея для скоростей сколь-нибудь близких к скорости света). А после опыта Майкельсона выяснилось, что теория Ньютона хоть и гарантирует по-прежнему истинность своих предсказаний (результаты опытов будущего), но не в бесконечной области, а лишь в области, где ее аксиомы привязаны к опыту, т.е. для скоростей достаточно далеких от скорости света. Поэтому еще раз повторяю, для того чтобы аксиоматически выстроенная теория превратилась в теорию, обоснованную по единому методу обоснования, и гарантировала свои предсказания в конкретной области действительности, ее надо дополнить привязкой аксиом к опыту в этой области. Можно ли это сделать и как?

Прежде всего, заметим, что аксиомы есть утверждения о неких понятиях. Например, аксиомы Эвклида - это утверждения о таких понятиях как "точка", "прямая", "угол" и т.п. Причем, понятия эти в аксиоматической теории не определяются никак, кроме как через сами аксиомы. Ведь мы ж в геометрии Эвклида не даем определение точки как такого маленького, маленького, ну совсем маленького шарика. Или еще чего-нибудь в этом роде. Аксиомы же определяют входящие в них понятия однозначно. Потому что, если некий реальный объект удовлетворяет аксиоме, гласящей, что через две точки можно провести одну и только одну прямую, и всем остальным аксиомам геометрии Эвклида, то он вполне подходит под понятие прямой линии и в отношении него будут справедливы все теоремы геометрии Эвклида. (Более строго все это доказано в упомянутой книге Гильберта). Поэтому для того, чтобы привязать к опыту аксиомы аксиоматической теории, достаточно привязать к нему ее базовые понятия, т.е. те понятия, о которых идет речь в аксиомах. В едином методе обоснования это делается следующим образом.

Вводится номинал определение понятия. Это, собственно, то определение, которое дает входящим в нее понятиям система аксиом. Точнее, определение эквивалентное тому, но в другой форме. Например, "прямую" из геометрии Эвклида мы можем определить еще уравнением в декартовых координатах y = ax+b. Или как кривую с нулевой кривизной. Легко проверить, что каждому из этих определений соответствует одно и то же множество объектов. Из всех этих видов определений прямой линии номинал определением будет только "кривая с нулевой кривизной".

В общем случае номинал определение состоит из перечисления свойств объектов, подпадающих под это определение, с указанием их номинальной величины. Например, "идеальная жидкость" это вещество со свойствами сжимаемости и текучести и их номинальными значениями 0 и 1.

Заменив определение понятий через систему аксиом на их номинал определения, мы все еще не вырвались из мира абстракций в мир реальных объектов, поскольку в реальном мире не существует кривых со строго нулевой кривизной и жидкостей с абсолютно нулевой сжимаемостью (могут быть жидкости с очень близкой к нулю сжимаемостью, но никогда не абсолютно) и т.п. Для того чтобы перейти от номинал определений к определению понятий, соответствующих реальным объектам действительности, мы вводим допускаемые отклонения реальных объектов от номинал определений по перечисленным в номинал определении свойствам. Например, мы говорим, что будем считать прямыми линиями все те кривые линии, кривизна которых в любой их точке не превышает 0,001. Или будем считать идеальными все те реальные жидкости, сжимаемость которых не превосходит 0.02, а текучесть не меньше чем 0.95. Легко показать, что в отношении реальных объектов, подпадающих под такое определение, аксиомы (базовые законы) соответствующей теории будут верны, но не с абсолютной точностью (как для абстрактных прямых, идеальных жидкостей и т.п.), а с заданной точностью и вероятностью. (Которые легко рассчитать через законы - аксиомы теории по упомянутым допускаемым отклонениям).

И это то, что нам нужно на практике. Это позволяет нам, скажем, применять геометрию Эвклида в геометрической оптике, вообще не упоминая допускаемых отклонений лучей света от идеальной прямой. Хотя, как мы знаем, лучи света не есть идеальные прямые и вблизи звезд они могут искривляться значительно. Но в рамках оптического прибора эти отклонения настолько незначительны, что их можно вообще не рассматривать. Зато, как сказано выше, вблизи звезд мы вообще не можем рассматривать лучи света как прямые линии. Наконец, в самом общем случае, рассматривая лучи, приходящие к нам из космоса, мы можем рассматривать их как прямые, но с тем или иным (по задаче) допускаемым отклонением от прямоты, определяемой аксиомами Эвклида. При этом получаемые выводы будут гарантированно верны, но не абсолютно, а с точностью и вероятностью, которые можно рассчитать по принятому допускаемому отклонению. Что мы на практике и делаем, когда пользуемся теориями, обоснованными по единому методу обоснования (пусть и на уровне стереотипа мышления).

