# Трусы и стринги

Ярослав Полуэктов

Графоман мечтает о строительстве в его квартире входа в метро мирового апокалипсисоубежища, которое - и он это точно знает - проходит под его домом. Но, разные девичьи штучки-дрючки накаляют графоману мозги до такой степени, что ему приходится отложить эту затею до лучших времён.

ТРУСЫ И СТРИНГИ


Совсем стемнело.

Так стемнело, что дамам

борозды не видать.


1


Место действия: одна из квартир в доме ?41А на известной с определённой поры всему миру Варочной штрассе, напрямую соединяющую калифорнийский офис Гугла с Гэ Угадайкой, что где-то в Сибири.

Данная географическая конфигурация претендует на попадание в список объектов охраняемого мирового наследия.

Номинирование происходят по линии ЮНЕСКО. Но вовсе не по причине редкостных архитектурных характеристик указанной геокомбинации. Совершается это действо ввиду архикультурной важности указанного местечка для загибающейся планеты Земля, долженствующей вот-вот громко и апокалиптически крякнуть.

Причина простая и пожалуй-что явная: неуклонная моральная деградация человечества. Степень: дальше уже некуда. Приписка к диагнозу: "Нету терпежа у Земли".

Словом, полный стеноз всех коронарных артерий. По подземным этим артериям, если там что-то и течёт, а вернее едва вошкается туда-сюда, то это грязная, а то и стопроцентно зараженная всякой иностранной инфекцией венозная кровь.

Полная расбалансировка организма.

Пора шунтировать его кирьянегорычевым Фуй-Шуем - оригинальной русской версией духовного лечебного средства.

Она наиболее полная и хлёсткая, без неправильностей и вывертов иностранных переводов.

Ишь, застеснялись болячек.

Запустили, понимаешь, болезню - теперь со всех сторон шунтировать придётся, хоть даже и в полюса засадютъ, и обязательно по экватору - дыр с десяток, не меньше, иначе трындец миру. Треснет и развалится земелька без шунтов.

Хотя бы сохранить круглую форму её и то достижение.

И придержать на орбите Луну, иначе темень и гравитационный дисбаланс.

Улететь к нормальной какой-нибудь матери никому не удастся: раньше надо было голову чесать.


Предчувствуя начало конца, сознательные лица Земли заранее искали для спасения теоретически возможных спасшихся счастливчиков надёжную площадку для продолжения новой послекатастрофной жизни.

Не большую, не маленькую, а просто достаточную. С замаскированным местом для спуска в готовые уже, заброшенные шахтовые выработки.

И чтобы подземелья эти, где раньше рыли уголь, были сделаны не из сильно твёрдых пород, чтобы можно было развивать во все стороны инфраструктуру.

Но, чтобы и не из сильно мягких, чтобы противостоять землетрясениям. Которую на данной территории ещё при мирной жизни определили в шесть баллов.

И при этом имеющую свойства подземного мирового санатория, где люди питались бы грибами, плесенью и червями, симпатичными внешне и богатыми белком.

Разумеется, там должна была быть вода, бесплатный газ, глубокие щели для канализации, ёмкости-пещеры для мусора, горизонтальные тоннели для общения с прочими спасшимися, вплоть до американского континента, хоть мы с ними и не особенно дружны, а как бы даже несколько наоборот - неплохо повздорили перед самой катастрофой, собственно это и было причиной сдвига коры...

Ха-ха-ха. Смешно всё это. Было бы. Кабы не было таким горьким.

Да, ещё нужны вертикальные шахты для выхода на поверхность. Один выход Кирьян Егорович приспосабливает заранее для себя и своих потомков.

Найдено это спасительное место Кирьян Егоровичем.

Никто его не патентовал покамест. И на картах не отмечал.

Но мир должен бы это знать заранее.

Заявку в печатном виде подал дорогой наш авторитет и герой этой дурацкой и одновременно просветительской книги.

Сознательные же люди Земли изучают эту заявку. Методом чтения.


Что книга дурацкая, это понятно и так, без объяснения. Это как бы аксиома. "Право голоса" можно даже не созывать. Да Кирьян Егорович даже и не придёт. С кем ему там спорить? С Гозманом? Пошёл он на.

А обоснование столь высокопоставленной заявки имеется?


Обоснование есть. Кирьян Егорыч, как человек любопытничающий и делающий глубоко идущие выводы, давно уже всё вычислил.

Для того, собственно говоря, и сочинительствует книжки с моралями и аморалями в концах их.

Как известно, у Земли имеется шанс оздоровиться и омолодиться, нехай пройдя стадию апокалипсиса, зато вкусив лекарственных свойств в виде вытяжки из иммунитетного букета русского человека - эталона мира и оздоровляющих войн, гражданских и других, прям таки чистящих мозги политикам и диктаторам, кроме того обладающего здоровым сочетанием правильной выживальческой ментальности и наплевательства. Там, где хватает места как любви, так и ненависти. И, как известно умным и в даль смотрящим философам, служащего единственным рецептом правильной космической эволюции.

Тут наш Кирьян Егорович - тихий гений и оракул, добрый певец справедливости в отношениях между людьми, встречающихся в тёмное время суток, он же бог и судья самому себе, мессия взвешенной порядочности и свободы совести, апологет беглости и независимости слова от дела, любитель умеренности в порнографии и сексопатологиях, он пестовал, лелеял, и всяко творил и прочее вершил со своими героинями.

Героини те непомерно симпотны и стройны, отлично срусифицированы. Подвержены лепке. В надёжных, конечно, руках. Не в кирьяноегорычевых - слабых и попустительских. Такие эталончики провинциалок.

Они по-возрастному пусты, и чуть-чуть задавалы с вздёрнутыми носами, как надменные целлулоидные куклы из бутика старых вещей (Маунтин Вью, Калифорния, корпорация Добра, территория кампусов Гугл). Это у них такие колоссальные беды:

"Каждый раз, когда я хожу днём на массаж, на моём лице до вечера остаются следы от складок на подушке".

Или:

"Диван в моём кабинете недостаточно длинный, чтобы вытянуться на нём во весь рост".

Нами описываемые девочки не из Калифорнии. Но есть у наших молодых дам головы, и мозжечки в них, даже и не хуже гугловских.

Есть и некие международные устройства, прилаженные внизу живота, взаимосвязь и влияние которых на мозжечки, мозги и двигательную систему так же несомненно, как и непонятно.

А именно:

1. каким же это дурацким обезьяноподобным механизмом обусловлено;

2. кто первым подаёт сигнал к действию - мозжечок или этот самый низкорасположенный прибор.

