# Случай или судьба - 14

Ирина Збарацкая

- Вася, какой ужас, - в квартиру на всех парусах ворвалась взволнованная Вероника, - на Сережу было совершено покушение, он в реанимации, тебя подозревают в наезде.

- Успокойся, я знаю. Я разговаривала с тобой по громкой связи из кабинета следователя. Они меня заставили.

- Как? Не имели права, ну ты и дуреха подалась на их провокацию. А я тоже растяпа подставила тебя по-полной, и еще этого уродом обозвала.

- А откуда ты все это знаешь? Тебя что тоже к следователю вызывали?

- Нет, мне Валера рассказал. Он оказывается, за моей сумкой вчера заезжал, чтобы утром не мотаться, поэтому утром еще ничего не знал. А потом ему Георгий Евгеньевич позвонил и рассказал про Сережу и попросил приехать. А эти уже там ждут, и ну спрашивать его, во сколько он сюда нас вчера отвез, не заезжал ли за тобой позже, и машину осмотрели. Васька, они тебя конкретно подозревают. Он кстати ждет нас внизу, поехали?

- Куда?

- Как куда?

- Нет, сестренка, я не хочу туда ехать. Ты слышала, что вчера Эмма обо мне говорила?

- Да плевать тебе на нее с высокой горки. У тебя там вещи, Вектор скучает.

- Я потом за ними съезжу. А за Вектором Георгий Евгеньевич присмотрит, на него можно положиться.

- Вася, ты что дура? Да эта акула тебя потом и на порог не пустит, заграбастает все, и как ты потом докажешь, что это твое? Сегодня же соберешь все свои драгоценности, они по праву принадлежат тебе, а я завтра с утра их аккуратненько в рюкзачке вывезу и спрячу. А ты пока как ни в чем не бывало там останешься до этого, как его, ну когда завещание огласят. Кота и шмотки я думаю, тебе и так отдадут. Ты пойми, ну есть у тебя пока на карточке деньги, так они же скоро кончатся, а на твои побрякушки еще долго жить припеваючи можно. Мы же обе пока не работаем, обе студентки, а ребенок появится, на него же деньги нужны.

- Ты глупенькая подумала, что я в обморок из-за беременности упала? Нет, я не беременна. Мы с Максимом только думали, стоит ли сейчас или...

- Да причем тут ты, я о себе говорю, - не дав договорить, перебила ее Вероника.

Василиса от неожиданности икнула и чуть не села мимо кресла, раскрыв рот от удивления.

- Вася, я же тебе рассказывала, - растерялась Вероника, - а ты меня, значит, и не слушала совсем.

- Так ты в тот день, поэтому была такая..., да, да, ты права, Максим был щедр на подарки, нам надолго хватит, если будем потихоньку продавать.

- И еще я Вась, знаешь что подумала, а вдруг менты на тебя все повесят? Тогда у нас хоть будут деньги для тебя приличного адвоката нанять, чтоб тебя защищал.

- С чего это они на меня все повесят, я ни в чем не виновата.

- А ты попробуй докажи, уж очень твои родственнички все против тебя ополчились. А знаешь сколько сейчас безвинных людей в тюрьмах сидят, ужас.

- Ну, спасибо, успокоила.

- Ты сестричка раньше времени не беспокойся, это я так на всякий случай.

- Ладно, поехали. А ты Пашке-то о ребенке сказала?

- Нет, а зачем? Я знаю, что он не захочет, да и какой из него папаша, одно название.

- Но ты же с ним столько лет вместе не разлей вода, и потом ты же сама хвасталась, что он твой единственный мужчина.

- Единственный мужчина... - медленно повторила Вероника и радостно вскрикнула, - ты гений Васька, а теперь, пожалуйста, вспомни когда к вам приезжал в гости ну тот пузатый банкир с женой и с двумя сыновьями, ну помнишь эти поганцы еще кота в бассейн со связанными лапами бросили и засекли время за сколько он утонет.

- Этот случай я помню хорошо, а вот когда это было не очень. А зачем тебе?

- Не спрашивай, а вспоминай.

- Да не помню я.

- Так постарайся!

- И без тебя голова кругом. Можно у Георгия Евгеньевича спросить, это он тогда вовремя спас Вектора.

- Да ну, что он вспомнит, он старый. Напряги извилины сама, ты же молодая.

- А ты еще моложе, вспоминай сама, ты там тоже была.

- Вася, ну, пожалуйста, вопрос жизни и смерти, - заныла Василиса, просительно сложив вместе ладошки под подбородком.

- Ну, если вопрос жизни и смерти, то можно ветеринару позвонить, я же его вызывала на следующий день, он наверно регистрирует вызовы.

- Вот видишь, стоит немного на тебя надавить, и ты сразу начинаешь лучше соображать.

- Будешь язвить, ничего узнавать не стану, - наставительно произнесла Василиса, но все же потянулась за телефоном.

- Ну ладно, ты звони, а я пока переоденусь. Там наверно Валера нас уже заждался.

- Я все узнала, - через минуту входя в комнату, где Вероника расчесывала перед зеркалом волосы, сказала Василиса, - это было первого февраля.

