# Генеалогическое древо -2

Ирина Збарацкая

* * *

Они стали встречаться один раз в пять-шесть дней, она сама по договоренности приезжала на эту квартиру к назначенному часу, потом он довозил ее до метро, говоря что совсем не нужно афишировать их встречи, все-таки она студентка, а он преподаватель, и к тому же на метро получается гораздо быстрее, чем он будет ездить туда и обратно. Было конечно немного обидно, и свидания с ним резко отличались от свиданий ее сверстниц с молодыми ребятами и от ее свиданий с Юрой, но даже те редкие встречи с Аскольдом доставляли ей неописуемое удовольствие. С ним было интересно, она чувствовала себя такой взрослой и желанной, только вот приходить и уходить, как воришка на чужую квартиру было немного стыдно. Ведь, по сути, они были абсолютно свободные люди, и им не от кого было прятаться, но Оля не знала, как поведет себя ее мама, узнай она, что ее дочь встречается с почти тридцатилетним мужчиной, да и в институте это было совсем ни к чему. Они делали вид, что их ничего не связывает и старались в институте не общаться, договариваясь о новой встрече заранее, а если все-таки было что-то нужно, оставляли записки в условленном месте.

Теперь у нее был секрет, который она скрывала даже от мамы, говоря ей, что иногда собирается с сокурсницами у кого-нибудь дома, где они занимаются или что-то обсуждают. Но самым тяжелым было отвертеться от Юрки. Он был таким добрым, хорошим и верным товарищем, его было жалко обманывать, но рано или поздно это придется сделать. Юра часто забегал к ней, зовя куда-нибудь, но она то говорила что устала, то у нее сегодня много заданий, то погода плохая. Иногда они все же вместе пили чай или кофе, смотрели дома телевизор, или играли в карты и шашки. Юра каждый раз пытался ее целовать, но она отталкивала его кивая в сторону другой комнаты, говоря что мама увидит, неудобно, а провожая быстро чмокала в щечку и выпроваживала.

Как-то возвращаясь со свидания, счастливая и влюбленная она увидела хмурого Юру стоящего возле их подъезда. Он уже больше двух часов выслеживал ее возле дома нервно куря и думая, что у нее наверно появился возлюбленный.

- Оля, - тихо позвал он.

- Ты чего здесь?

- Да так гуляю. Пройдемся?

- Нет, я сегодня очень устала.

- Тогда давай хоть немного посидим на нашей скамейке, такая чудесная погода.

- Ну, давай.

Они уселись на скамейку недалеко от дома, и он спросил напряженно всматриваясь в темноте в ее счастливое лицо,

- Почему ты больше не хочешь со мной встречаться?

- Некогда, институт ни школа, столько всего сразу нового.

- Оль, мы же всегда с тобой говорили, что между нами не должно быть секретов.

- Юрка, ну понимаешь, я влюбилась, по-настоящему. А ты мой друг навсегда, и я как только у меня появится хоть чуть-чуть свободного времени, обязательно схожу с тобой куда-нибудь.

Юра молчал, низко опустив голову, и нервно дергал край своей куртки.

- Юр, ну ты что обиделся? Ну не обижайся, ты тоже обязательно влюбишься, вот увидишь.

- Да не хочу я ни в кого влюбляться, я думал что ты моя девушка, ты же обещала?

- Обещала, но тогда я не знала, что полюблю по-настоящему.

- А по-настоящему это как?

- По-настоящему? - она задумалась, - это когда хочется смеяться и плакать, когда нравиться весь мир вокруг, когда ты готов ради любимого человека сделать все-все на свете.

- А у меня к тебе так и есть. А ты что меня обманывала раньше, когда говорила что любишь?

- Какой ты глупый, да конечно же нет. Я тебя и сейчас люблю, только как брата, роднее тебя у меня только мама, а с Аскольдом все по-другому.

- Аскольдом? Он что иностранец?

- Нет, не иностранец. Но он просто прелесть, он такой...

- Ну и какой же он такой? - со злобой спросил Юра.

- Я тебе даже его описать не могу, он такой особенный, я тебя с ним обязательно познакомлю.

- А сейчас ты с ним встречалась?

- Ага.

- А почему же этот особенный тебя не проводил, на улице темень, и девушкам одним ходить опасно?

Ольга немного смутилась, а потом махнула рукой и сказала,

- Так было надо, понятно? Только ты пока матерям не трепись, ладно?

Юрка оказался кремень, ни мать, ни Светлана Васильевна даже и не догадывались, что между ними пробежала черная кошка. Внешне Юрка оставался прежним, в душе же он очень переживал, все порываясь познакомиться с Аскольдом и надеясь, что у Ольги это временное увлечение. Он не понимал, почему она так старательно его прячет, не хочет ничего о нем рассказывать и уходит, а главное приходит со свиданий одна. На свидания Ольга ходила редко, остальное же время проводила дома у себя в комнате, слушая музыку. Для того чтобы не вызывать у родителей подозрение они иногда выходили вместе погулять, но теперь каждый из них чувствовал некую скованность и неловкость друг перед другом, да и говорить-то им стало в принципе не о чем.