Есть версия, что это не сами эти дамские организмы инициируют, а причиной этому являются просто внешние обстоятельства, которые будто примагничиваются к особо настроенному прибору наших дамочек, называемому "востроглазом".

А внешние обстоятельства часто имеют вид прыщавых мужских особей.

Это касательно физиохимии организмов.

А вот в отношении мировой литературы, эти молодые дамочки являются прототипшами драгоценного и почти-что автобиографического романа Кирьяна Егоровича - самого не шибко-то морально устойчивого человека.

Несколько по-блаватски расплывчатый этот романчик по ходу дела слегка приукрашивается милыми романтическими несуразностями, смахивающими на фиговые листики. Фиговые же те листики, по сути никогда и ничего не скрывают, а скорее подчёркивают и наталкивают целомудренно настроенного читателя на порочную суть стыдливо, но ненадёжно, как бы походя, а то и специально слабо занавешиваемого явления.

Герои и прототипы - вообще мало исследованная тема. И наш Кирьян Егорович, соответственно, одно от другого мало отличает. Он часто путает эти понятия, смешивая живое и написанное в невообразимые и загадочные коктейли для читателей.

Ибо Кирьян Егорович, будучи начинающим графоманистом, слепо руководился не литературной грамотой, которую, кстати сказать, он даже и не пытался нарыть в недрах земной культуры с прочими интернетами, а следовал спонтанной правде, рождаемой его личным сознанием, которым, как мы догадываемся, Кирьян Егорович и не особенно управлял. Он попросту не знал, где находится Главная Кабина управления сознанием, в обратном случае читательскому миру не показалось бы мало.

Бог велел всем членам конструкторского бюро, создающего человека из всякого генетического мусора, не создавать никаких поясняющих инструкций, и вообще молчать в тряпочку до тех пор, пока человек сам не дойдёт до этой черты, когда он хотя бы морально созреет для управления такой серьёзной вещью, как сознанием.

Сознание отдельного человека, говорят знающие люди, при достижении определённой черты должно вплестись в общую ноосферу планеты, которой может пользоваться весь сознательный Космос.

Фигов! Человек так и не дошёл до указанной черты. Ни один!

Более того, человек, как полагает Кирьян Егорович, не человек вовсе, а самозванец, больше смахивающий на тварь.

Он всё удаляется, аж ретируется от этой финишной ноосферной черты, за которой счастье, как бы желая поскорее погибнуть. Причём наиболее болезненным, как бы специальным, узконаправленным и не свойственным для организмов планеты Земля мазохистическим способом.

Хотя, на самом деле это всего лишь версия, а не утверждение.

Для ускорения распространения этой полезной информации человечество создало СМИ.

СМИ, демократически самораздувшись, оказались продажной и предательской организацией, ломающей бошки этому самому человечеству - своему родителю, в пользу того частного и мерзкого деятеля, кто этим СМИ больше заплатит.


***


2


Кирьян Егорыч подробно стенографировал и калькировал методом буквенного сканирования свои практические опыты с порой милыми, однако ж всё равно человекообразными крысками Дашей и Жулей.

- Кому-нибудь да пригодятся эти честно зашпигованные в бумагу записи, - так полагает Кирьян Егорович, сам, однако ж, попавший в номинацию книжных героев. Плювать!

Значки и чёрточки, буковки и циферки в этой его сумасшедшей графоманской алгоритмике предназначены не менее, чем всему человечеству.

А как же всё понятно и чётко, как всё подробно и талантливо расписано, если попытаться оценить.

А нужно ли это всё и именно так? Кто его знает.

Однако мощно и густо намешано. Есть всё. Вплоть до запахов и цвета радужки партнёрских глаз в момент совокупления тел. Так вещественен результат. Вот это и есть настоящее описание! Это истина на бумаге.

Никаких правил. Всё так, как в жизни.

Жизнь никогда не слушается писателей, а поступает так, как ей вздумается.

Красота!

Мёд, вечная мужская течка, устрицы в трусах по утрам, ходят, сидят на унитазе, подмываются, или необязательно - так сойдёт.

В жизни всё делается будто на цыпочках - неслышно и незаметно, а в книжке всё кипит, колется, щиплется.

Талант, непременный талант у Кирьяна Егоровича. Кто бы сомневался!

Кирьян Егорычу - вот же сучий потрох, ещё и мужчина - ему плевать на свой талант. Он, может, даже не подозревает, что у него талант. А если вдруг и подозревает, то вечные сомнения в сходстве с графоманизмом сводят его положительные подозрения на ноль.

Сутками, месяцами ему тошно. Он будто партизан в лесу, попавший туда не по своей воле. Он притворяется партизаном, улыбается, стреляет, взрывает, насилует командирских жён. Все жёны, как на подбор, одинаковы. Всё нехотя, без любви псевдожизненно, словно для будущей справки, для бумажки, чтобы её потом было легче написать. Будто в совсем дурацкой кухне с деревянными поварами, одинаковая каша творится и всё заляпливает кругом единообразием. Каша деревянная и просто каша. Поди опиши такую жизнь с юмором! Попробуй вычленить хоть какой-нибудь познавательный смысл. Триста раз обломовщина!

Месиво, неразбериха, женско-мужской дурдом.

Это не партизанский отряд.

Это самое обыкновенное место жительства с самыми типовыми обстоятельствами, если не касаться личностей жильцов, чьи портреты, паспортные данные и странное поведение всегда и напрочь портят социальную картину благонравия, расписанную в соответствующих департаментах для последующей подачи в телевидение.

А всё равно слегка каша и непонятно кто её наварил в таком количестве и кто её будет такую лопать.

А наварил её... и лопает... Ой, кто это тут ходит босиком и мешает философствовать?

Невозможно не встретиться двум лицам, идущим в противоположных направлениях на площади тридцать пять квадратов...

Доброе утро, Кирьян Егорович, вам дак можно в трусах. Да, мне можно в трусах.

А сама лучше что ли?

Зыркают шустрые глазки по стариковским бёдрам, отмечают утрешний встой: ай-ай-ай, а говорят в этом возрасте так не бывает. Бывает. Ещё как бывает, только расслабься, сама увидишь.

Вечером: Здрасьте, Кирьян Егорович, извините, я сейчас снова уйду, а можно я возьму ключи от квартиры, чтобы вас не будить. А чё? Зачем, я всегда ночью дома, я открою, я даже буду ждать.

Тысяча вариантов каш, подглядок, мешанина ситуаций, сотни версий вопросов, ответов, подоплёк подразумеваются порой под одинаковыми словами.


