# Берлин: холсты и таблички

Юрий Бужор

Берлин. Новая Национальная галерея. Искусство XX века.

Вычитывая под картиной незнакомое имя, мы порой немедленно убегаем, боясь пропустить что-то, что пропускать cчитается неприличным. Как бы эдак исхитриться, чтобы оценить работу по достоинству, не подпадая под гипноз всемирно раскрученных имён?

Отчасти это может получиться в берлинской Новой галерее. Там нет ничего лишнего, и она сравнительно небольшая. То есть обойти и увидеть всё - реально.

Во Флоренции специально инструктируют музейных работников на случай, если кого-то вдруг прихватит психосоматическое расстройство, известное как синдром Стендаля. При Стендале и альбомов с цветными репродукциями, поди, не было, а сейчас садись к компу и щёлкай сколько влезет. Но вот, оказывается, изредка случается такое музейное недомогание и сегодня.

Верно ли предположение, что чем известнее имя, тем вероятность указанного синдрома больше? Думаю, верно.

Между тем известность распределяется далеко не всегда справедливо.

В Берлине мне помогла собственная дремучесть. Кого я мог назвать из немецких художников авангарда? Ну, Макс Эрнст. Ну, Кирхнер. Если поднатужиться, еще парочку. Не густо. Смог бы я различить без табличек, кто есть кто, как в случае с Леже или Магриттом? Ой, боюсь.

Поэтому, покончив с узнаваемыми и бесспорными, я отправился разглядывать остальных, приостанавливаясь возле того, что вызывало особенный интерес. А от таблички до поры отводил взор страшным усилием воли.

Какое, однако, самомнение. С чего ты взял, что твой интерес безошибочно укажет на самое действительно значительное, а не то, что тебе лишь показалось интересным? Может, ты на яркое пятно сдуру отреагировал и пропустил неведомый шедевр?

Замечание принимается. Но лучше такая методика, чем никакая.

И ведь худо-бедно просветился же.


***


Начнем тем не менее с живописцев, различаемых издалека. Безо всяких табличек.

Дали, Мунк, Де Кирико, Пикассо, Магритт, Миро, Леже.

На холсте Дали - весьма состоятельная дама, дочь амстердамского ювелира. В 1945 году она проживала в Беверли-Хиллз. Там и был выполнен заказной портрет. Потом перебралась в Европу, но не в родные Нидерланды, а в Мюнхен - в качестве супруги тамощнего генерального консула США.


В 1958 году лет работа была продана в Берлин за 25 тысяч марок. Деньги были нужны, бывает.

Истории о том, как произведения искусства переходят из рук в руки, нередко обрастают леденящими душу подробностями. В данном случае - скучная проза. Разве что фарт, с которым столичный музей можно только поздравить. Будь супруг Изабеллы Стайлер-Тас консулом в Неаполе или Марселе, портрет оказался бы в другом городе и другой стране.

И закупочная цена. Наверняка она предмет особой гордости. За сущие копейки приобрели.

Всё не просто так у Дали. На груди у мадам камея с Горгоной. Вряд ли заказчица была рада Медузе, но, скорее всего, промолчала. Что с них возьмёшь, с этих гениев.

Очевидная перекличка с Пьеро делла Франческо (двойной портрет герцогской пары из Урбино) и Джузеппе Арчимбольдо (очеловеченные аллегории из фруктов и прочей растительности). Нам и Дюрера цитируют; чтобы это было понятнее, картина снабжена подзаголовком - "Меланхолия". Бессмертная гравюра, конечно же.

Дали был большой мастер въехать в рай немножко на чужом горбу. Ключевое слово, однако - мастер. Творческие находки предшественников стали такой же частью цивилизационного пейзажа, как рассветы, закаты, три "соль" и одно "ми" (тема рока) и "достать чернил и плакать". Должно быть кое-что еще, кроме эха. У Дали это кое-что имеется.

Мунк. Я преодолел соблазн добавить фотографии контрастность. Было бы нечестно. Он готовил декорации к спектаклю, они и должны были возникать как бы в тумане. Но Мунк, фирменный. Как-то обронивший о себе: "Над моей колыбелью стояли три ангела: болезнь, смерть и одиночество".


Великий предтеча сюра Де Кирико. "Великий метафизик".