Дома Юрка вспоминал, какой классной девчонкой была Оля, когда они учились в школе. Для него во всей школе не было более красивой, умной, способной и озорной девчонки одновременно. Она могла немного похулиганить, разыграть кого-нибудь, иногда сбежать с урока, но в то же самое время очень ответственно подходила к учебе, обладала отличной памятью, с усердием делала домашние задания и почти всегда на отлично писала контрольные. А как она танцевала на школьных вечерах и вечеринках, которые они устраивали вне школы. Рядом с ней все девочки меркли на глазах, хотя даже в их классе она и не считалась первой красавицей. Но в ней было столько обаяния, столько добра и света, она умела так заразительно и заливисто смеяться, так сочувствовать и сопереживать, так помочь и успокоить. Часто подшучивала она и над ним, у нее была ослепительная улыбка, а когда она смеялась, ее глаза зажигались огнем, в котором плясали озорные бесенята.

Мальчишки в школе часто хвастались своими победами, смакуя пикантные моменты, сам Юра никогда ничего не рассказывал, да и слушать об этом не очень-то любил, но не затыкать же уши. А они с Олей как в девятом классе впервые поцеловались, так до сих пор этот рубеж не был перешагнут. Когда он допускал какие-нибудь вольности, Оля со смехом хлопала его по руке и говорила, "не сейчас". Юра думал, что наверное это "не сейчас" для него не наступит уже никогда. "Интересно, а с этим Аскольдом у нее уже что-нибудь было? Ольга девушка серьезная, на свидания ходит редко, может ничего и не было".


* * *

В середине декабря Ольга предположила, что беременна и сильно испугалась. Она прибежала к Тамарке и с порога закричала,

- Томочка, помоги.

- Что случилось?

- Тамарка, я кажется беременна.

- А говорила, что у вас ничего нет, - скривилась Тамара, - подумаешь, квартира есть, предки о вас знают, чего вам волноваться?

- Томочка, это не от Юрки.

Тамара так и застыла с открытым ртом.

- Да ладно, врешь?

- Не вру.

- А кто он?

- Мой преподаватель.

- Оленька, он тебя силой заставил, да? Изнасиловал? - прикрыв рот ладошкой, запричитала Тамара, качая головой.

- Да нет же, я люблю его.

- А он отказывается?

- Он еще ничего не знает.

- Я что-то не пойму, а я-то чем могу тебе помочь? Ну, рассказывай!

- Мне к врачу надо, но не пойду же я в свою поликлинику, там меня и маму все знают.

- Так ты что аборт сделать хочешь?

- Дура, что ли? Я просто хочу узнать, не ошибаюсь ли?

- А, если не ошибаешься, рожать будешь?

- Да не знаю я, - заплакала Оля.

- Ну, чего ревешь? Перестань, раньше думать надо было. Может у Лариски кто знакомый есть?

- Нет, Лариске не говори, она же не утерпит, обязательно кому-нибудь расскажет.

- Это точно. С сеструхой я вчера погавкалась, но что не сделаешь ради лучшей подруги, сейчас я ей позвоню.

- Только ты поаккуратней, чтоб никто ни-ни и попроси, чтоб побыстрей.

- Да что я не понимаю?

Через несколько минут Тамара вернулась довольная,

- Слушай сюда. Завтра в восемь утра она будет тебя ждать у себя дома, помнишь где она живет?

- Помню.

- Она отведет тебя к своему врачу, может там немного заплатить нужно будет, совсем немного, готова?

- Готова.

- А теперь рассказывай все по-порядку, - и Тамара уселась поудобней напротив Ольги.

- Томк, давай не сейчас, а?

- Почему?

- Настроения нет.

- Вот ты какая?

- Я тебе, правда, все-все расскажу, только не сегодня.

На следующий день Оля шла в институт на третью пару уже после посещения врача-гинеколога твердо зная, что не ошибалась. Увидев в коридоре Аскольда разговаривающего с группой студентов, она смело подошла к нему и сказала,

- Аскольд Эммануилович, можно вас на минутку.

- Чего тебе, Ненашева? Подожди.

Оля отошла в сторонку, и нервно постукивая пальцами по подоконнику, стала ждать любимого.

- Ты чего, случилось что?

- Случилось, я беременна.

Аскольд на мгновение оторопел, закатил глаза и тяжело вздохнув, сказал,

- Не маленькая, знаешь, что нужно делать.

Оля отрицательно покачала головой,

- Я не хочу избавляться от ребенка.

- Ладно, давай вечером встретимся и все обговорим, матери пока не говори. В семь.

- Хорошо.

Отыскав ее студенческое дело, он заглянул в ее документы, чтобы быть во всеоружии.

- Боже мой, да ей же еще нет и семнадцати, малолетка, ну и угораздило же меня, да она выглядит на все двадцать, - обхватив голову руками, произнес он. - Что же теперь делать? И как я об этом не подумал, куда смотрел? Ясное дело куда смотрел.