***


Сейчас попробуем показать каково духовное наполнение этой квартирёшки. То бишь переведём на человеческий язык тонкую, артистическую ноофактуру этого домашнего заведения, дополненного новыми для мировой литературы мадемуазельскими образами, а именно выросшими и переродившимися в столичных дам дочерями шахтёров и машинистов.

- Пиzдец, какой бред, - так думает читатель! - Так что ли запутано вообще всё в России, или Кирьян Егорыч - обычный маргинал сам по себе, никого не представляет, ничего не афиширует, живёт себе червячком-гумусоедом и нечего с него такого делать выводы?

Мы думаем похоже: "Конец человечеству, если послушается оно сдуру советов Кирьяна Егоровича".

А вот читать опусы болтуна и графомана Кирьяна Егоровича всё равно полезно.


***


3


Вот и читаем.

Проверив на всякий пожарный случай внутренности кастрюль - чего вот они стоят на конфорках - и обнюхав сковородку, что купается в раковине, нет, тайными пельменями не пахнет, приостановила маятниковую ходьбу по хате Даша.

Хатой-то эту мизерную площадку для жизни трудно назвать, а приходится, так как другого, более подходящего названия, и не подобрать. Не назовёшь же эту дыру для жилья коробчонкой на одно рыло.

Ни один риэлтер и ни один РЭУ с такой постановкой вопроса не согласится.

Никто не купит, во-первых, а жилец совершенно справедливо не станет платить.

А в хатке живут трое! Во как!


Нету в кастрюльках еды, как и не было вчера, и не будет её завтра.


Нетути Нефигосович - известный бытописатель - неоднократно посещал и с удовольствием скрупулёза-извращенца описывал эту квартиру - эталон бедности и абсолютной житейской неприспособленности, доходящей до бомжового распутства и - прикройте уши, воспитанные, нежные чистюльки читательницы, - до бытового сифа с туалетной порнухой, и с клопами, насквозь и навсегда инфицированными наилучшим русско-сибирским иммунитетом!

Не приготовил харчей Кирьян Егорович в этот который уж раз.

Экий нечуткий человек Кирьян Егорович!

Плохо заботится о своих подопечных девочках Кирьян Егорович.

Будто злой отчим этот Кирьян Егорович, приютивший двух то ли собачоночек девичьего вида, то ли девочек побитого щенячьего племени, желторотого и бесхвостого сучьего класса.

Вовсе он не примазывающийся ко всему липкому сват или потенциальный прелюбодей, которому девочки вот-вот - при условии, разумеется, его хорошего поведения - должны бы вручить дубликаты ключиков от укромных своих пещерок с уймой сладких удовольствий в хлюпающих и стонущих, сказочных и живых, усыпанных розами и бриллиантами таинственных и нераспознанных ещё подлинными дегустаторами плотских и нравственных внутренних девичьих ёмкостей.


Даша подпёрла спортивной своей попкой сомнительной белизны подоконник в кухонной части дотошно прописанной человечеству квартиры ?2 в доме 41А на калифорнийско-угадаевской Варочной улице, стрите, штрассе.

И сцепила на пупке руки. Это важно отметить. Такой несравненной, провинциальной ручной работы узел дашиного пупка. Загляденье, а не пупок. Зачем его закрывать?

Так автор подчеркнул наличие у героини нервозности. Отметим этот тонкий писательский ход.

А также отметим, как тонкие девушкины пальчики лихорадочно прыгают по костяшкам кистей и щупают их, словно находя в шишечках и загибулинах хрящей физические изъяны, требующие немедленной сдачи в косметический салон для правки неказистых форм.

В Даше явно есть что-то от африканки. А в крепких, притом длинных и стройных ножках, присовокупляя бесстыдно прокачивающие собеседника странного цвета глазки, есть что-то и от неандерталки, подрабатывающей выпасом мамонтов.

От таких неандерталок, как Даша, а вовсе не от тепличных кроманьонских девиц пошли амазонки.

Нынешние укры-историки с удовольствием приняли бы нашу Дашу за эталон укр-девушки, способной в одинаковой степени и возглавить укр-войско, и вырыть котлован для Чёрного моря.

Слышите меня-нет, уважаемые укроисторики?


Даша сейчас озадачена свежими подружкиными претензиями, только что прозвучавшими, и нагло ворвавшимися в мяконький её духовный мирок. Они минимум на ближайшие сутки опошлили и подпортили его.

Даша не любит такой бесцеремонной, притом подковёрной политики с подружками.

Она не знает что делать и чем крыть подружку в ответ.

Отсюда нервозность и нежелание вглядываться в заоконную темноту, где вполне возможно уже появились и бодренько простукивают асфальты каблуки принцев местной прописки, претендентов, конкурсантов, халявщиков, ищущих районных дам для примерки вовсе не туфелек, а желательно сразу натуральных тел к своему телу, может попутно и к сердцу, может, и губок к губищам, если соблюдать постепенность, а, если случится вдруг удача, то и сразу к пенису без разных там обыденных проволо'чек и схем ритуальной последовательности.


Вперёд за Америкой! Учимся выкидывать пальцы при встрече. Для быстроты отгадывания шансов на секс.


Невесть откуда взявшаяся Жуля бегает мелкими кругами по квартире. Крупная и несчастная, обмотанная с головы до ног одёжным дефицитом эта неугомонная, страшная иной раз молодая дама Жуля и есть источник этих претензий, пугающих и расстраивающих наивную не по возрасту Дашу.

Вспомнив, глядя на темноту, что у неё нынче пробел в ночном гардеробе, без всякой надежды на успех и заранее зная негативный ответ, без всякой волшебной палочки, а лишь резво треща язычком, Жуля расчётливо и твёрдо превращала этот житейский минусик в гору плюсов, причём не на сию минуту, а на перспективу, как бы ростовщически, с внезапно вспотевшей бабской рожей и межгрудьем. И впрок.

Так жена банкира умело раздаёт направо-налево чьи-нибудь долговые обязательства, зная, что рано или поздно, пройдя все положенные круги, всё это ему и ей вернётся, - хватит и на покупку острова, при этом в виде трикратных, стократных прибылей и в ином, более приятном эквиваленте, нежели обыкновенная безвкусная бумага с автографами.

Острова, острова, горы, замки в горах, территории, зе'мли, куски великой китайской стены - встроим туда магазины жень-шеня и лохотрон.