Бедный метафизик. Снизу и с боков - какие-то морально устаревшие железяки. Вся надежда на то, что в голове без ушей и без глаз (сзади не видно, но мы знаем; это же де Кирико) мозг всё-таки есть. И вот этот мозг произведет метафизическую мысль, которая вместе с прекрасным, скорее угадываемым телом вдохнет душу в безликую урбанистику.

Пикассо. Женщина, сидяшая в кресле. Такое впечатление, что ты смотришь на кого-то, кого знал раньше. С Пикассо всегда так, независимо от степени расчлененки. Магия имени? Возможно.

"Экватор" Магритта. Почему экватор? Художник любил исследовать скрытый смысл слов. Aequare на латыни "уравнивать". Симметрия, гармония и взаимная соразмерность стихий, уютного жилья и необъятного мира, света и тени, а также голубей обоего пола.


Лучшего объяснения я не придумал, а другого не нашел.

Миро. "Картина". Картина, и всё тут. Озадачиваемся, ассоциируем, спорим.

"Две сестры" Леже. Просто любуемся.


***


Карл Генцель был шизофреник.

Сегодня многие специалисты оспаривают подобный диагноз. Возможно, в данном случае имело место всего лишь диссоциативное расстройство личности.

100 лет назад термин уже существовал тем не менее. Его придумал швейцарец Эйген Блейлер. Тот самый, книгу которого штудировали симулянты из "Золотого телёнка", желая обмануть правосудие.

Карл жил в клинике для душевнобольных, воображал себя Иисусом Христом и шутя лепил из хлеба забавные фигурки. Врач приохотил его к сознательной творческой деятельности. Из под ножика пациента стали выходить удивительные творения. Они оставались в клинике и после смерти талантливого безумца 50 лет от роду (1926 г.).

В 1937 году в Германии была организована первая выставка дегенеративного искусства (entartete Kunst). Она переезжала с места на место и везде вызывала огромный интерес.

Директор клиники, где умер Генцель, был идейный нацист. Благодаря этому упомянутые произведения не канули в Лету. Они были переданы организаторам выставки в качестве экспонатов и сохранились по сегодняшний день в Гейдельберге.

Можно представить себе, как посетители реагировали на "Гермафродита". Хвалить за выразительность и неординарность подходов было запрещено. Разрешено было потешаться. Или возмущаться - вот какой идеал красоты хотели нам навязать враги рейха. Добро бы нормальный гермафродит. Хотя вот женский орган вроде в порядке, расположен только немного не там, где надо. Но что это за издевательский гипер-приапизм? Зачем уродец держит часы? Почему он двулик? Что хотел этим сказать несчастный шизофреник?*

Мне почему-то кажется, что не так мало было людей, которые и тогда какие-то смыслы в этом гермафродите находили, вот только вслух сказать боялись.

И был другой. Талантливый скульптор Арно Брекер.

Был принят парижской богемой. Его ценили Майоль и Кокто.

Но в тридцатых годах подули другие ветра. В скульптуре были востребованы развернутые плечи, крепкие ягодицы и горделивая осанка. У Брекера это получалось лучше, чем у других. Его заметил Гитлер.

В берлинской Новой галерее я нашел среди прочего газетный комикс того времени. Вот фюреру расово чуждое существо неопределенного пола демонстрирует какую-то с его, фюрера, точки зрения, муть. Дегенеративная куча-мала из недолюдей. Могучим ударом кулака вождь уничтожает кучу, а затем лепит из нее нового человека.

Незадачливый очкарик-культуртрегер куда-то исчезает. Мне показалось, что он похож на Херварта Вальдена, портрет которого работы Делоне обнаруживается в той же галерее. Вальден - неутомимимый меценат, еврей и коммунист. Исчез он в СССР. Эмигрировал туда и затем сгинул в саратовской тюрьме осенью 41-го.


Гитлер был человек занятой. Ему ваял Брекер.

Отлил бюст обожаемого фюрера, воспроизводимый впоследствии в тысячах копий, что твоя Нефертити. Не забыл также Геббельса.

В 1948-ом году Брекер прошел денацификацию. Ему выписали штраф - 100 марок. Вменить ему могли разве что золотой значок члена НСДАП. Личную дружбу с нацистскими главарями и то, что в его мастерских трудились военнопленные, не сочли отягощающими обстоятельствами.

Он помог спастись Дине Верни, в девичестве Айбиндер - музе Майоля. Говорят, спас от ареста и Пикассо. Когда в 1935 году умер корифей немецкого импрессионизма Макс Либерманн, Брекер снял с него посмертную маску. Это был поступок.