Зайдя в аудиторию и дав студентам самостоятельное задание, он хмурый уселся за стол и задумался. Ведь это не он обольстил ее, просто так вышло. Он понравился ей, она понравилась ему, и они весело провели время. Им вместе было хорошо. Так почему же теперь он за это должен платить своей свободой? Их желание было обоюдным, он не тащил ее туда насильно. Можно даже сказать наоборот, это она совратила его своими открытыми кофточками и короткими юбочками, нежной улыбкой и озорными глазками. Но вдруг теперь она расскажет, что он обманул ее и совершил насилие над несовершеннолетней? Привел в чужую квартиру, напоил шампанским и лишил невинности. И угораздило же ее забеременеть. Как же он об этом не подумал? Но она же сама должна была понимать, что от этого могут быть дети и нужно быть осторожной. Если бы он только знал, что ей еще нет не только восемнадцати, а даже и семнадцати, он бы никогда с ней не связался. От ребенка она избавляться не хочет, значит узнают ее родители, подруги, пойдут ненужные разговоры. Если бы он не был ее преподавателем, тогда черт с ним, а так если поднимется шум, можно потерять работу, потом общественное порицание. Нет, нужно срочно что-то придумать, а что тут придумаешь, кроме женитьбы. Но он совсем не хотел на ней жениться, он вообще пока не хотел жениться, к тому же Оля была весьма далека от его идеала женщины.

Вечером, встретившись с Ольгой, он сделал ей официальное предложение руки и сердца, предварительно крепко поговорив со своей матерью и получив от нее хороший нагоняй. Но она сказала, что лучше пожертвовать своей свободой, чем своей репутацией и лишиться престижной работы.

Радостная раскрасневшаяся от сильного ветра Ольга, как только вернулась со встречи с Аскольдом подошла к матери раскладывающей на столе чертежи, которые она иногда, если в их конструкторском бюро была запарка, брала домой, и сказала,

- Мама, я беременна.

- Эх, дочка, все-таки поторопились, рано еще было детей заводить, студенты оба, мы со Светой тоже еще не старые, чтоб в бабушки записываться.

- Мама, это не Юра.

Мать садясь, чуть не промахнулась мимо стула, и схватившись за сердце глухо простонала,

- Оленька, как же ты так? Что же теперь делать?

- Мама, я замуж выхожу, он мне сегодня предложение сделал.

- Кто он-то?

- Он мой преподаватель

- Час от часу не легче, небось старый? - ахнула мать.

- Нет, молодой, ему скоро только тридцать будет.

- Для тебя уже старый, на тринадцать лет разница, может не надо, дочка, а?

- Как же не надо, я же люблю его.

- А как же Юра? Что я Светлане скажу? Мы уж породнились с ней, вы же с Юрой...

- Мама, мы с Юрой были еще дети, - перебила ее Ольга.

- Ты еще и сейчас ребенок. Оленька, подумай хорошенько, ты еще многого в жизни не понимаешь.

- Мама, ты просто его не знаешь, он такой милый, такой умный, такой хороший.

- Отправившись на свидание со своим умным и хорошим, ты по-моему оставила дома свою голову. Мы же так много разговаривали с тобой на эту тему. Я тебе всегда доверяла, даже и не волновалась, что с тобой такое может случиться. И давно ты с ним?

- Два месяца.

- И все это время ты обманывала Юру?

- Нет, Юра обо всем знает.

- Как знает? - удивилась мать, - как же так, он что просто отдал тебя другому, и совсем не переживает?

- Конечно переживает, но я ему все объяснила.

Мать лихорадочно стала собирать со стола свои чертежи, а потом вдруг с силой бросила их на пол и заплакала.

- Мам, ну ты чего? Я думала ты за меня порадуешься? - Ольга обняла мать и провела по начинающим седеть волосам.

- Вот сначала посмотрю на твоего молодого, а потом может, и порадуюсь, - всхлипнула Олина мать.


* * *

- Теперь зная все твои данные, я смогу у своего экстрасенса узнать судьбу нашего будущего союза, - на полном серьезе сказал Ольге Аскольд.

- Ты, правда, веришь, что какая-то гадалка может тебе предсказать судьбу?

- Конечно. И она не гадалка, а очень известный экстрасенс. Ты помнишь, был такой гипнотизер Вольф Мессинг, ну тот который обладал даром телепатии и предвидения?

- Не помню, но знаю, и что?

- А то, что у него консультировался весь Кремль, и он даже мысли шпионов умел читать. Вот и к ней, знаешь, какие люди ходят? Все сильные мира сего. И мне просто повезло, что судьба познакомила меня с ней. Это конечно недешево, зато эффективно.

- Ну, а если она скажет, что наш союз развалится через год, мы что свадьбу отменим?

- Типун тебе на язык. Просто хорошо знать свое будущее.

- Ты же уже бывал у нее, неужели не спрашивал о своем будущем?

- Спрашивал, и не раз. Ну она же не раскладывает все по полочкам, а говорит намеками, я их порой и не понимаю. Например, она мне сказала, что когда в моей семье появится человек по имени Август, тогда у меня наладятся все дела и финансовые и духовные, и мне практически не нужно будет применять для этого никаких усилий, просто жить и радоваться. Я тут посчитал, ты же родишь в августе, значит сына назовем Август, поняла?

- А если будет девочка? - сама не зная, почему виновато спросила Ольга.

- Девочку Августом не назовешь, значит должен быть парень.

- Но дети не рождаются по заказу.

- Должен быть мальчик, я чувствую.


* * *

Дней через десять, как раз накануне Нового 1986 года Аскольд пришел познакомиться с Ольгиной матерью. Назвать этот вечер приятным было нельзя, к чаю практически никто и не притронулся, пирожки которые мама испекла специально к его приходу так и остались лежать красивой горкой в середине стола, а разговор совсем не клеился. Аскольд произвел на маму не то впечатление, которого ожидала Ольга, он вел себя несколько вызывающе, был с ней надменен, а мама обвиняла его в том, что нужно было сдержаннее себя вести с несовершеннолетней девочкой.