Жуля набирала, реквизируя у Дашы в свою пользу те самые вещевые и моральные бонусы, которые рано или поздно (а именно: при очередной ссоре во время подтверждения лидерства) должны будут аукнуться страшным и победным бумерангом на подруге. Типа: вот там ты могла сделать нечто (услугу, попустительство, скидку), а не сделала, хотя как подруга обязана была совершить, следовательно будешь мне должна и сделаешь позже, сделаешь непременно, причём не тогда, когда сможешь, а когда я, милостливая твоя шефиня мадам Джулия, того пожелаю.

Вот, например, в тот-то и тот-то раз, тут называется дата и доказательные обстоятельства - Жуля-Джулия помнит всё - вот ты мне не дала поносить то-то и то-то, а мне край как было нужно, у меня по этой причине сорвалось свидание, ведь я не могла пойти в драной кофточке и трусах не по сезону...

Мало ли как там могло пойти дело, а типаж трусов и их цена в период ухаживания имеют принципиальное значение.

Это знают все участники ухажёрских ритуалов, и нечего тут снижать накал ответственности за успехи подруги, ибо это спортивное дело почти коллективно, как в синхронном плавании, а когда-нибудь может случиться ровно наоборот, то бишь Даша попадёт в аналогичную ситуацию, а то и хуже, а Жуля тут вдруг как возьмёт, да как припомнит.

И как это будет выглядеть?

Честно или не очень?

Справедливо это будет, или как?

Что вот придётся после этого думать драгоценной по сути, но не шибко принципиальной в плане товарищеской жертвенности, глупенькой чебурашке Дашеньке?

Словом, дашины отговорки Жулей во внимание или не принимаются совсем, или принимаются, но особым драматическим образом.

Попросту говоря, смехотворные, кафешантанно высокоголосые, а иногда моросящие слюной и даже тщательно скрываемыми слезами дашины отбрёхи Жулю чрезвычайно раздражают.

И нечего тут брыкать ногами и елозить задницей: подоконник сломаешь, Даша. Кирьян Егорыч тебя не похвалит за это.


Любое, особенно корректное, интеллигентное дашино сопротивление - мать её учителка литературы, следовательно и культура поведения, и манерные замашки все от неё, от яблони, а Даша тут корявый отросток и не набрала в должной мере материнских соков - таковское цивилизованное подружкино сопротивление превращает Жулю в медведицу.

Медведицу по весне разбудили раньше времени, ткнув в неё сквозь толщу берлоги лыжной палкой, преострой и пахнущей мерзкой человечиной.

Какая-то Даша, которая моложе Жули на целый год, чёрт возьми, да как она посмела!

Да что ли она не знает, что возраст среди девочек имеет значение?

Да что ли она не знает, что Жуля среди них двоих является безоговорочным лидером и предводилой, разве что без опозновательного знака в виде наказательной дубинки, и что все дашины вещички по этой ясной как день причине являются вообще-то и жулиными тоже?

И даже не "тоже", это Жуля, так сказать, исходя из пунктов дружественной декларации, слишком жалеючи Дашу излишне мягко выразилась.

Ведь это вообще-то те самые вещи и есть, право первой носки которых всецело принадлежит предводительнице Жуле.

А хотя бы трусы. Может быть именно новые дашины трусы и должны быть первоначально испробованы Жулей.

И не так уж важно, что куплены они на деньги дашиной мамы, или - редкий случай... да и какая собственно разница - на деньги Кирьяна Егоровича, которые дадены были, если говорить по честности, вообще-то на газированную воду.

Но, с оными случилась хитрая оказия внезапной экономии - на трусы-то Кирьян Егорович денег не даёт, считая это слишком интимным мероприятием даже для монарха, а на газводу - да ради бога, на хорошее мелиоративное дело своих сограждан правильно устроенные государства денег не жалеют.

Можно и на яблоки, можно и на сладости. И на контрацептивы.

А на трусы... уж извините.

Так низко наш монарх никогда не опустится.

Для этого, девоньки, мало того, что надо походить на чопорных англичаночек с собственным гардеробом, а не с магазинным пакетом, в который входят все имеющиеся в личной собственности шмотки, а надо записаться хотя бы авансом, на вырост, в настоящие фаворитки - с сексом, пусть пока игрушечным, и прочими параллелями этого богоугодного всем монархам дела.

А как с этим делом обстоит в королевстве Кирьяна Егоровича весь мир знает: НИ КАК.

Всё тут запущено, если не сказать ещё более честно: элементарно просрано и шабаш.

Чужой читательский мир тут никак не может посочувствовать Кирьяну Егоровичу.

Чужой Кирьяну Егоровичу мир двадцать первого века настоен на пошлостях - надо же нашли зацепу - и настроен на секс.

Причём не просто на секс, а на секс с нарушением дебильного, отсталого, азиатского законодательства и всех моральных кодексов, ибо Кирьян Егорович живёт не в передовых Нидерландах, и не состоит в толерантнейшей какой-либо европартии перезрелых, сизозадых игрунов с гаагскими малолетками - девочками и мальчиками, и вообще: что за возвраты к пошлым, средневековым понятиям о разнице полов!

Что за хрень! Всем гражданам и гражданкам писать в одном месте.

Убрать символические фигурки и буквы Ж и М. И нехрен стесняться голытьбы своих и соседских тел.

Снять штаны и бегом в музей естествознания приобщаться к звериному натуризму!

На трибуну парламента пожалте снявши иметиши штаны с иными портками.

Полюбить всяких меховых зверушек. Они приятные, когда прижимаешься.

Задницы вытирать ёжиками - прелестный изврат, пример гигиенического мазохизма. Запретить взрослым дяденькам мочиться стоя!

Приравняться к женщинам. Запретить непроизвольное подымание члена на образ женщины. Для этого устраивать физиотерапевтические иллюзионы и живые тренировки. В парках и клубах.

Раз в неделю пусть мальчики ходят в юбках, а преподаватели пусть подают им пример, надевая платьица и поддёвки. Пусть сочинят мужские бюстгальтеры: сиськи как-нибудь накачают. Увеличить производство силикона!

Ура, уменьшится на западе безработица.

Главное: пусть русским станет завидно.

Раз в неделю пусть девочки прицепляют усы, а тётеньки бороду. Штаны они и так давно уже носят.

Запретить писсуары или усовершенствовать писсуары под женщин: надвинулась на писсуар и ссы себе, родимая.

Отменить семьи. Ввести в сексуальную культуру элемент коллективизации и добровольчества...

Ох, ох, ох... что же это такое... Что-то не до боли, но знакомое, узнаваемое.

Кажется после этого где-то произошла революция.

