# Белостенная Церквуха

Владимир Александрович Жуков

БЕЛОСТЕННАЯ ЦЕРКВУХА


Белостенная церквуха

С бирюзовой глав раскраской -

И дохнула сразу Луга

Стариной, дохнула сказкой.


Высоко взметнулись башни.

Изглубока в полдень хмурый

Проклевался день вчерашний

Храмовой архитектурой.


А повсюду современность:

Дом культуры, магазины,

Новых зданий одномерность,

И истошный храп машинный.


А повсюду суматошный,

Суетливый бег людей:

Что полезно и ничтожно,

То, наверно, и нужней.


Храм, истрепленный веками,

Вскинул гордо купол-шлем,

Торжествуя над домами

В жизнелюбии своем.


* * *


Воспоминания о Луге моего детства


И я учился в этой школе,

Но только год всего, не боле.

Я только начал здесь учиться.

(От жизни - малая частица).

И всё ж душа и память помнит:

Заросший зеленью питомник,

И вдаль бегущая гнилая

С войны далёкой мостовая,

По краю мокрые канавы

В неприхотливых мятых травах

Погодой солнечной и мглистой,

И цепь домишек неказистых.

А вот и школа на подъёме -

Да, я учился в этом доме.

Средь деревянных изб кругом

Был каменным лишь этот дом.

Сейчас не то. С годами теми

Уж не сравнишь. Другое время.

Вот рядом окон блеск весёлый

Многоэтажной новой школы

С такой ухоженной и гладкой

Большой спортивною площадкой.

А прежде здесь была поляна.

(И потому отчасти странно...)


О, детство! Вечный твой паломник,

Я дорожу всем тем, что помню.


* * *


Старая Луга


Железная дорога

Разделила Лугу

На город

И предместье.


На высокой насыпи

Неуютно,

Брошено

Спят товарняки.


Тут же будка серая,

Словно сакля,

Лепится

С краю крутизны.


А столбы фонарные

Спичками зажжёнными

Светят под себя.


Там, где город, -

Тычется

Башня в небо мутное.


Башня изувечена

Годами

И войной.


В том

Скелете храма

Нынче

Склад и тир.


Крики паровозные

Из депо

Рождают

Острую тревожную тоску.


Вечер

Лёг на кровли

Ветхого предместья.


Госпожой

Предстала

Тишина.


* * *


Я б предал забвенью Лугу

За уныние, за скуку,

Что от города далёко

И что нет в ней вовсе прока.

Детских лет воспоминанье

Не имело б здесь влиянье.

Детство там, за тем пределом...

Взрослость важничает делом.

От друзей (признаюсь с мукой)

Прёт застойностью и скукой.

А поля, леса, озёра

Не ласкают больше взора.

Это ли с младых ногтей

Я любил душою всей?!


Но предать нельзя забвенью.

...Под рябиновою сенью

Там, на кладбище высоком,

Спит отец мой сном глубоким,

Хладен телом и лицом.

Рядом со своим отцом.

Дед мой

"Дмитрий Фролыч Жуков".

Праху - дань почтенья внука.

Помнит память, как во сне:

Стар, ворчлив и в седине.

"Александр Дмитрич" -

ниже.

Как живым, тебя я вижу,

Как живым, тебя я слышу,

Словно нет подземной ниши.


Так устроено на свете:

В прозе жизни - проза смерти.


Нет, из Луги мне ни шагу.

Вот и я здесь тоже лягу

Под рябиновою сенью,

Смерти сделавшись мишенью.

От естественного страха

Задрожу, забьюсь под плахой

И, навеки успокоясь,

В мирозданье прахом скроюсь.


ЖУКОВ