- Я ее силой не принуждал, - бросил ей в лицо обозленный Аскольд, - к тому же я поступаю благородно, предложив ей замужество, что вы еще от меня хотите?

- Я хочу, чтобы мою дочь еще и любили, - тихо ответила Олина мать, - а если нет любви, то и замужество ни к чему.

- Мама, ну что ты говоришь, мы любим друг друга, - обнимая за плечи мать вскрикнула Ольга и, посмотрев на Аскольда поправилась, - я его очень люблю.

Аскольд секунду помолчал, всматриваясь в Ольгино лицо, а потом улыбнулся так, как умел улыбаться только он, и сказал, - и я люблю тебя.

- Ну что ж, раз вы все решили, я противиться не стану, будьте счастливы! - выдавила из себя мать и заплакала.

- Мам, ну ладно тебе, чего ты плачешь?

- Я не плачу, все хорошо.

В это время в прихожей раздался звонок.

"Только бы не Юрка или его мать" - подумала Оля и извинившись, пошла открывать дверь.

- Привет! - весело закричала Тамара, стряхивая с шубки снег и вешая ее на вешалку, - на улице снежище, скользко, пока дошла несколько раз упала.

- Привет, пойдем, я тебя с Аскольдом познакомлю, - потянула подругу за руку Оля.

- Что пришел знакомиться? - прошептала Тамара, снимая сапоги и надевая тапочки.

- Ага.

- Здрасте, Вероника Семеновна.

- Здравствуй, Тамарочка.

- Вот, Тамара познакомься, это мой жених, Аскольд.

Аскольд поднялся из-за стола, и они с Тамарой молча пожали друг другу руки.

- А вы Тамара, где учитесь? - спросил он, снова усаживаясь за стол.

- Я поступала вместе с Ольгой, но провалилась. Теперь работаю в гастрономе помощницей продавца, и совсем не жалею. Чаю нальете?

- Конечно, Томочка, прости, - и Ольга со скоростью ветра унеслась в кухню снова поставить чайник и принести чашку для подруги. Когда она снова вернулась, неся чайник со свежей заваркой и чашку, за столом стояла напряженная тишина.

- Теперь Ольга пойдем, я познакомлю тебя со своей мамой, - сказал Аскольд, поднимаясь из-за стола, - за все спасибо.

- Как сегодня? - занервничала Ольга, которой почему-то было страшно знакомиться с матерью Аскольда.

- А почему бы и нет?

- Ко мне же Тамара пришла, - воскликнула Ольга, пытаясь отодвинуть процедуру знакомства еще хотя бы на некоторое время.

- За меня не беспокойся, я сейчас ухожу, - отозвалась подруга.

- Это неправда, раз ты в такую даль пришла, то не на минуточку.

- Нет, правда. Я только за книжкой.

- За какой? - спросила Ольга, уверенная что уж кто-кто, а Тамара за книгой в такую погоду в соседний подъезд бы не пошла, не то что ехать через полгорода.

- Не помню, как называется, - заюлила Тамара, - вы идите, а я посижу и вспомню.

- Вероника Семеновна, может и вы с нами? - спросил, ослепительно улыбаясь, Аскольд.

- Нет, спасибо, успеем еще познакомиться.

- Не принято родителям невесты первыми к родителям жениха ходить, - со знанием дела заявила Тамара.

- Ну, как знаете. Тогда разрешите откланяться.

- До свидания, - хором ответили Олина мать и Тамара.

- Мама, я недолго.

- Аскольд, вы там Олю под руку держите крепче, скользко очень, - крикнула им вслед Тамара.

- Разберемся как-нибудь, - буркнул Аскольд.

На улице и правда намело уже приличные сугробы и сильно похолодало. Очистив стекла и прогрев машину, они в молчании поехали к Аскольду. Ольга молчала от страха, а Аскольд внимательно и напряженно следил за дорогой. Ехать пришлось медленно, машину все время заносило, стеклоочистители работали с напрягом, тяжело сдвигая в сторону липкие комья снега. По дороге они видели несколько серьезных аварий и то, как поскальзываясь, падали на тротуарах люди.

- Да, ну и погодка! Может я зря сегодня к тебе еду, и без предупреждения, вдруг твоя мама не готова к встрече гостей? - переживала Оля.

- Человек всегда должен быть готов к встрече гостей. И моей мама все равно когда придут гости, сегодня или завтра. Да и документы в ЗАГС пора нести.

- А вдруг твоя мама будет против меня?

- Не будет, мы уже все с ней обговорили, ваша встреча чистая формальность, - фыркнул он.

Подъехав к охраняемой стоянке автомобилей, Аскольд заплатил охраннику и они, медленно держась за руки, пошли к красивой высотке.

- А возле дома, что нельзя ставить машину? - спросила Оля.

- Можно, только по такой погоде я уже сегодня никуда не поеду.

- А как же я?

- Вызовем тебе такси.

Они поднялись в лифте на пятый этаж, вышли на площадку и остановились возле широкой деревянной двери. Аскольд нажал на кнопку звонка и через мгновение сказал,

- Мама, это я.

Дверь моментально открылась, и Ольга услышала голос будущей свекрови,

- Ася, что так долго?

- Мама, я не один. Я с Ольгой, - и он подтолкнул смущенную Олю в квартиру.

- Познакомься, это моя мама, Любомила Сергеевна.