Много работал и после войны. Написал неправдивые воспоминания. Умер в Дюссельдорфе на 92-ом году жизни.

В одном из небольших залов музея я обнаружил два ретро-кинопроектора. Они исправно стрекотали, пленка наматывалась и разматывалась, но всё это было не настоящее.

Демонстрируются скульптуры. Причем они медленно вращаются вокруг своих осей. Одну я узнал, кажется, она была в фильме Лени Рифеншталь. "Прометей" Арно Брекера. А другую в первый раз увидел, но уже кое-что изложил выше.


Автор инсталляции - венесуэлец Хавьер Теллез. Живет и работает в Нью-Йорке.

Главный прикол - в том, что создается иллюзия равновеликости. На самом деле деревянный двуполый божок мал ростом - всего 30 см.

Дело не в том, чтобы определиться, кому какое творение больше по вкусу. Дело в самом противопоставлении. Именно оно становится предметом искусства.


Доживи Генцель до нацистского рейха, получил бы воздушную пробку в вену. Позднее, впрочем, стали применять угарный газ. Созданный им маленький шедевр сохранился только потому, что использовался как наглядное пособие в подготовке врачей-психиатров.

Другой был красивый мужчина, душа любой компании. Он снискал славу, заработал много миллионов и дожил до объединения Германии.

В неприметном зале берлинского музея "умственно неполноценный" поквитался с любимчиком Гитлера.


***


Фотомонтаж. Помнится, это было модно в эпоху т.н. реального социализма. Такой разрешенный андерграунд. Вешали на стенку. Или в виде памятного адреса. У меня до сих пор хранится один, выполненный к моему 35-летию хорошенькими язвочками из лаборатории, куда меня занесло по лингвометодическим делам. Нарезка из газет, фрагменты фотографий, где-то что-то пририсовано. В газетных заголовках дурацкого пафоса было в избытке. Всё вместе получалось двусмысленно и уморительно.

Ощущения новаторства не возникало, однако. Казалось привычным.

Но 100 лет назад это было нечто.

Ханна Хёх была одним из пионеров данного жанра.

Она была феминистка и дадаистка.

Дадаизм родился в Цюрихе в 1916 году. Основоположник - румынско-французский еврей Тристан Тсара. Место появления на свет - кафе "Вольтер". Я много раз проходил мимо со своими подопечными, а заглянуть туда так ни разу и не удосужился. А вот Ульянов-Ленин заглядывал. И даже, по городской легенде, играл там в какой-то постановке на балалайке.

За балалайку не поручусь, но что жил неподалеку - святая правда. И заглянуть вполне мог - дернуть винца (никогда не гнушался) и вместе с молодыми ниспровергателями от искусства поговорить о буржуях - какие они смешные и глупые.

Говорят, наугад раскрыли большой Ларусс (французский толковый словарь) и ткнули в слово "дада" - детская лошадка. Есть и другие версии.

Ханна родом из Тюрингии.

В Берлине она сошлась с одним знаменитым по тем временам дадаистом. Потом выльет всю накопившуюся за несколько лет любовь-ненависть в публикацию под названием "Художник". Там было, например, такое: "Он погружается в глубокий духовный кризис, когда жена просит его вымыть посуду".

Потом был период гомосексуальных отношений. Потом опять гетеро.

Конечно же, подпала под кампанию борьбы с дегенеративным искусством. Пересидела в Берлине нацистов и снова стала выставляться. Умерла в 1978 году.

В ее честь названа премия, которую вручают в столице ФРГ ярким молодым индивидуальностям. Они могут быть любой национальности, но должны жить в Берлине и во всяком случае как-то его отображать. Заявок и конкурса нет. Берлинские деятели культуры решают в узком кругу. Победитель получает 10 тысяч призовых и 25 тысяч на организацию выставок и прочую раскрутку.

По-моему, неплохо.

На коллаже обнаруживаем Альберта Эйнштейна в лучшие годы. Он предсказывает дадаизму великую будущность. Имеются кайзер Вильгельм с борцами вместо усов и даже Ленин.

Это бзик - размещать любительские фото, сделанные собственноручно, когда можно заимствовать из сети. Рационального в этом ноль. Я знаю.

В данном случае сделаю исключение из бзика. Моя жалкая цифра не справилась со светлым ленинским лбом. На фото из инета виден и Ленин, и рядом молодой Радек и справа там Маркс. Лицо над безголовой танцовщицей - Кэте Кольвиц. Очень талантливая художница. О ней я знал раньше.