Тут въедливый читатель может заметить, что в сфере гуманитарных и общественных наук, как правило, не существует количественной измеримости свойств объектов. (Нет килограммов любви и метров справедливости). А, следовательно, единый метод обоснования там неприменим. В книге по методу я показываю (а здесь для краткости опускаю), что и в этих науках единый метод применим, хотя и с соответствующей адаптацией, которой, впрочем, для проблем, рассматриваемых в этих науках, достаточно.

Здесь, дабы у читателя не возникло ощущение, что я подобно врачу шарлатану, продающему универсальное средство от всех болезней, мгновенно исцеляющее, возвращающее молодость и т.д., предлагаю метод, который достаточно признать и начать применять и все проблемы в мире мгновенно разрешатся и наступит вечный мир и "благоволение в человецех", рай на земле и т.п., я должен пояснить, что это, конечно, далеко не так. Единый метод обоснования - это не метод построения истинных и правильных научных теорий всего чего угодно. Такого метода в принципе не может быть, т.к. создание фундаментальных научных теорий - творческий акт, в котором помимо рацио присутствуют такие не алгоритмизируемые моменты, как вдохновение, интуиция, озарение и т.п. Единый метод обоснования - это инструмент проверки предлагаемых теорий на предмет их истинности и установление границ их применимости. Т.е. признание метода не разрешит всех проблем человечества мгновенно, но позволит их в принципе решать так, как это имело уже место в случае упомянутых механики Ньютона, электродинамики Максвелла и т.п. А это значит, что мы сможем двигаться, пусть и не мгновенно, к разрешению тех глобальных общечеловеческих проблем, описанию которых посвящена эта статья и неспособность разрешить которые угрожает сегодня самому существованию человечества.

Естественный вопрос, возникающий здесь, это как ученый мир воспринимает мой метод. За двадцать лет, с тех пор как я начал выступать с ним, я добился издания и переиздания книги по методу, опубликовал 15-20 статей, касающихся метода, в философских журналах и сборниках, есть положительные отзывы по методу от маститых философов, например, от зав. отделением философии естественных наук ИФ РАН, проф. Е. Мамчур. Но в философии, а тем более в науке в целом, есть множество авторов, опубликовавших больше меня книг и статей, и имеющих больше положительных отзывов и в частности пишущих на темы, связанные с научным методом, причем пишущие в духе Википедии, в которой в статье о научном методе написано: "Философской основой современного научного метода служат логический позитивизм (неопозитивизм) и пост позитивизм". А позитивизм и пост позитивизм занимают противоположные позиции в отношении научного познания и непримиримо враждуют друг с другом. Так что, что можно ожидать от применения такого "научного метода" на практике, понятно.

Поэтому в жизни все остается как было и до публикации моих книг и статей. Т.е. естественные науки продолжают не просто влиять на действительность, в которой мы живем, но со страшной скоростью изменяют ее, одаривая нас в возрастающем количестве такими благами, как мирный и военный атом, искусственный интеллект, который в чем-то полезен, но может превратить нас в его рабов и т.п. А в гуманитарной сфере производится не меньшее количество новых книг, статей, кандидатов и докторов наук и академиков, но решению проблем, порождаемых научно-техническим прогрессом, в частности устранению опасности ядерной войны это не содействует.

Но я создавал единый метод обоснования не для получения очередного звания, а для того чтобы человечество не свихнуло себе шею окончательно. Получается, что в этом отношении мои публикации ничего не дали. В этом отношении ситуация может изменится, если обсуждение метода будет на самом высоком уровне Академии Наук, публичное с моим участием. Этого я добивался и добиваюсь. Но наталкиваюсь не просто на глухую стену, но меня еще всеми мыслимыми способами уничтожают, о чем я не раз писал. Потому что, если единый метод будет принят, то ученым и представителям власти придется с ним считаться, что ограничит их произвол и затруднит деланье карьер.

В этой ситуации я вынужден обратиться за помощью к тебе читатель, естественно, к тем из Вас, кого эта статья убедила в истинности и нужности моего метода, и кто не равнодушен к тем опасностям, которые угрожают сегодня человечеству. За помощью в популяризации метода и его признания на самом высоком уровне, в частности Академии Наук. Что каждый из Вас может для этого сделать, пусть решает сам. Но одна из вещей, которая была бы весьма полезна, это перевод моей книги по методу на английский на предмет ее издания в таком виде. Некоторые из моих статей я перевел сам и часть из них опубликована, но перевести целую книгу на уровне у меня не хватает владения английским и здоровья. Еще лучше было бы, если бы кто-то помог и с изданием ее, потому что, учитывая вышеупомянутое противостояние властей научных и обычных признанию метода, мне самому добиться этого будет не просто.