- Здравствуйте, - чуть слышно пропищала Ольга, увидев высокую худую женщину, одетую в элегантный коричневый брючный костюм с длинной сигаретой в одной руке и маленькой хрустальной пепельницей в другой. Она оценивающе провела по Ольге густо накрашенными глазами и молча отступила вглубь комнаты.

Аскольд сняв с себя пальто, а с Ольги шубку и шапку, подтолкнул ее к стульчику, сказав,

- Снимай обувь и ставь вон туда, - а сам с вещами на цыпочках, чтоб не наследить пошел в ванную. Оля слышала, как он стряхивает в ванну снег с вещей и моет свою обувь.

- Вот и все чисто, - повесив вещи на вешалку, а ботинки аккуратно поставив на полочку, Аскольд потянул ее за свитер, - пошли.

В комнате куда он ее завел, в огромном кожаном кресле сидела Любомила Сергеевна и дымила сигаретой.

- Мама, может чаю? - спросил Аскольд.

- Спасибо, я только что из-за стола, - ответила она, не сводя с Ольги надменный взгляд.

- Мама, нам пора подавать заявление в ЗАГС, я привел Ольгу, чтобы вы познакомились.

Любомила Сергеевна молчала, рассматривая будущую невестку как подопытного кролика, как показалось Ольге целую вечность, она чувствовала себя казанской сиротой и так же как когда-то под взглядом Аскольда не знала, куда деть руки и что говорить?

Наконец Любомила Сергеевна докурила, потушила сигарету в пепельнице и властно, но любезно сказала,

- Аскольдик, милый, принеси мне еще одну сигаретку.

Когда Аскольд не спеша, вышел из комнаты, Любомила Сергеевна почти по слогам как для первоклассницы произнесла,

- Когда ты деточка войдешь в мой дом, ты будешь жить по моим законам. Если же вы с Аскольдом не пожелаете этого, можете искать себе другое жилье. Не думала, что у меня будет такая невестка как ты, но мой сын волен сам выбирать себе жену, так что ты уж постарайся соответствовать всем моим требованиям. Аскольд тебе все объяснит.

Ольга молчала, она не ожидала, что ее так встретят, и была совсем не готова к подобному разговору. Но, по-видимому, Любомила Сергеевна и не собиралась с ней больше разговаривать. Аскольд с сигаретой появился как раз в тот момент, когда она уже выходила из комнаты.

- Мама ты куда?

- Мне необходимо позвонить по делу, а ты покажи невесте свою комнату, - сказала она и взяв у него сигарету вышла и закрыла за собой дверь.

- Ну, хорошо, - ответил Аскольд уже в пустоту и повернувшись к Ольге спросил,

- Вы что поругались?

- Нет, просто она разговаривала со мной как с дебилкой. Говорила, чтобы я соответствовала всем ее запросам.

- А что ты хотела? Ты же входишь в новую семью, и видишь, что мы ни какая-нибудь рядовая семья.

- Что же в вас необыкновенного?

- Я тебе все расскажу, ты поймешь, в этом нет ничего трудного, но не сейчас. Сейчас я тебе просто покажу мою комнату, пошли.

У Аскольда в комнате Оля не обнаружила ничего особенного, кроме хорошей добротной мебели, стерильной чистоты и развешенных на одной из стен нескольких листов ватмана с записями каких-то фамилий со стрелками в разные стороны, а там новые фамилии и новые стрелки.

- Что это? - удивленно спросила она.

- Это я собираюсь составить свое полное генеалогическое древо, выискиваю своих предков, - с гордостью произнес Аскольд.

- Наверно это трудно?

- Трудно. Этим стал заниматься мой отец, когда я еще не родился. Он работал во Францию и там, на одном важном приеме, где собрались очень именитые персоны, они стали показывать свои фамильные гербы и рассказывать о своих предках. За рубежом многие знают всю свою подноготную, а вот мы русские почему-то не интересуемся. С тех пор отец и задался целью все узнать о своих предках, и я продолжаю начатое им дело.

- А ты долго этим занимаешься?

- Долго, но это очень увлекательно. Вот неужели тебе не интересно, кто были твои предки, где жили, чем занимались, какие у них были обычаи и какие-нибудь семейные тайны?

- Наверно было бы интересно, только я никогда этим не интересовалась. Знаю только о самых близких, дедушке, бабушке, маме и мамином брате. А с папиной стороны я вообще никого не знаю, он от нас ушел, когда мне всего пять лет было. А, ну еще у маминого брата есть дети, жена, родители жены.

- А кем были твои дед с бабкой?

- Дедушка был профессором медицины, а бабушка учительницей. Жили они когда-то в большой квартире на Арбате. В тридцать девятом дедушку арестовали, а бабушку с двумя маленькими детьми выслали в Караганду. Бабушка тогда еще не знала, что была беременна, и в Караганде в сороковом году родилась моя мама. Потом бабушка узнала, что дедушку расстреляли, а она с детьми так в Караганде и осталась.

- А ты то сама в Москве родилась? - как-то испуганно спросил Аскольд.

- Я-то да. Бабушка уже с взрослыми детьми в пятьдесят пятом в Москву вернулась. Мама к тому времени уже восьмилетку закончила, брату двадцать два года было, а сестра когда мама была еще маленькой, и ее даже не помнит, в Караганде умерла, точно не знаю от чего, кажется от тифа.