- Первого февраля, - Вероника вихрем пронеслась мимо Василисы в кухню, опрокинув по дороге книгу с тумбочки, но не обратив на это внимания.

- Да что случилось? - поднимая конечно же очередной детектив, крикнула Василиса вслед пробежавшей сестре, и не дождавшись ответа пошла за ней.

Вероника сидела за кухонным столом, нахмурившись и обхватив голову руками. По столу были раскиданы какие-то бумажки, и ее потрепанный ежедневник. Василиса присела напротив сестры и молча стала ждать объяснений.

- Вася, только ты на меня сразу не ругайся, ладно? Я знаю все, что ты мне скажешь, и поэтому заранее прошу выслушать меня молча. И скажи, а твой ветеринар не мог ошибиться?

- В чем? - глупо спросила Василиса и потерла виски. У нее все еще болела голова.

- Да в дате, дате, - Вероника нетерпеливо поерзала на стуле.

- Нет, он же регистрирует каждый вызов. Вероника, не томи, давай выкладывай, что там у тебя случилось.

- Помнишь, когда ты стала ругать этих живодеров, а их папаша, этот жиртрест банкир недорезанный и его лахудра недоделанная...

- Вероника, говори нормальным человеческим языком, пожалуйста, - попросила Василиса, - и желательно покороче.

- Ну, так вот, он этот... банкир сказал, что ты напрасно набросилась на детей, они совсем не хотели тебя обидеть, они просто любознательные, а кота он тебе типа любого достать может, какого только захочешь. А ты ему стала объяснять, что позволять детям проводить опыты на живом существе...

- Вероника не зли меня, - Василиса грозно посмотрела на сестру.

- Не перебивай меня Вася, я же хочу тебе все рассказать по-порядку, а ты...

- Рассказывай основное, знаю я тебя, ты когда что-нибудь натворишь, вечно издалека начинаешь.

- Хорошо, - вздохнула Вероника и схватив Василису за руку, на одном дыхании выпалила, - говорю окончание без предисловий, мой ребенок от Валеры.

- Как? - ахнула Василиса.

- Ну, вот видишь, все равно все придется рассказать по-порядку. Ты тогда с Вектором возилась, и не слышала, что происходило дальше, а я так сильно разозлилась на этого борова, стала кричать на него, Макс мне сделал замечание, типа они мои гости, нельзя себя так вести, с котом все в порядке, но меня уже было не остановить. Ты же меня знаешь, да и шампанского выпила я тогда порядочно. Короче после скандала я не захотела у вас оставаться ночевать, позвонила Валере и попросила его отвезти меня домой. Я всю дорогу плакала, а он меня утешал, он добрый. А потом он проводил меня домой и сказал, чтобы я ложилась спать, а я попросила его не уходить, а еще немного посидеть со мной. Мне не хотелось оставаться одной в пустой квартире в таком настроении. Мы пили чай на кухне, я ему рассказывала о дедушке, и снова плакала, что ты на меня так смотришь, ты что думаешь мне всегда бывает только весело? Пашка все время то на соревнованиях, то на сборах, старые подружки меня как-то сторонятся из-за шмоток этих модных, - она подергала себя за кофточку, - а новые меня не особо прельщают, у тебя своя жизнь, а я как старуха у разбитого корыта, понимаешь?

- Все понятно, значит Валера воспользовался моментом. Да как он мог? Я ему сейчас устрою, - разозлилась Василиса, вспомнив при каких обстоятельствах, она сама познакомилась с Максимом, "значит шофер недалеко ушел от своего хозяина", - она вскочила из-за стола с намерением разобраться с Валерой.

- Вася, не надо, прошу. Я сама ему на шею бросилась, когда он уходить собрался. А утром нам обоим стыдно было, и мы сделали вид, что между нами ничего и не было, и больше никогда с ним об этом не вспоминали и на эту тему не разговаривали.

- Ясно, - Василиса снова опустилась на табурет, - а может, ты все же ошиблась и отец ребенка Пашка?

- В том-то и дело что нет, Пашки в то время вообще в Москве не было. Я вот посчитала, - и она протянула Василисе свой ежедневник, - посмотри сама, если мне не веришь.

- Я верю, - остановив руку сестры, произнесла Василиса. - Что будешь делать? Валере скажешь?

- Зачем? Так он мне и поверил, он же знает, что у меня Пашка есть.

- А что же ты тогда так обрадовалась?

- Когда?

- Ну, ты же мне крикнула, Васька ты гений, когда я сказала, что Пашка твой единственный мужчина.

- Сама не знаю, - призналась Вероника и покраснела.

- Зато я знаю, - пожав холодные пальцы сестры, печально улыбнулась Василиса, - потому что он тебе больше Пашки нравится, я это уже давно заметила. Ведь так?

- Так. Только Вася, ты ему ничего не говори пока, ладно? Я может быть сама, потом скажу как-нибудь, а может и нет. Ну, вот как я ему смогу все объяснить? А унижаться я не привыкла, сама справлюсь, и ты мне поможешь, правда?

- Правда, поехали добро собирать. Хоть и не хочется, противно все это, а надо. Только бы с Сережей все обошлось, надо же сволочи на ребенка замахнулись.

