Ша, граждане! 
К спокойствию взываю? 
Нет, я лишь по-французски называю
Упитанного рыжего  кота. 
Он вспомнился, однако, неспроста.

Людей когда-то жгли, кто рыжей масти, 
А уж котов и кошек - тех, как здрасьте. 
Любому просвещенному уму 
Во время оно было очевидно: 
Когда весной они вопят бесстыдно, 
Их слышит Сатана - и шлет чуму. 
(Отметим здесь поддержку мер казенных 
Ордой несметной грызунов бубонных). 

Что ж наш герой?  Бежал скорбей он многих, 
Поскольку разуверился в двуногих. 
И это правильно. А что он пил и ел? 
Меню не хитрое, но сыт был неизменно. 
Воды хватало, благом рядом Сена, 
А наедался рыбкой наш пострел. 

Мы знаем: замерев, едва дыша, 
Коты порой лежат у водоема, 
Да только не поймают ни шиша - 
Наш рыжий умудрялся в два приема. 
Потом урчал, добычу потроша. 

Рыбешка безмятежно заплывала, 
Вода покуда высоко стояла. 
Но вот - отлив. Ударами хвоста 
О дебаркадер не спастись, пескарик. 
Не вискас и, увы, не под вискарик, 
Но вкусно. Сытно. Надо знать места. 

По этой рю совсем не далеко мне 
Идти к собору.  Незаметна в сонме
Крутых проспектов, светом залитых, 
Мансард и бельэтажей завитых. 
Не слышен революций отголосок, 
И не видать мемориальных досок. 

Давным-давно вступил я в некий  клуб. 
Горд званием почетный кошколюб. 
В шарф завернувшись (здесь еще и дует), 
Признаюсь вам. Мне дорого названье, 
Про жизнь котов простое назиданье - 
И что никто 
Не переименует.

Париж, декабрь 2023