- А как же дедушкина квартира на Арбате?

- Какая там квартира? Мама рассказывала, что они в коммуналке потом несколько лет жили. Потом бабушка умерла, мамин брат женился и в Ленинград уехал, а мама сменяла коммуналку в центре на нашу в микрорайоне.

В комнату негромко постучали, и Любомила Сергеевна строго сказала,

- Аскольдик, тебя к телефону.

- Посиди, я скоро, - сказал, выходя Аскольд.

- Вызови пожалуйста такси, мне уже пора, поздно, - вслед ему крикнула Ольга.

- Хорошо.

Как только за Аскольдом закрылась дверь, по коже Ольги пробежал легкий холодок, показалось что за ней кто-то подглядывает, она даже оглянулась через плечо, но естественно там никого не оказалось. Она встала, нервно прошла по комнате и остановилась возле окна. Вид из окна был просто завораживающий и замечательный, даже сейчас через мутную пелену тумана.

"Да центр, это конечно не наша дальняя станция метро" - подумала Оля, - "но я все равно люблю и свой дом, и свой район. Там прошло мое детство, там мы с Юркой знаем каждый уголок. Юрка, бедный милый Юрка, мне правда его очень жаль. Но я люблю Аскольда и ради него даже готова всячески угождать его матери, хотя мне наверно с ней будет очень-очень трудно".

Любомила Сергеевна как-то сразу вызвала у Ольги антипатию, может своим пренебрежительным и высокомерным к ней отношением, а может тем, что дома ей всегда пророчили в свекрови Светлану Васильевну, хоть и строгую, но всегда приветливую и добродушную. Размышления прервал Аскольд сказавший,

- Может, у меня сегодня останешься, все-таки невеста? Такая погода, свободных такси в ближайшее время нет, слишком много заказов.

- Нет, я лучше на метро, мама будет ждать, - ответила Ольга, которой почему-то хотелось ответить "невеста - без места".

- Так позвонишь ей, вот проблему нашла.

- Нет, - твердо ответила она, подумав "только не сегодня". Чтобы остаться ночевать в этом доме, сначала нужно было себя настроить. К тому же следовало успокоить расстроенную маму.

- Тогда я тебя только до метро провожу, а там от своей станции добежишь, да?

- Хорошо, - вздохнула Ольга.

Путь от метро до дома занял минут двадцать, хотя обычно ей хватало и семи. Было очень скользко, темно и страшно, на улице как только она отошла от станции метро с несколькими запоздалыми пассажирами, которые пошли в другую сторону, не осталось ни души. Нормальные люди в такую погоду давно уже сидели дома у телевизора за чашкой горячего чая или валялись в теплой постели с книжкой. Она шла очень медленно, боясь упасть и переломать себе ноги или удариться животом. Снег все валил и валил, а сильный ветер хлестал по лицу с такой силой, что болели щеки, и при каждом порыве приходилось зажмуривать глаза. Было обидно, что Аскольд не пошел провожать ее до самого дома, хотя она понимала, что это было бы не рационально и неразумно, но обидно, Юрка бы обязательно пошел, это она знала точно.

Дома пришлось соврать, что Аскольд проводил до самого дома, сначала хотела сказать, что привез на машине, но вовремя остановилась, ее внешний вид не соответствовал проезду в комфорте.

- Откровенно скажу тебе Оля, не понравился мне твой жених, ты уж прости, - сказала ей мать, когда Ольга уже пила с ней на кухне горячий чай, надев теплый махровый халат, предварительно минут десять простояв под горячим душем чтоб согреться.

- Почему?

- Не живой он какой-то. Может, правда я ошибаюсь.

- Нет, мам он хороший.

- Тебе виднее. Только я тебе зла не желаю. Не хотела я тебе про свою жизнь рассказывать, да уж может на пользу пойдет. Встречалась я в молодости с одним человеком Иваном, долго встречалась, а он все не делал мне предложение и не делал. Робкий был, красиво ухаживал, но все никак, а мне уж двадцать восемь было. А тут вдруг встретила я твоего отца, и понравился он мне до жути. Несколько месяцев с ним встречались, и забеременела я. Сделал он мне предложение, я и согласилась. Уж как не просил меня Иван одуматься, клялся в любви, говорил что тянул, потому что боялся что откажу, я не согласилась. К тому времени я уже по уши влюблена в твоего отца была. Ну, пожили мы с ним годик может и неплохо, а потом начались ссоры. Ты в детстве часто болела, плакала по ночам, я тебя и так и сяк. А ему рано на работу вставать, он на меня орет, чтобы тебя успокоила, я реву от обиды, дальше - больше, ни взаимопонимания, ни взаимопомощи, так еще несколько лет прожили, а потом он вдруг просто собрал свои вещи и ушел к другой женщине. А все потому, что любви настоящей-то и не было.

- Мам, ну ведь расходятся люди, которые и сильно любили друг друга.

- Расходятся, только обычно это бывает, когда им кто-то мешает, или нет жилья и денег. А нам никто не мешал, и все у нас было, я к тому времени все имела, да и он не плохо зарабатывал. Встретила я его как-то лет пять спустя после нашего развода, говорит, что очень счастлив, хоть и живет в маленькой квартирке в Жуковском с женой, двумя маленькими детьми и тещей. Вот так-то бывает.

- Мам, а ты жалела, что за Ивана не вышла?