- Вась, я тебе еще забыла сказать, я сегодня где-то кольцо посеяла, ну то, что вы мне с Максом на восемнадцатилетие подарили. Прости, а.

- Что же поделать, жалко конечно, но не вешаться же из-за этого, пошли.

- А я вас уже заждался, хотел подняться, о себе напомнить, думаю вдруг забыли, - смущенно улыбнулся Валера, увидев их и раскрывая перед ними дверцу автомобиля, - ну что поехали?

Василиса и Вероника молча уселись, не удостоив Валеру ответом, и всю дорогу ехали молча, думая каждая о своем, и он решил их не беспокоить.

В особняке их уже ждал Георгий Евгеньевич, за несколько лет у него с Василисой сложились ровные дружеские отношения. Он изучил ее привычки, наклонности, предпочтения и на все сто верил, что уж кто-кто, а Василиса ни в чем не виновата. Вся жизнь его хозяев проходила у него на глазах, он видел, что особой любви в их отношениях нет, но зато это были стабильность и покой. Он знал, когда Василиса по- настоящему радуется и когда по-настоящему горюет. Разве можно было спутать неподдельную тоску и боль в ее глазах с игрой и лицедейством. Он так и сказал сегодня этой фурии, спозаранку влетевшей в дом, чтобы с ног до головы облить грязью Василису, да уж так она его и послушала. Она так орала, что воздух вокруг вибрировал.

"Как хорошо, что девочки не оказалось в этот момент дома, ей и так в последнее время досталось, сама на себя непохожа, а тут еще и это несчастье с Сережей. И главное что подозревают-то ее, да что эти следователи, когда с ней разговаривали, не видели кто перед ними? Да она же еще ребенок, она в саду с птичками разговаривает, слизняков жалеет, которых Иван с растений собирает, разве она способна на убийство? А Марк сегодня про нее сказал, что в тихом омуте черти водятся, а еще другом Максима себя считает, нет бы помочь девочке, успокоить, поддержать, так туда же, ух проныра. Все к деньгам поближе пристраивается, ну это и понятно. И кому интересно дом достанется? Если Эмме, ни за что не останусь, даже если упрашивать будет. Остальные как хотят, а я не останусь. Я с такой хозяйкой не уживусь, хотя вряд ли Максим ей дом отписал, он ее в последнее время не жаловал. Что-то вообще в последнее время с ними со всеми неладное творилось. Не собирались как раньше, а если и собирались, то как собаки цепные, и что с людьми деньги делают. Хотя о чем я думаю, вот я сам привык в такой красоте жить, воздух чистый, завтрак, обед по расписанию, что дальше делать буду и не знаю. Максим, конечно меня никогда не обижал, всегда платил щедро, кое-какие накопления есть, без крыши над головой не останусь, но все же я простой пенсионер, хоть пока и не немощный, но одинокий и никому не нужный".


