# Поэтом можешь ты не быть...

Владимир А Зиль

Итак Завтра. Завтра я должен принять присягу и стать Американским Гражданином. Я обяжусь защищать Америку и ее ценности с оружием в руках. Я еще раз подтвержу. что не состоял в Компартии и не был членом террористических организаций.


Но стоит ли? Я, выливший столько желчи на Америку, что ей уже впору пожелтеть до самых до окраин, - и вдруг произношу Pledge of Allegiance вместе с толпой китайцев, пакистанцев, "и всяких прочих шведов". Да, у меня было время подумать - мои документы ходили по инстанциям даже на год дольше, чем положено. Меня уговаривали написать Предствителю моего округа в Конгресс с просьбой ускорить процесс, но я всегда отвечал, что мне некуда спешить. Пару недель назад в третий раз за три года я сдал отпечатки пальцев - чтобы ФБР смогло проверить меня еще разок. И тогда я понял - присяга не за горами.


Итак, завтра я могу получить Свидетельство о натурализации и на его основании американский паспорт. Любопытно, что в нем вместо присной памяти пятой графы будет стоять Country of Birth - Ukraine.


В конце концов я сказал себе: я меняю шило на мыло. Я не уважаю государство, гражданином которого являюсь сегодня (и я уверен во взаимности ;-) - так какая разница, что я скептически отношусь к государству, гражданином которого стану завтра.


Одна моя знакомая в Харькове все эти годы при случае намекает мне, что у меня с Родиной ... как-то нехорошо получается. Мне каждый раз приходится прикусывать себе язык и не спрашивать, не Родина ли прислала апрельской ночью машину за ее мужем и вернула его через два месяца облученного, больного и затем долгие годы не признавала, что имеет какое-то отношение к тому, что здоровяк и шутник на всю оставшуюся жизнь стал инвалидом. К счастью, Родина ни в том, ни в другом случае была не при чем. Просто она жила в стране с отвратительным государством.


И в Союзе, и в Америке и наверное в других политизированных странах людей измала приучают думать, что - это одно и тоже. Но Родина и государство - как гений и злодейство - две вещи несовместные.


Очень трудно не любить свою Родину - что же тогда еще любить? Любовь эта на самом деле не имеет объяснения и рациональной основы - и тем она сильна. Понятие Родины впитывается вместе с языком, с природой и с первыми шагами, свободой дышать, бежать, и говорить, плакать и смеятся, любить и ненавидеть. Родина - это место в пространстве и в душе, где ты впервые осознал бесконечность и счастливость бытия, это место куда ты стремишься вернуться, потому что единственное, чего ты хочешь - это вернуться в детство и вновь ощутить надежность и незыблемость мира вокруг, принадлежность к которому и свободу в котором невозможно получить ни силой, ни деньгами, ни обманом.


Увы, как лето сменяет весну, так цинизм сменяет наивность. Как только ребенок осознает, что игрушек меньше чем детей, он включается в игру под названием "Владеть". Здесь он встречает сотни и тысячи подобных себе и они вместе создают Государство. Мы знаем, что будет дальше - государства начнут посылать на смерть своих детей якобы от имени Родины. Есть ли на свете более циничный обман?


Вряд ли кто способен осознать понятие Родины, не покинув ее. Вырастая, мы покидаем ее медленно; эмигрируя, мы будто обрезаем пуповину и, будучи вынуждены дышать самостоятельно, вдруг начинаем искать ее - и находим там, где только она и была всегда - в своей памяти. Мы верны Родине до тех пор, пока бережем это воспоминание, пока охраняем его, пока с его помощью отличаем хорошее от плохого, пока мерим весь мир на единственный этот аршин.


Воистину был бы счастлив тот, кто жил бы в стране, где не только церковь, но и государство была бы отделено от Родины. Не знаю, есть ли такое место на Земле. А пока обречены мы на скитания в поисках лучшей жизни, давайте держать паспорта там, где им место - в штанах.


...а на Родине я бываю почти каждый день -- когда мне нужно заснуть после суматошного дня, я закрываю глаза и вижу лес на кругу восьмерки, Дом специалистов с проходным четырнадцатым подъездом, поздний, совсем синий майский вечер и себя самого казаком-разбойником летящим над растрескавшимся от старости асфальтом, и склад в глубине двора так зовуще пахнущий мокрыми сосновыми досками и карбидом...