- Жалела, только если бы раньше одумалась, может, все и сложилось бы по-другому.

- И ты его больше никогда не видела?

- Ну почему же не видела? Встретились мы с Иваном, когда у него уже двое детей было.

- И что?

- А ты помнишь дядю Ваню? - Олина мать тяжело вздохнула и нервно затеребила край скатерти.

- Это с твоей работы, который мне всегда подарки приносил?

- Да. Только он был совсем не с моей работы. Стали мы с ним снова встречаться и может встречались бы так и дальше, если бы ты тогда не сказала, - "дядя Ваня, а вы женитесь на моей маме".

- Извини, мама, сама не знаю, что тогда на меня нашло. Мне просто было жаль тебя, ведь я уже все понимала, мне лет двенадцать наверно было.

- Все правильно ты сказала. Посидели мы тогда, подумали, и решили, зачем себя мучить, да и семью разбивать жалко. Там двое пацанов, они-то, чем виноваты? Вот и решили мы больше с ним не видеться. Сначала трудно было, а потом привыкли.

- Мам ну ты же совсем тогда еще молодая была, могла себе еще кого-нибудь найти.

- Не так это просто, Оля. Я к чему это тебе рассказала, замуж лучше выходить за человека, который тебя любит.

- А ты думаешь, что Аскольд меня не любит? - обиделась Оля.

- Я не знаю насчет Аскольда, а вот Юра точно любит, очень человек переживает, ты его давно видела?

- Дней пять назад, а что?

- Переживает больно парень. Светлана говорит, что пропадает целыми днями, а домой возвращается пьянющий, еле на ногах держится.

- Мам, мне его правда очень жалко, ну что я могу сделать?

- Решай сама, ты уже скоро сама мамой будешь, - и она снова заплакала.

- Мам, ну хватит. А то я тоже плакать буду.

- Тебе теперь нельзя.

Засыпая Ольга вспомнила, как к ним приходил дядя Ваня, как мама сразу начинала прихорашиваться перед зеркалом, суетиться, накрывать на стол, а Олю почти всегда посылали в "Молочную" за молоком, кефиром, сметаной или сырками. Сначала Оля не понимала, зачем маме срочно понадобилось молоко, если в холодильнике еще есть полбутылки, но потом до нее дошло, что от нее просто на время хотят избавиться, а "Молочная" была самым дальним магазином. Она послушно шла за молоком, по дороге думая, что если бы дядя Ваня стал маминым мужем, то наверно ее бы не посылали в магазин так часто, и она бы не стояла на тротуаре в ожидании, пока разгружали проволочные ящики с молоком и кефиром, которые на время загораживали проход в магазин.

Дядя Ваня даже нравился Оле. Если он приходил надолго, он разговаривал с ней о разных умных вещах, хвалил за знание английского, помогал делать математику, играл с ней в морской бой, и она была совсем не против, если бы у нее появился такой отец. Своего родного отца она помнила очень смутно, сначала он навещал ее не чаще раза в месяц, потом стал приходить только на Новый год и день рождения, а потом и вовсе исчез. Последний раз Оля видела его, когда стала первоклассницей в свой первый школьный день. Больше никогда отец не интересовался ею, как впрочем, и она им.

Теперь трудно вспомнить, когда в маминой жизни снова появился дядя Ваня, наверно когда она была в классе втором-третьем, но тогда она и не догадывалась о сути их встреч. Но тот день, когда она сказала дяде Ване, чтоб он женился на маме, помнила хорошо. Она с Юркой и его матерью ездила к ним на дачу собирать смородину, и решили они вернуться раньше обычного, чтобы не попасть под приближающийся дождь, но все же промокли пока бежали от метро домой. Оля, вымокшая до нитки, долго звонила в свою дверь, потом застучала по ней ногой, ей открыла виновато улыбающаяся мама, из-за ее спины смущенно и по-глупому выглядывал дядя Ваня.

- Промокла, Оленька? - спросил он.

- И замерзла, - ответила она, - а вы так долго не открывали, женились бы вы уже на маме.

Мама с дядей Ваней на минуту замерли, потом он виновато и жалостливо посмотрел на маму, а она сказала,

- Что ты такое говоришь, Оля? Мы просто коллеги.

Но промокшая Оля не дослушала их, она забежала в ванную, а когда вышла оттуда, то ни мамы, ни дяди Вани в квартире уже не оказалось.

Мама пришла спустя полчаса молчаливая и тоже мокрая, и молча наложив Оле поесть, надолго закрылась в ванной. Ночью Оля слышала, как мама тихонько плакала.

Конечно, тогда она не знала самых интимных подробностей маминой жизни, но и не поверила, что дядя Ваня был только маминым коллегой. Теперь оказалось, что и коллегой-то он никогда не был, а просто был маминым любовником, и по ее, Олиной милости у них с мамой получился разлад. И как бы сложилась их судьба, если бы Оля от злости, что ей долго не открывали, не брякнула такое с порога, еще неизвестно. Она сто раз слышала размышления взрослых, что нужно доверять только своему сердцу и никого не слушать. Сейчас ее сердце подсказывало, что она любит Аскольда и только с ним она сможет быть счастлива. А то, что думают и говорят другие, так это пустяк.