За окном с силой завывал ветер, раскачивались деревья и с такой быстротой по небу проплывали темные ночные облака, то затеняя яркую луну, то оголяя, что Василиса, стоящая у окна вдруг подумала о том, что там, на кладбище ветер наверно воет с еще большей силой, еще больше скрепят и стонут старые деревья, наводя ужас и тоску, а земля сырая и холодная. От этих мыслей ее сердце больно сжалось, и она ощутила озноб, как будто по комнате пронесся легкий ветерок. Она отошла от окна и легла на кровать, уложив рядом с собой урчащего Вектора, до подбородка укрывшись теплым пуховым одеялом. "Ему не больно, не холодно и не страшно, он уже ничего не чувствует, он не может чувствовать, он мертвый", - успокаивала она себя, то и дело шмыгая носом, - "а я живая и мне нужно научиться жить без него. А я уже и не представляю себя без него, я как ребенок, который остался сиротой. Сначала дедушка, потом Максим, остались мы с Вероникой одни одинешеньки на всем белом свете, ой, а о ребенке то я и забыла. Вероника скоро будет мамой, а я теткой, с ума сойти, она наверно уже спит, ей теперь нужно больше спать, есть, и гулять на свежем воздухе. А мне нужно придумать, как рассказать о ребенке Валере. Вероника она хоть и решительная, но гордая, и из-за своей гордыни может и промолчать в ущерб себе. А вдруг у них все получится, и они будут счастливы вместе. Максиму бы это конечно не понравилось, но его больше нет. А мы же хотели с ним на эти самые выходные поехать куда-нибудь отдохнуть, развеяться. Если у Максима были какие-то проблемы, почему он не рассказал мне? Почему недавно переписал завещание? Что случилось? Значит он перестал доверять своим родным. А ведь и правда, после нового года мы ни разу не собирались как раньше вместе по-семейному, пусть наши посиделки проходили не всегда мирно, но все же мы собирались. Когда же между ними пробежала черная кошка? А тут и гадать нечего, после общего собрания акционеров. Точно, точно. Максим тогда сказал, что срочно созывает совет директоров, напоминал по телефону секретарше поставить в известность всех менеджеров, адвокатов и президентов корпораций. А вернулся вечером после собрания чернее тучи, брови нахмуренные, ноздри раздувшиеся, глаза злые, аж зубами скрежетал. С кем-то по телефону долго и злобно разговаривал, что же он тогда выкрикивал? Что-то вроде того, что российский банк вещь ненадежная, и то что он взятки берет и дает, и от налогов уходит, и моральный кодекс нарушает, но в его деятельности особого криминала нет. Сейчас все так поступают, без этого не проживешь. Говорил что-то о взятках лицам, занимающимся распределением госсредств, фамилии какие-то называл, да разве я помню. Долго тогда Максим по кабинету метался, я его не трогала, потому что знала, что это бесполезно, только еще больше разозлится. А потом он как-то разом успокоился, пришел ко мне, я телевизор смотрела и молча сел рядом. В глазах его еще стоял гнев, дыхание было тяжелым, губы поджаты, а напряженные желваки так и ходили из стороны в сторону. Я прижалась к нему, мы посидели немного молча, а когда он задышал ровно, я спросила, в чем дело, а он ответил, что все сволочи только его смерти и ждут, чтоб все прибрать в свои руки. А я спросила кто? А он ответил, что все, а Лева в особенности. А я его уверяла, что этого не может быть, что он просто сейчас злится, и что родные люди не могут желать смерти пусть даже за большие деньги. А он тогда обнял меня, поцеловал, сказал, что я самый замечательный человек на свете и повел в спальню. Может, после этого собрания Максим и переписал свое завещание. Ну, пусть Максим разозлился на сестру и братьев, но сына оставить ни с чем он не мог. Он переживал за будущее мальчика, всегда помогал, да и отношения у них как раз в последнее время стали замечательными. Сережа и сам подтвердил это сказав, что разговаривал с отцом за несколько дней до его смерти и согласился вместе с нами провести летний отдых. Значит, Максим все завещал Сереже, но кому-то это не понравилось. Без зазрения совести засадила бы этого мерзавца за решетку, захотел убить ребенка ради денег. Только я никак не пойму, почему они подозревают меня? Мне-то от этого какая выгода, они же все знают про брачный контракт. Может они думают, что мы его аннулировали? Нет, следователю я контракт показывала, он держал его в своих собственных руках. Правильно Вероника сообразила забрать мои драгоценности, хотя они и по праву принадлежат мне, но пусть завтра же отвезет их к себе домой и спрячет, а то Георгий Евгеньевич мне рассказал, как Эмма здесь рвала и метала, а захочет она меня отсюда вышвырнуть и никто ей не указ. Выставит в одну секунду, потом доказывай что ты не верблюд. Интересно, а может все же есть жизнь после смерти? Нет, наверно я совсем свихнулась, что за мысли? Вчера соблюдая русский обычай, Максима отпели в церкви, торжественно, чинно похоронили и помянули. И скоро все о нем забудут, а я? Не знаю смогу ли я забыть его. Наверно смогу со временем. Хотя он, как и все люди впрочем, был человек не без недостатков, я ему за все-все благодарна, я рада что встретила его, что счастливо прожила с ним два с половиной года. Мы не всегда понимали друг друга, иногда ссорились, но все же мы были друзьями. И с Сережей я постепенно смогла подружиться, Максим так радовался этому. Кстати, как там бедный Сереженька? Следователь меня уверял, что состояние его стабильное и жизни уже ничего не угрожает, а Георгий Евгеньевич сказал, что сегодня к вечеру ему снова стало хуже. Господи, если ты есть, пожалуйста, пусть с Сережей все обойдется. Пусть он выздоровеет и пусть убийца Максима, и тот, кто покушался на жизнь мальчика, понесет наказание. Суровое наказание".

Вектору стало жарко под одеялом, и он тихо мурлыкнув спрыгнул на пол, а Василиса еще долго не могла согреться от страшных мыслей блуждающих в голове и все прокручивала и прокручивала калейдоскоп событий последних месяцев, пытаясь понять кто же этот страшный человек, задумавший недоброе. Когда и как она уснула, она не помнила, но ночью ее мучили кошмары, и проснулась она больной и разбитой.

Утром сразу после завтрака Вероника, уложив коробочки с драгоценностями в рюкзачок, поехала домой. По дороге ей срочно захотелось чего-нибудь вкусненького, "беременность дает о себе знать", - подумала она и попросила Валеру высадить ее у ближайшего к дому супермаркета. Валера было порывался ее подождать и потом довезти до самого дома, но она отказалась. Почему-то находиться рядом с ним сейчас, когда нужно было поговорить, но слова так и застревали в горле, было невмоготу. Она полночи мучилась, думая как же преподнести ему новость о ребенке, как рассказать так, чтоб он ей поверил, но все ее доводы ей же самой казались абсолютно несостоятельными, хотя в том что ребенок его, она была уверенна на все сто. И ведь не робкого десятка девушка, никогда ничего не боялась и не стеснялась, а тут первый раз в жизни ей было стыдно признаться ему, что их нечаянная связь имела последствия. Стыдно было навязывать ему свои проблемы, тем более он не раз видел ее с Пашкой и знал об их встречах.