Откуда, из какой брехательской, шаманской, дурманной лохани льётся на наши головы это восхитительно мерзкое, пидорское, лесбийское, неоримское - слишком громко сказано, обыкновенное содомо-гоморрское дерьмо, оцифрованное современными обстоятельствами, и уподобляющаяся ему нынешняя жовто-блакитная блевотина?

Что это? Новое свойство планеты Земля, окружённой ядерным излучением и вытекающей из него пропагандой ненависти и наплевательства к людям?

Или это обычная эволюция, которая всегда такая, когда распускаешь властные вожжи и бездумно, кривляясь, пердя и гадя во все стороны, забыв библии и культуры, зовёшь к главенству какой-то абстрактной и вреднючей на поверку демократии?

Какой провокатор придумал, какой вселенский дьявол специально не расшифровал истинное значение этого слова?


***


Тьфу на всё! Возвращаемся к реальной и простецкой жизни на Варочной 41А, Калифо... Канифо... Тьфу! Гэ Угадайка.

Все уже забыли, что мы хотели рассказать всего лишь о трусах и стрингах.


- Дашуля, а у тебя есть ...шире, или шорты?

Не лишне напомнить, что Жулина поясная окружность, если её превратить в верёвочку, дважды обовьётся вокруг осиной талии Даши.

Даша понимает: при Кирьяне Егоровиче срываться в яростный крик нельзя. И воздух досады, автоматически стартанув было из бронхов, сбавил силу в середине горла, так и не став осмысленным звуком.

Даша сглотнула слюну.

Медленно и надменно, рассудительно, словно занудная поэтесса, мать своих стихов и педантичная зубрилка теорий, Даша в сотый раз стала декламировать уже надоевшую обеим сторонам нерифмованную, но добротно вызубренную как бы из под палки песню печали:

- Жуль, а ты помнишь как мне растянула кофточку... Вот ты моё белье носила, помнишь оранжевые стринги и белый, а он парадный, Жуля, бюстик, он тебе как, Жуля, не показался ли слегка малым?

Кирьян Егорович заходится секретным смехом. Он в туалете, но откуда всё прекрасно слышно. Он знает: чтобы прикрыть Жулькины соски, Дашиного бюстика едва хватило бы. Но, сексуальность как бы даже наоборот, дополнительно подчеркнулась бы.

- Вот ты бросила и не постирала, а если бы постирала... то и не просила бы другого... а носила бы этот дальше, - продолжает Даша, - а я бы тебе ничего против и не сказала...

Как же, другого: Жуле интересно перепробовать на себе все Дашины вещицы, она же тоже модная угадайгородская дамочка. И, как и многие остальные, хочет вертеть жопкой в офисе Гугла.

Но, скажем по секрету , Жулю не берут даже на местные ксюшины подмостки.

А Дашу взяли. ВЗЯЛИ!

Вот это-то Жуле и обидно.

Может это-то и есть основная причина скрытой девичьей ревности и злости. Жопки у девочек разной конфигурации.

Одна жопка модельная, другая нет.

Это сказано так, между делом.

И то есть, и это правда. Есть ещё и неправда. Но то в мозгах девичьих. Всего не перескажешь. Да и это надо твёрдо знать, а не сочинять разную херь.

Приостанавливается тут Кирьян Егорович, переходя на уровень обыкновенных шмоток. Но и тут не ждёт его успех.

Не по плечу ему описывать женские шмотки. Для этого нужно иметь женский талант и любознательность.

Прикройте свои раздвинувшиеся ушки, модные молодые читательши, американские и наши... Это не в жентрусах что-то вынюхивать. И не под юбки заглядывать. Это посложнее.

Тут без гейщины или любовницы-консультантши никак.


Но! Нет у Кирьяна Егоровича цели вынести на суд читателя весь Дашин цветастый верхний, интимный и прочий гардероб.

Она, в конце концов, не та самая Ксюша - а-а-а, та самая "собачкина что ли с лицом пони рассвирипелой" - из Москвы, и не та самая Диабло Коди из Америки - "диабла напиши мемуары". Ну-ну, Дрябла-Диабла, мать твою "армерику", рожу с носом смени, стриптизёрша-писательша. Оскара на тебя мало.

А кому если интересно, то езжайте в Угадай и спросите у Кирьяна Егоровича. И приходите с нормальным коньяком, а не с пивом. Это того стоит, друзья-товарищи...

...В эпилоге: "А иди-ка ты, Дуржуля, подальше".

Простая как валенок в данном случае Даша не поняла тонко сыгранной Жулиной партии. А тут так:

- ведь скоро безработная Даша будет квартироваться в съёмной хате вместе с Жулей и двумя или одним мальчиком (все, кроме Даши, - при работе... правильно? Ну так.

- Дрюн ухаживает за Джулей; другой молодой человек постарше безответно любит Дашу... Ну так и?

- Что ну так и? У Жули появятся какие-никакие деньги. А у Даши их нет, но хочется.

- И?

- Тут-то Даша и попадёт в зависимость, которую - не исключено - придётся оплачивать возможно и телом (Это как? Чем-то нехорошим попахивает. Теперь так девушкам можно взаиморассчитываться? Мама миа!)..., и кухонной нежностью, и притворной любезностью, и уступать очередь в туалет, и кто его знает чем ещё.

Дурдом настоящий!

Итог: вот тут-то, вот тут-то!!! Ха! Тут-то отольются Даше и сегодняшние, и все прошлые жулькины слёзки.


***


С Кирьяном Егоровичем такие фикусы чаще всего не проходят, но коли иногда всёж-таки проходило, то Жуля делает попытку прорыва и здесь. Она, опровергая военные теории, она ж настоящая русская баба, а не штабной какой-нибудь фашистишко, затевает второй фронт; благо, хватает сил и хитрости на всё и даже сверху:

- Кирьян Егорович (это второй фронт: сам он этого пока не знает), а у вас есть шорты?

Конечно, у Кирьяна Егоровича есть шорты, и они не одни, а с пяток-другой точно есть, какой добрячок бы взялся сосчитать, Даша, ты не знаешь где мои шорты с масляным пятном над коленкой - оранжевое такое пятнышко, как, да Вы что, вы же поменяли эти шорты на майку с Мадонной, Кирьян Егорович, вспомните! Ещё впридачу полбутылки пива, вспоминайте, в июле! Тьфу! Кто бы сосчитал лучше. Кто бы знал гардероб Кирьяна Егоровича лучше наблюдательной Даши. У неё несомненно дар хозяйственности и свойства рачительной жены, в будущем, конечно, не сейчас. Жуля точно не возьмётся за это рутинное дело - считать шмотки, даже если бы это было условием обменной сделки.