* * *

Аскольд сказал, что он последний раз хочет отмечать Новый год холостяком в компании своих друзей. Оля же каждый Новый год встречала с мамой, Юркой и его матерью уже очень давно, с тех пор как от них ушел отец, и она ходила в детский сад, но в этом году праздника вместе вряд ли получится. Значит, они будут встречать его вдвоем с мамой. Нет не вдвоем, теперь у Оли уже есть малыш, который еще не родился, но уже перевернул их устоявшуюся и спокойную до этого жизнь.

Они по-домашнему тихо отпраздновали Новый год у телевизора, наготовив всякой всячины и нарядив пахучую лесную красавицу. Юрка оказывается, впервые за много лет ушел справлять праздник с друзьями, оставив Светлану Васильевну одну. Мама, было сделала несмелую попытку пригласить к себе подругу, но та отказалась оставшись в гордом одиночестве. Мама очень сожалела, что ее многолетняя дружба со Светланой Васильевной так внезапно кончилась из-за разлада детей, но Ольгу в этом не винила.

Вечером первого января Оля пошла вынести мусор, но мусоропровод за праздники оказался полным и вздохнув она пошла на улицу к мусорному контейнеру. Выходя из подъезда, в дверях она встретила возвращавшегося домой Юрку.

- С Новым годом! - сказал он, уступая ей дорогу, прижавшись к дверному косяку.

- И тебя тоже!

Она быстро прошмыгнула мимо него всего в нескольких сантиметрах, от Юры еще изрядно попахивало спиртным, хотя выглядел он совсем трезвым. Дойдя до бака и выбросив мусор, она повернула назад и увидела, что он так и стоит в дверях, дожидаясь ее.

- Хорошо отпраздновал? - спросила она, чтобы что-то спросить.

- Нормально, - буркнул он, - а ты с этим отмечала?

- Нет, я с мамой.

- Так у тебя с ним все? - в надежде спросил Юрка.

- Нет, все нормально, просто так получилось, да и не оставлять же маму одну.

- А я вчера решил, что тоже буду бороться за свою любовь, - упрямо сказал он.

- Лучше не мешай мне, пожалуйста, я люблю его больше всего на свете.

- Кого, этого таракана? Да как ты не видишь, он тебя совсем не любит, да он же ничтожество, он бабник, - закричал Юра, кривя губы от брезгливости, вспоминая Аскольда.

- Зачем ты так. Не нужно слушать всякие сплетни, может до меня у него и были какие-нибудь девушки, но теперь у него есть я.

- И не только, я сам видел своими собственными глазами, ты у него не единственная.

- Это в тебе говорит ревность, и я тебе ну нисколечко не верю, - воскликнула Ольга, но в сердце шевельнулась тревога.

- Но это правда, открой глаза, я хочу тебе только счастья, и я люблю тебя.

- Юра, все равно поздно, у меня будет ребенок.

- Как ребенок?

- Вот так.

Юра, сраженный на смерть молчал словно окаменев, а потом резко развернулся и не сказав ни слова, ушел вверх по лестнице, не дождавшись лифта.

"Да как же она дура, не понимает, что он бабник и проныра", - думал негодуя он, увалившись прямо в одежде на постель в своей комнате и громко хлопнув за собой дверью, так что с нее слетел плакат с фотографией и автографом Виктора Цоя.

Он сам не понимал зачем он за несколько дней до Нового года, проследил за Аскольдом. Он увидел их у метро, они сидели в машине и разговаривали, потом Ольга поцеловала его и весело помахала на прощание рукой. Юрка сначала хотел догнать Ольгу, но почему-то остался стоять на месте и с неприязнью смотреть на соперника. Тот, расставшись с Ольгой долго не уезжал, а стоял явно кого-то ожидая. Потом к машине подошла молодая девушка и села рядом с ним. Они целовались совсем не как старые друзья, а как настоящие любовники. Юрка, поймав частника, рванул за ними. Он следил за Аскольдом еще два дня подряд и увидел еще одну девушку, которая так же как и первая не напоминала родственницу или просто подругу. Все они направлялись в один и тот же дом и через час-полтора выходили уже без Аскольда. "Так он водит к себе кучу девушек, ему все равно кого любить, зачем ему Ольга?"

- Юрочка, ты кушать будешь? - робко спросила его мать, тихонько приоткрыв дверь.

- Не хочу, я не голодный.

- Как отметили праздник, сынок?

- Хорошо.

- У тебя все в порядке? - она присела к нему на краешек кровати и нежно погладила его по голове.

- Мам, я тебя сейчас кое о чем попрошу, обещай что выполнишь? - вскочил он, ухватив ее за руку.

- Конечно, если смогу, мальчик мой, - прошептала она, зная что сын уже почти месяц переживает из-за своей бывшей подруги и даже стал прикладываться к бутылке.

- Мам поговори с Ольгой, я тебя очень прошу. Не как бывшая учительница, а как женщина поговори.

- Да что же я сыночек ей скажу, она уперлась как баран, говорит, что любит его.

- Мам...

- Хорошо, хорошо, поговорю, - и она погладила его по руке, успокаивая.

- Мам, у нее ребенок будет.

- Кто тебе сказал? - ахнула мать.

- Она сама и сказала.

- Так что же сделаешь? Зачем же теперь с ней говорить?

- Мам мне все равно, я и на ребенка согласен, только чтоб рядом с ней.

- Сумасшедший, глупый ребенок.

- Мам, обещай!

- Хорошо, обещаю. И почему я в своей жизни не встретила такого мужчину как ты?