Не спеша, пройдясь по магазину и выбрав кое-что приглянувшееся, она направилась к кассе. Все это время почему-то казалось, что за ней кто-то пристально наблюдает, что называется дышит в затылок, и она резко обернувшись, увидела, как кто-то резко дернулся в сторону и исчез за полкой с кондитерскими товарами. "Да нет, не может быть", - мотнув головой, подумала она, - "расхаживаю по городу с огромным состоянием в рюкзаке вот всякая всячина в голову и лезет, блин. Кому нужно за мной наблюдать, кто знает, что у меня в рюкзаке, ерунда, просто показалось".

Но выйдя из магазина и двинувшись домой она все никак не могла избавиться от тревожного чувство, что за ней и вправду следят, просто идут по следам и все. Она несколько раз останавливалась и оглядывалась, вроде никого, но только снова трогалась в путь, как чувство тревоги возникало вновь. "Дура, идиотка, нет бы сразу поехать домой, так нет в магазин поперлась, приспичило. Валера предлагал довезти, так отказалась. Ну ничего, нечего паниковать раньше времени. Нужно идти там, где людей побольше, кто посреди дня на меня нападет на глазах толпы. Я до дома в обход пойду, а не дворами, как обычно, а возле дома будем надеяться, на лавочке бабульки сидят на солнышке греются, все таки за столько дней первый раз выглянуло. А дома на все замки, и никому ни за что не открою. Вот только кто же меня пасет, а? Как узнали, что я несу? Может, наш с Васькой разговор кто-то подслушал. Но кто? Валера? Нет, не верю, не хочу верить, да и зачем ему следить за мной. Он прекрасно знает, где я живу, да и в дом бы я его впустила запросто. И мы при нем об этом и не говорили, тогда кто? А может, у страха глаза велики?".

Свернув с многолюдной улицы, Вероника почти бегом преодолела расстояние до своего двора, где как она и предполагала соседки, как всегда сплетничали на скамейке, а малышня с воплями носилась по двору. Поздоровавшись она пронеслась мимо них и перескакивая через две ступеньки на второй этаж оказалась возле своей двери и только тогда устало перевела дыхание, а потом осторожно подкравшись приподнялась на цыпочках и посмотрела в окно подъездного пролета. Все было спокойно, за ней никто не гнался, и никто не появился во дворе. Но то что "хвост" был, она уже не сомневалась. Он мог, увидев во дворе людей остаться на улице и через ограду, которую еще не прикрывали только что проклюнувшиеся листья кустарника, понаблюдать в какой подъезд она вошла.

Через минуту Вероника уже разговаривала с сестрой,

- Вася, за мной следят.

- Кто? - недоумевая, спросила та.

- Вот ты чудачка, да откуда же я знаю кто, просто поняла, что за мной "хвост" и все.

- Тебя же Валера домой повез, о чем ты?

- Так я у магазина вышла.

- Сумасшедшая, зачем тебя туда понесло? Разве можно так рисковать. Только ума не приложу, кто мог знать, что у тебя в рюкзаке. Скорей всего Вероничка, детективов ты начиталась. Но на всякий случай спрячь все хорошенько и никому дверь не открывай. Ну и глупость мы с тобой сморозили. Вот теперь буду за тебя волноваться. А может мне лучше к тебе приехать, а?

- Нет, Васька не нужно, наверно я и вправду нафантазировала. Ты же хотела свои вещи разобрать и конспекты переписать у Насти, так что у тебя есть чем заняться. А мне еще задачи решить и реферат накатать за выходные нужно. Так что поем, отдохну и за дело. Не волнуйся, я тебе вечером позвоню. Ну, пока.

- Пока. Обязательно закройся на все замки и на цепочку, хорошо?

- Да ладно, Вась, не маленькая.

Василиса серьезно обдумав Вероникин рассказ пришла к выводу, что все это плод разбушевавшегося воображения сестры. У нее сейчас нервное состояние из-за нежданной беременности, а тут еще въедливые следователи, похороны, поминки, кому хочешь, что угодно может привидеться в таком состоянии. Вот если бы рядом был Валера, сильный, смелый, тогда другое дело. Но судя по всему, она так с ним и не поговорила, и ей запретила на эту тему с ним разговаривать. Как проснулась утром, так первым делом и сказала, "смотри Вася, не проболтайся Валере, я сама во всем разберусь".


Валера возвращался в особняк хмурый. Он не понимал, что произошло с Вероникой, почему она всю дорогу молчала, почти не разговаривала с ним, была так напряжена, отказалась от того, чтоб он ее подождал у магазина и довез домой. Такого с ней раньше не было. Конечно, она переживает из-за смерти свояка, но буквально вчера, когда он вез ее в институт и обратно, она была совсем другой. Болтала без умолку, ругала ментов, жалела сестру, сокрушалась по поводу наезда на Сережу, но она была живая, а как вышла с сестрой из подъезда, как подменили, и сегодня сама не своя. Он пытался ее разговорить, растормошить, но все впустую.