Нет, ноу, найн, фигов!

Сегодня он шорт

категорически

не

даст.


Почему, позвольте спросить?

Потому! Потому, что он

сегодня

не

в настроении.


Потому, что от Джули он никаких

интимных льгот

или полезного, даже

одноразового порыва...

Не получит.


Потому-что Жуля (хоть и не блядь, а лишь изредка и исподтишка чпокающаяся молодая особь), а всё равно

растягивает резинки.

И после этого шорты незатейливо спадают

с самого

Кирьяна Егоровича.

Достаточно только поднять руки...

и вот он уже в плавках.


Читатель, разве это правильно в условиях декоративно-демократической монархии?

Разве монарху сей установленной им самим системы не положено купаться в лучах всеобщего почитания, любви, ласки и не страдать от наглого, попрошайнического отщепления кусочков его личной носибильной собственности?

Дашь слабинку - и конец монархии!

Монархические шорты первоначально лизинговой, возвратной формы употребления становятся уже не принадлежностью монархической семьи в количестве одно лицо, а навсегда Жулькиными, то бишь народно и нагло приватизированными.

Чтобы лишний раз не объясняться, Кирьян Егорович коротко обрезал все возможные последующие попытки выпросить ещё что-нибудь полезное из одежды, кроме шорт.

- Нету! Отвали.

Хотя всего этого добра - мы это уже знаем - в достатке.


Жуля за три года - кажется, напрасного сверхтоварищеского общения - действительно растянула, порвала, переподарила, потеряла и залила менструациями не одну пару шорт, брюк, носков, шапочек и маечек фальш как обожаемого ею Кирьяна Егоровича.

- Стоп! Шапочек, вы сказали? Маечек? Менструациями? Бросьте! Да как это возможно? В какую каральку надо скрутиться бедной девочке, чтобы та злополучная, испускающая часть тела оказалась на голове и над маечкой?

- А вот! - отвечает автор. - Возможно! Обыкновенным волшебным способом. Может, маечки с шапочками подкладывались, чтобы не попортить красивые кирьянегорычевы простынки?

Жуля, как злая чёрная кошка из грязного женского фэнтези, написанного мужененавистницей и главной феминисткой самого девственного, самого вредного, самого невероятного монашеского англо-тибетского сословия, с особым сладострастием метила вещи Кирьяна Егоровича: обрати же, мол, проклятый идиот, ты скоро станешь дедушкой, обрати же внимание на мои проблемы. Я тоже девочка, и не хуже твоей тайно обожаемой Даши. Хотите расскажу, с каким вожделением ты, козёл, вслух так не скажу, конечно, ты рассматривал дашины трусики на верёвке... оранжевые в сушке. Вспомнили, то есть вспомнил? Было, да? Вот. Я всё знаю! Делай выводы, старикашка! Дай шорты же, козлик, я же не навсегда прошу. Жадюга!

Хренов! Не клюнет потенциальный дедушка, перед некоторыми Плюшкин, а пока настоящий, полноценный мужчина в самом соку! Губить следующую партию одёжки, покупаемой за свои кровные, Кирьян Егорович именно сегодня не расположен. Вчера может быть. Может завтра что-то изменится. Нет и нет. Он же уже сказал. Что ли повторить? Ну, Жуля, ты и настоящая дурочка! Напомни, как называется твоя провинция?

Ради чего сдаваться, зачем подымать лапки перед этой девушкой-кошкой, злюкой по ночам, с улыбочкой днём? Подскажите-ка ему! Хоть один мал-мало убеждающий мотивчик. Ну?

Не получается подсказать? Не доводилось попрошайничать вещички? Не живали в общежитиях? Вот то-то и оно. Нефиг было за родительскими юбками прятаться... на своих мерседесиках. Ага, в институт на машине. В кафешку с девочкой, вечерком, чтобы машинку продемонстрировать. Шорты не интересуют. Гардероб в три этажа. Ну-ну-ну. Тьфу, словом!

А ещё Кирьяну Егорычу, как заправскому Гапону, стало интересно вдруг посмотреть, как далеко могут зайти в ссоре близкие подружки.

Да це ж бесплатная киношка, ядрёна корень!

Но нет. Ни кина, ни долгой словесной бойни сегодня что-то не получается.

Даша насуплено молчит в розовом углу ринга, ожидая очередного подвоха.

Кирьян Егорович разряжает обстановку, предложив Жуле изящный выход: "Спи в трусах, мне пофигу".

- Ага, Вам хорошо говорить, а у меня только стринги.

Разумеется, все виновны в том, что у Жули (а она сегодня в синем, то есть в обижаемом углу) "только стринги".

И что не успели высохнуть её трусы, вынутые из запузырившегося сусла в тазу после недельной закваски. Причиною чего были даже не чахотка и не грипп, и не отъезд в иногородние путешествия, а выпивошечные делишки на стороне и суперкачественная, отработанная годами лень.

Плюс лень в скобках, помноженные на мирового масштаба поху... coitoизм. (лат.).

Кроме того, у Жули кончились прокладки, а у неё сегодня те самые дни, а ей стыдно попросить у Кирьяна Егоровича деньги.

А он бы дал денег ради целостности постели. Но он не знал этой пикантной подробности:

- Спи в стрингах. Можешь без трусов. Мне похрену.

Этого добра без трусов Кирьян Егорович в своей долгой жизни насмотрелся на три поколения впрок, и его, действительно не смутили бы голые похождения по комнатам хоть Дашки, хоть Жульки. Но правила приличия - это правильные правила.

- А-а-а!!!

Жуля загнана в аморало-гигиенический тупик.


***


В доме очередь - где кому спать.

Распределение мест на диване - важнейшая ежевечерняя процедура.

Ба! Кажется читатель так до конца и не осознал: спать всем трём псевдогероям этой главы придётся в одной койке.

Чёрт! Это же казановщина какая-то с педофильщиной. Так подумает нормальный человек.

Но то, батеньки и маменьки, было в позапрошлом веке. С началом нынешнего века ситуация принципиально изменилась.

Не то, чтобы вошло в моду совместное спаньё молодых парней и девушек числом больше двух, а это просто как-то вошло в бытовую привычку. Наличие ночью рядом недвижимых половых органов противоположных особей как-то незаметно, может и противоестественно стало обычным делом, будничным казусом, прозаической оказией, специфической обоюдо... какое! квазимногосогласной актёро-партнёрской флэшмоб-постановкой, где и режиссёра-"подстановщика" с оператором, и организатора не требуется вовсе.