"Неужели она подумала, что я нашел в машине ее кольцо и присвоил. Мы же вчера вместе обшарили всю машину, и ничего. Как она могла подумать? Если бы она только знала, что я ради нее...но она не знает, она и не замечает меня даже. А ту ночь наверно и не вспоминает. Я тоже честно стараюсь не вспоминать, но не могу. Запала мне в душу эта девчонка в самый первый день, как только увидел ее. Но она сестра хозяйки, а я кто? Так любовался ею со стороны, пока она сама меня к себе не привела, и тогда я возомнил себе черти что, подумал, а вдруг я ей нравлюсь. А оказалось, она просто была тогда в дурном настроении, захотела кому-нибудь поплакаться, и тут подвернулся я и стал для нее жилеткой на один день, вернее ночь. Ничего в наших отношениях не поменялось после той ночи, да и на что я смел надеяться. Но после смерти Максима Степановича промелькнула мысль, теперь мы на равных, и может у меня есть хоть маленький шансик. Но вчера что-то произошло, она будто стала презирать меня за что-то, но за что? Чем я ее обидел?".

Василиса хотела начать упаковывать вещи, но перебирая их стала вспоминать где, в каких странах и при каких обстоятельствах они с Максимом их покупали. Ее мысли снова и снова возвращались в тот злосчастный день, когда он умер. Бросив это занятие, она решила обследовать комнату и гардероб мужа, а затем и кабинет в надежде найти там хоть какую-то ниточку, хоть малейшую подсказку к тайнам, происходящим в их семействе.

"Что скрывал Максим? Почему переписал завещание, и почему сделал его секретным? Что за документ так усердно ищет Марк? Откуда взялось это лекарство? Кто отравил Максима, и кто захотел убить Сережу?".

Потратив на поиски почти весь день и обследовав казалось каждый сантиметр в спальне и кабинете мужа Василиса пришла к неутешительному выводу. Обнаружить не удалось ничего, ничего из того, что даже отдаленно натолкнуло бы на мысль о преступлении. Не исследованным оставался только сейф, но шифра к нему она не знала. Тогда она решила еще раз обо всем расспросить Георгия Евгеньевича, может он все же припомнил что-нибудь необычное, но хоть что-нибудь. Он человек ответственный и наблюдательный, в доме все знает до мелочей, ну чем черт не шутит.

Георгий Евгеньевич не поведал ей ничего нового, кроме того, что Сереже стало, пожалуй, еще хуже, но молодой организм упрямо борется за жизнь. Это он узнал от Марка Натановича, который звонил и просил его записать и передать Василисе время и адрес адвокатской конторы, куда ей следует явиться во вторник и где будет оглашено завещание.

"Может еще раз поговорить с Валерой?", - подумала Василиса, - "хотя и он мне вряд ли поможет, я уже его десять раз обо всем расспрашивала. Вот только не спрашивала, была ли у Максима любовница, Саша мне точно не скажет, даже если и знает, у меня с ним отношения не те, а Валера вполне возможно теперь и расскажет, какая уж теперь это тайна".

- Георгий Евгеньевич, а Валера здесь?

- У охранников в комнате, собираешься уезжать?

- Нет, поговорить хочу. Скажите, что буду ждать его в гостиной.

Валера не заставил себя долго ждать. "Вот начинается", - подумал он, - "сейчас все прояснится, неужели я чем-то насолил ей, и это она настроила против меня сестру? Но лучше знать, чем теряться в догадках".

- Я вас слушаю! - вытянувшись по швам, громко произнес он, входя в гостиную.

- Валера ты чего? Здесь же никого нет, что ты мне выкаешь, мы же вроде с тобой друзья, - тепло улыбнулась Василиса, - садись.

Валера расплылся в улыбке и опустился в кресло напротив Василисы.

- Валера, я хочу задать тебе один вопрос. Не подумай что это пустое любопытство, я просто пытаюсь узнать, кто мог желать Максиму смерти. Скажи, у него была любовница?

Валера секундочку помедлил с ответом, а потом отрицательно помотав головой, произнес,

- Вряд ли. Я конечно последнее время его возил редко, наверняка не скажу, но ребята бы проболтались. У них разве задержится. Сейчас все разговоры вокруг, да около этого дела, так что я бы от них хоть что-то, да узнал. Ни Сашка, ни Богдан в последнее время ровным счетом не замечали ничего подозрительного, да и Георгий Евгеньевич сама знаешь, всегда был в курсе всех событий, но сейчас и он озадачен. А о любовнице никто и слова не сказал.

- А может скрывают, как думаешь?

Валера пожал плечами, - точно могу сказать только одно, постоянной женщины у него не было. Но думаю, уж если искать виноватого, так только среди его родни. Если бы еще на пацана не покушались, можно было бы предположить, что какая-то девица решилась поквитаться с бросившим ее любовником, но мальчишка-то ей зачем?

- Да, ты прав. Во вторник в одиннадцать нотариус собирает всех, чтоб огласить завещание, может тогда и станет ясно, кто виноват. Отвезешь меня сначала туда, а потом с вещами и Вектором домой?

- Насовсем?

- Насовсем, - кивнула она.

- А может, Максим Степанович все же дом завещал тебе? Он всегда говорил, что это дом преобразился благодаря тебе.

- Он что, правда, так говорил? Я никогда не слышала.