Всё сами.

Все сами с усами.

Вспомните общагу, квартиру, с которой временно съехали мама с папой, оставив чад наедине со своей совестью, с органами размножения, с журналами по порнографии, с разлагающим интернетом и прочее, и прочее. Вспомним горячие турецкие пляжи, ночные нудистские гульбища, пустые и переполненные туристские домики, мотели... ну, у кого ещё нет своего мерседеса... этого нищего с собой не возьмут...

- Но здесь же дедушка! Ну, почти дедушка... - заметит кто-то из особо внимательных.

Вот же нашли занозу! Поглядите лучше на своих детей и попробуйте вычислить: кто кого и в какой момент разложил!

И разложил ли - вот в чём фокус!


***


4


Итак. Относительно новый, когда-то распрекрасный, а теперь просто известный читателю жёлтый с фиолетовыми цветами (место ему в лондонском музее большой литературы имени Чарльза Диккенса), при том раскладной диван на всех один.

Одын, одын? Совсем одын! Эта армянская песня совсем не к этому случаю.

Клопы в диване временно побеждены.

Их неиспаряющиеся сами по себе могилки находятся во внутренней картонной полости дивана и густо припорошены ядовитым порошком.

И потому постельные принадлежности дислоцируются совсем в другом, не приспособленном к крупным вещам, месте.

Это место называется одёжным шкафом, который фактически служит универсальным складом, в котором, кроме приличной одежды и прочей хруни, находится всё остальное.

Если кто-то наивно хотел бы поймать Кирьяна Егоровича на слове и, хитро улыбаясь, спросил бы: "А что, может ещё и гантели там лежат?"

Тогда Кирьян Егорович без запинки и ничуть не сумняшеся бы ответил, что не только гантели.

- А что ещё, позвольте спросить? - это уже читатель-буквоед. Он знает смешной объём такого шкафа. У него самого такой же.

- Что-что.

И знаменитая гиря 100 кг, и компьютер обыкновенный полтора гига оперативки, и две пишмашинки, одна из них, что действующая, с западающей "М" - в точности как у Сары (помните "милый Уолтер с лимонным соком"?).

И псевдохрустальная люстра там лежит, опрометчиво подаренная ему товарищем, г-ном чёрным волосатиком Заборовым - сыном джорского заповедника, прекрасным живописцем, угрюмым молодцом - ещё на пятидесятилетие.

Там же лыжные ботинки, пара-другая запасных клавиатур и сниток кабелей, связки книг для бумажного утиля, драные майки с носками на пенсионную старость, гвозди разные, металлические и пластмассовые, забытые после разовой аренды сыновьи штиблеты 45-го размера.

Там Дашкины заскорузлые туфли, там замолкший надолго и с отломанными крутками Жулькин бумбокс,

Там железобетонные - трёхлетней давности - кедровые шишки.

Страницы не хватит, чтобы перечислить всё важное имущество уникального склада пожилого архитектора.

Поэтому прерываем перечисление и возвращаемся к спальному предмету, являющемуся на самом деле причиной многих семейных драм нашего подозрительного сообщества.

Уж не скрытый ли это порнодом на одного пользователя?


***


Надо открыть ужасную правду: в этой семье не было настоящей демократии.

Демократия тут была дутой, как и во всём мире.

Кто-нибудь думает иначе? Так иди и стрельни из калашникова в Белый Дом или в Кремлёвскую башню праздничными, зажигательными пульками. Пусть порадуется народ.

Короче, Кирьян Егорович на правах хозяина всегда занимал место на краю разложенного дивана.

Якобы для удобства выползания в туалет.

Остальные стараются через день меняться местами - как на тяжёлой посменной работе.

Так оно и есть.

Спать рядом с Кирьяном Егоровичем - большая технологическая проблема. Не для него, конечно. А для остальных.

Когда он забывается ночью, то храпит.

А если не забывается, то пристаёт. Миленько, конечно, или очень незаметно; но от опытных девочек тех невиннейших попыток не скрыть.

И они придумывают разные защитные фокусы. Каждая - свои. Не будем раскрывать тут их тайны. Если читательница девочка, или когда-то ею была, то она поймёт, на что тут намекает писатель.

Джуля сегодня спит с другого края, приткнутая к стене, поэтому спальная форма облачения под прозванием "стринги" после некоторого размышления Жулю устроила.

Кирьяну Егоровичу до Жули через Дашку все равно не дотянуться. Да и не стал бы. Зачем?

Но правила куража заставляют двигаться дальше:

- А я сегодня без трусов лягу!

И, как бы ни с того, ни с сего, не моргнув ни одним хитроумным глазом, уверенно и безаппеляционно добавляет: "Я, когда один, всегда так сплю".

Эта фраза застаёт Дашу врасплох.

Не успела Даша отбоксировать Жулю, как неожиданно подкралась новая беда. И от кого? От самого скромного и доброго в мире мужчины, почти что Карлсона на крыше только без вентиля и с засахаренным вареньем. От самого Кирьяна Егоровича! Давшего когда-то

настоящий

почти-что кровавый

З А Р О К !!!


(Зарок касался ненападения на дашино тело. Если кто-то умудрился прочесть роман по порядку, то он подтвердит).


Беда состоит лишь в том, что сегодня, чёрт задери мидмидя!:

Дашина очередь спать посерёдке.

- Кирьян Егорович, так нельзя! Это нечестно. Вы всё-таки не один в доме!


И Кирьяну Егоровичу пришлось благоговейно дрожа (от любви... вспомнилась юность) напомнить - кто в этом доме является хозяином, богом, главным меценатом и, по его желанию, богохульником.

И что именно он, а не какая-нибудь притулившаяся к общему стаду кудрявая, тем более рыжая овечка решает, кем он хочет стать сегодня из приведённого перечня ролей, отведённых ему по праву логикой жизни, причём логикой, составленной им самим.

- Я сегодня буду спать на полу, - твёрдо заявляет Жуля, имея ввиду именно этот странную выходку со стороны Кирьяна Егоровича.

- А я... а я... - мычит Даша.

Но, никому в итоге не хочется спать на полу.

Под недовольный шёпоток овечек из цветочно-животноводческого товарищества Кирьян Егорович заснул молодецким сном главного и единственного, шершавого и волосатого от шеи до пят чабана и огурца, чудом посаженного в одной грядке с клубникой и процветающего пышным цветом в результате правильной пропорции симбиоза.

Неспящий народ девичьего полового устройства, с опаской поглядывая на пожилого героя современности и звезду в одном обличье, сияющую прямо посреди народа инородного пола, крепко призадумался.