- А я слышал, как он разговаривал с Георгием Евгеньевичем. Говорил, что после работы с удовольствием едет домой, потому что тут ты. Он знает, что ты всегда ждешь его с нетерпением, даже если он работает допоздна и возвращается очень поздно.

Василиса украдкой смахнула слезинку. Сердце обливалось кровью, все ее тело сковала безмерная тоска и боль разлуки, разлуки навсегда с заботливым, добрым и родным человеком, каким для нее был Максим.

- Спасибо, Валера. Попроси у Георгия Евгеньевича адрес нотариальной конторы и прикинь, сколько времени нам понадобится на дорогу.

- Хорошо. Василиса, я хотел спросить, ты не знаешь, что случилось у Вероники?

- Знаю, - ответила она и помолчав продолжила, - только сказать тебе не могу, обещала молчать, это ваше дело. Хотя думаю что, то что она до сих пор серьезно не поговорила с тобой ее большая ошибка. По крайней мере, уже все точки над "и" были бы расставлены.

- Она считает меня в чем-то виноватым?

- Я не знаю, возможно. Спроси ее сам, я тебя ни в чем не виню, я верю, что ты честный и порядочный человек.

- Спасибо, - пробормотал Валера, как в тумане поднимаясь с кресла и на негнущихся ногах выходя из комнаты. "Все ясно, Вероника считает меня вором, и как мне быть, как доказать что это не я спер колечко, а она сама его случайно где-то обронила? Оправдываться бесполезно, все воры именно так и поступают. Поэтому выход только один, купить ей новое кольцо, еще лучше, чем у нее было. И просто сказать, "не расстраивайся, ну потеряла, с кем не бывает, вот, носи на здоровье другое". Какой вор будет так поступать, никакой. То-то и оно".


"Никто ничего не знает, не видел, не слышал, не предчувствовал, а одного уже нет в живых, а второй в тяжелом состоянии в больнице", - после ухода Валеры думала Василиса, - "а я ничего не могу сделать. Обшарила каждый закуток в кабинете, перечитала все письма, пересмотрела все бумажки, мобильники, записные книжки, ежедневники, проверила все карманы и ничего подозрительного, ни одной зацепки, ни одной мысли наталкивающей на то, что в жизни Максима имелась какая-то особая тайна. Может я конечно чего-то не понимаю в деловых бумагах, но следователь же сказал, что они все проверили, там полный порядок, ни долгов, ни банкротства, ни шантажа. Хотя насчет шантажа никто не мог знать наверняка. Но разве Максим был бы таким спокойным, если бы его кто-то шантажировал. Нет. Если бы он хоть чуточку нервничал, я бы заметила, а он был просто уставшим, потому что много работал. Но сколько я его знаю, он всегда работал на износ, потом кратковременный отдых и снова работа. Он и расслабляться-то по-настоящему не мог, вернее мог, только не всегда получалось. Мешали постоянные мысли о работе. Он как-то сказал, - "я не представляю себя без работы, она дисциплинирует, стимулирует, заставляет быть подтянутым и бодрым, не дает скучать и болеть. Для меня работа - неотъемлемая часть моей жизни". Наверно хорошо, когда у человека в жизни есть что-то очень-очень важное, да хотя бы и работа, окунулся в работу с головой и хоть на время забыл о своих горестях. А вот у меня не получается, ни забыть, ни отвлечься. Может когда я узнаю кто убийца, мне станет легче? Очень хочется на это надеяться. А то опустились руки, ни есть, ни читать не могу, да и в институт не хочу. Студенты народ беспардонный, начнут выспрашивать, что да как, разве я выдержу. Разревусь там, как ревушка-коровушка. Нет, к занятиям я еще не готова. Нужно Веронике позвонить, а то нафантазировала девчонка бог весть что, уже вечер, может боится одна, а я не звоню".

Телефон Вероники не отвечал, ни мобильный, ни домашний. Василиса ни на шутку испугалась, "а вдруг все правда, а я ей не поверила. Что делать? Звонить в милицию? А вдруг сестра заснула, или купается, или к соседке вышла, а я бучу подниму".

Она звонила не переставая минут десять поочередно набирая то домашний, то мобильный. Сердце прыгало уже где-то в горле, в висках бешено стучало. "Последний раз звоню и выезжаю к ней". Она уже хотела бросить трубку как услышала голос сестры.

- Ало.

- Вероника с тобой все в порядке? Я уже хотела к тебе ехать, ты почему к телефону не подходишь?

- Васенька, я только что вошла, а мобильный дома забыла. Я на дачу ездила.

- Куда ездила?

- На дачу ездила деревья сажать.

- Чего сажать, какие деревья?

- Яблони.

- Какие яблони? Вероника, что с тобой, ты не заболела?

- Нет, я себя прекрасно чувствую, воздухом чистым надышалась с пользой и молодые деревца посадила.

- Ты что туда одна ездила?

- Одна. Купила саженцы и поехала. Нам ведь теперь дача пригодится.

- Ненормальная, разве так можно? Никому ничего не сказала, телефон не взяла, и что так спешно? Могли бы поехать как-нибудь вместе с тобой на следующей неделе, а вдруг тебе бы сделалось там плохо, вдруг хулиганы пристали бы? Ведь ты только сегодня говорила, что за тобой кто-то следит, а сама на дачу рванула, ну не безрассудство ли?

- Успокойся Вася, никто за мной не следит. А яблоневые деревья посадить была необходимость, ведь весна же.

- Весна еще только началась, сто раз бы еще успели. Я тебя очень прошу, больше одна туда не езди, пожалуйста, обещаешь?

- Хорошо, обещаю. Ты на занятия собираешься?

- Нет, еще пару дней не пойду. Во вторник мне в нотариальную контору. Если бы ты только знала, как мне не хочется видеть родственников Максима, особенно Эмму, думаю, что мирно наша встреча не пройдет.

- Вася, будь выше, до скандала не опускайся, но и себя в обиду не давай. А то этой гадюке палец в рот не клади, вмиг оттяпает. У нее ни стыда, ни совести, ни приличий, ни норм нет, как базарная торговка. Может мне с тобой пойти?

- Нет, я справлюсь, спасибо. Учебу не пропускай, с первокурсников всегда спрос большой.

- Ну, смотри, если вдруг передумаешь, я готова.

- Еще раз спасибо. Спокойной ночи.

- И тебе спокойной.


С утра в понедельник Валера, прихватив из своей заначки отложенной на ремонт родительской квартиры довольно крупную сумму, отправился по ювелирным магазинам в поисках похожего кольца. Он хорошо помнил, как Вероника хвасталась ему, демонстрируя колечко, говоря, что Максим дешевых подарков не дарит. У Валеры, конечно, лишних денег не было, он единственный кормилец в семье, на его плечах две младшие сестренки и мать-инвалид второй группы, но для Вероники он был готов потратиться. Он уже начал поиск нового места службы, Георгий Евгеньевич обещал сделать для него отличное рекомендательное письмо и если все сложится, ремонт никуда не убежит, а просто отложится на некоторый срок. Зато Вероника не будет его считать ворюгой и жлобом.

Уже в третьем магазине он увидел то, что искал. Но девушка-продавец тут же озадачила его вопросом, какой ему нужен размер. "Как же я сразу не подумал, что нужно знать размер пальца. Вот дурень. Не звонить же Веронике и спрашивать, тогда что делать?".

- Молодой человек, а какая ваша девушка, она худенькая или полненькая? - увидев его замешательство и боясь потерять потенциального покупателя, спросила продавец.

- Она? - Валера на секундочку задумался, примерив к себе фразу "ваша девушка" и с гордостью ответил, - она стройная, у нее длинные русые волосы...

- Думаю, для выбора кольца волосы нам не помогут, - улыбнулась девушка, - а пальцы у нее какие не помните?

- Конечно, помню, у нее красивые длинные пальцы, такие музыкальные.

- Тоньше моих или такие же? - девушка вытянула свою руку и пошевелила пальчиками перед самым носом Валеры.

- Похожи, только у нее чуть длиннее.

- Какое примерить? - деловито спросила она, выдвигая витрину.

- Вот это, - ткнул пальцем Валера в колечко с приличным бриллиантом.

- Счастливая ваша девушка, мне таких подарков никто не дарит. Наверно к помолвке? - улыбнулась девушка, надев кольцо на палец и показывая Валере, как играет камень при малейшем повороте руки.

- Да, - чтоб не ударить в грязь лицом кивнул Валера, не мог же он сказать, что покупает кольцо, чтоб его не считали вором.

- Будите брать? - нехотя стягивая колечко с пальца, вздохнув спросила она.

- Буду, - доставая из кармана деньги, кивнул Валера.

- Во что упаковать? - девушка указала взглядом на коробочки, пакетики, бархатные и атласные мешочки и маленькие шкатулочки.

- Я в этом ничего не понимаю, вам бы в какой упаковке хотелось получить? - в растерянности пожал плечами Валера.

- Мне? Мне вот в этой коробочке. Это так романтично, как в фильмах, вы наверно видели? Он достает коробочку, открывает ее, говорит о своей любви к девушке и предлагает ей руку и сердце, - девушка на секундочку зажмурилась, наверно вспоминая какой-нибудь голливудский фильм.

- Хорошо, - согласился Валера, подумав "мне это не светит, но коробочка и вправду симпатичная. Вероника любит все красивое, наверно ей тоже понравится".

Когда оплатив покупку Валера выходил из магазина девушка пожелала ему удачи и посоветовала так не нервничать и не забыть про цветы.

"Разве я нервничаю?", - подумал про себя Валера, - "ну уронил случайно деньги, ну чуть не забыл на прилавке барсетку, подумаешь. А может и правда купить для Вероники букетик? Такой небольшой. Девушки любят цветы. Вон сестры как радуются, когда я им на восьмое марта или на день рождения цветы дарю. Куплю, а что тут такого. Может, я ее больше и не увижу никогда. Завтра Василису перевезу на их квартиру и все. Но я же не жлоб какой, буду им помогать, вдруг им куда съездить нужно будет, перенести что-то тяжелое, отремонтировать, уж я для них время выкрою. Если они конечно захотят".