- Да блин, неужто так силён наш Кирьян Егорович? - подозрительно витало в мозгу Жули.

- Что он с нами-то бедными (счастливыми, слабыми, халявными) сегодня ночью будет делать? - подумалось Даше, - авось, просто чудит как всегда.

- Как захрапит, так про всё и забудет, - думает Жуля.

Ну никак не хочет она полюбить Кирьяна Егоровича по-настоящему. Прямо ретрообраз какой-то вместо полагающегося супер-пупера.

Век-то какой, Жуля?

Чё уж ты так неосмотрительно, ведь можно, можно, подумай, Жуля!


***


Сквозь сон Кирьян Егорович чувствовал, как доедается со стола, и как в чью-то сумку провалился пластмассовый майонез с последней витой булкой белого хлеба.

Дважды "люминево" щёлкнули и куда-то вылились баночки балтийского пива, опрометчиво не допитые Кирьяном Егоровичем и не перепрятанные под коробки бизнес-ланча на именной полке холодильника...

...Как кто-то вернулся. Может, это был Дрюн.

На промежуточной лестничной площадке, смежной с кухонным отсеком Кирьяна, кто-то... может быть Дрюн... а, может быть, Петя, или Игорёк... долго шептался. С Дашей... а, может быть, с Жулей в менструациях... Потом, уже заполночь, запыхтел. Значит, Даша: у неё всё сегодня в порядке.

И стали раскачивать и без того треснутую, заплесневелую по причине смежного квартирного климата кирпичную стену.

Какой-то вкусный и тёплый мякиш перекатил ночью через него.

Неуклюжий и тяжёлый человечий утюг скользнул по ноге и собрал на секунду в гармошку белую кожу Кирьяновской лодыжки.

Заснувшая Дашкина нога, не разобравшись, упала влюблённым белым лебедем с высоты и придавила ему хихи .

Дашино дыхание перемешалось с его перегаром.

Кто-то безымянный непорочно попортил воздух.

И снова все стихло.


***


Ночью Даше стало жарко. Она посмотрела прищуренным, сонным глазом в сторону Кирьяна Егорыча. И сняла малинового цвета пижамку, оставшись в стрингах и маечке.

Дашины стринги всегда были сделаны из двух невесомых облачков, скреплённых тонкими струйками то ли летней капели, то ли тесёмками, купленными наспех на сдачу от основной покупки.

- Чки, чками, чков.

- Товарищ писатель, следите за суффиксами.

- Не хочу, не буду. Отвалите все. Меня душат сентименты.

Жуля дождалась когда Даша заснёт и, по-шпионски согнувшись, натянула её пижамные штаны на свои волейбольные стойки.


***


Ближе к утру хозяин заметил, что одна его рука расположена на чужом причинном месте, а другая - на своём (беспричинно восставшем).

Он медленно приподнялся, сунул ноги в бязи и не попав в один, побрёл в туалет в одном тапке. Покачиваясь как в лёгком бреду.

Неразумно почистил зубы, совершил другое, что полагается при наличии беспричинно восставшего и унитаза.

Возвращаясь, заметил, что с Даши аппетитно сползло одеяло.

Сон как ветром сдуло, а восстание вспыхнуло с новой, аж майданской силой.

Кирьян Егорович достал... Фотоаппарат... а вы что подумали?

Включил зумм и вспышку.

Покружившись на цыпочках вокруг дивана, сделал несколько снимков. Анонимных, конечно, а вовсе не для распространения в сетях.

В кадре стрингов не видно (снимать прозаическую сдачу на фоне небесно прозрачных облаков - неблагодарное занятие), зато классно получилась попка .

Благодаря утреннему рассеянному свету и хорошо ложащимися полутенями, вполне эротично и в меру рельефно вышли лёгкие пупырышки вокруг поясницы, с застрявшим в них холодком, стёкшим с подоконника.

Между попкой и одеялом, обмотавшимся вокруг Дашиной шеи, алым флагом во всю Дашкину спину (так сохраняли знамёна и номера своих частей военные герои) натянулась футболка с белой и гордой надписью:

"Я учусь в Ёклмнопрстском государственном университете".

На Кирьяна Егоровича накатила невольно волна отеческой гордости.

- Во, блин, и когда же это она успела сдать экзамен?

Обрадовался: "Ну просто молодчинка!"


В минорно промелькнувшем, тёмном менуэте прошедшего вечера и испорченной ночи звякнул и долго держался в воздухе неожиданно приятный заключительный септ.


***


На Кирьяна Егорыча с непутёвой свитой его со скоростью блестящего, американского, дальнобойного, бычеглазого, дымящего ядом фургона, надвигались следующие точно по графику русской жизни испытания.

На подходе дни бесконечно тягомотного мирового, блЪ, финансового, блЪ, кризиса, мать его, c соответствующими гипотетичными прелестями, блЪ, и неотвратимыми, блЪ, невзгодами.

Россия как сильнейший магнит притягивает беды. Почему она такая необыкновенная? Пустите меня в Америку! Желаю сравнить.

Желая мира, Раша наша - она будто желает слиться в объятиях с чуждым, нелюбящим, завидующим, бездушным, жаждущим единственно только бюргерского спокойствия долларовым кругом.

А это несовместимо.

Русское терпение - мощный блядский громоотвод, резиновая кукла с дыркой, в которую суют походя все, кому не лень и не стыдно, повод для насмешек, терпение со слезами на глазах и скрытой ненавистью - дайте только слабинку и сметут всё, записанное иностранцами в свойства непознанной и вечно мятущейся русской души.


И только революции и войны превращают русского то в зверя, любой ценой вырывающегося на волю, то в непобедимую формулу выживания и ненависти к врагу.

Молчаливых недоброжелателей беднейший народ России жалеет.

Богатых и военных орлов прощает: глупые они все.

Подстрекателей и провокаторов к стенке!

До встречи в аду. Вот она какая бывает ноосфера!

- Однако! - восклицает огорошенный, несчастный читатель. - Что это было! Что мы читали?


Лечебная Амораль же сей высоколитературно охудожественной главы такова:

"Вот такие они бывают словогонные средства - обыкновенные трусы' и стринги!"

Пахло ли тут хоть сколько-нибудь эротикой, или это сплошная игра в бисер - так это во-первых, никому ничего и не обещали; а во вторых, мы просто дотошно и, по возможности, правдиво описываем позицию и чувства нашего пожилого балбеса Кирьяна Егоровича.

Будьте здоровы!


***