А о Ханне Хёх не знал. Хотя даже премия есть. Вот тебе и "неизвестное имя". Век живи.

Портрет работы Криса Лебо.


Погрузился ли я в катарсис, глядя на коллаж?

Отнюдь. И вы вряд ли погрузитесь. Чтобы оценить новаторство, надо отрешиться от всего виденного потом, включая адрес от язвочек, а это не просто. Порой приходят на ум грустные слова насчет того, что то-то и то-то не выдержало испытания временем. С другой стороны, не будь того, что ты видишь здесь и сейчас, не было бы никакого потом. Точнее, оно было бы сильно другим.

Поэтому интересно.


***


Ну вот холст, мимо которого и захочешь пройти - не сможешь. Дамы, я не прав?

Так и называется. "Юноша в окружении женщин".

Фердинанд Ходлер, 1853 - 1918 гг.


Умер в Женеве.

Маленькая Швейцария дала миру очень длинный ряд знаменитостей, даже не считая понаехавших. А уж с ними...Тут для гида таится опасность - как бы не перегрузить бедного туриста. Легко запутаться, кто что изобрел, открыл или основал.

По части живописи вполне хватало двух имен: Лиотар и Топфер. Первого не сразу вспоминали. Но "Шоколадницу" когда-то кто же не знал. Цветной разворот из "Огонька" служил украшением нехитрого советского интерьера наряду с "Мишками в сосновом лесу" и "Амазонкой".

Про Топфера было интересно, потому что он придумал комиксы. Еще одна затерявшаяся реалия нашей прошлой, нет, уже позапрошлой жизни - датчанин Бидструп. Но уже и у нас пояалялись пухлые книжки с картинками для тех, кто не любит читать. И надо же, какой-то швейцарец придумал. Имя забудут, но это ничего.

Сегодня я бы непременно добавил Ходлера. Тем более, что он не понаехавший как раз. Здесь не столько интересная история, сколько пища для глаз. Где-нибудь на переезде пустить по рядам открытку-другую. Уж с этой репродукцией - точно не забудут.

В искусство вторгался модерн. Который никто не может определить, но все знают, что это такое. Ходлер - один из столпов этого самого модерна.

Молодой человек слегка сгибает вытянутые вниз руки. Так делают все подростки, чтобы казаться мощнее. Дамы незаметно для себя имитируют это движение.

Очаровательный кордебалет подрагивает, покачивается и вот-вот пустится в пляс всерьез.

Что все это значит? Да, собственно, ничего. Придумывать сюжет - последнее дело. Изысканное вожделение? Ну, допустим. Чистое искусство, вот именно.

Как сейчас говорят: "Красивое".


***


Жертвы всемирной бойни режутся в скат. Игра в Германии такая же популярная, как у нас в дурака. Посложнее разве что.


Слуховой аппарат, вставной глаз, под столом костыли. Тем не менее вид у игроков довольно бравый. Кажется, они не навоевались.

У одного из них - протез вместо челюсти.

Художник поместил на этом протезе миниатюрный автопортрет и подписал его.

Отто Дикс.

Прошел все ужасы Первой войны, включая мясорубку на Сомме. Как и обладатель вставной челюсти на полотне, получил Железный крест за храбрость.

Новая объективность. Новая вещественность. Направление называют по-разному. Что-то вроде веризма в опере, но упоминаются еще с десяток смежных измов.

При Гитлере очернять было строго запрещено. Кое-как перебивался пейзажами.

Еще одна работа. Семейный портрет. Старший собрат по гильдии живописцев с женой и сыном.

Адальберт Трильхаазе на портрете был народным художником. То есть не учился живописи систематически, рисовал для себя. Несмотря на то, что человек он был пожилой, молодые ниспровергатели нашли в нем родственную душу и признали его незаурядный талант. Они таскали его по пивным Дюссельдорфа. Старина Адальберт слушал их споры, пил пиво и помалкивал.


Говорят, у немцев плохо с юмором. Чаще это говорят те, у кого плохо с немецким языком.

Дикс подсмеивается над простонародной привычкой выпучивать глаза, позируя для портрета. Подсмеивается по-доброму, хотя это не сразу понятно.

Душой творческого сообщества была очень полная женщина, владелица небольшого кафе Иоганна Ай.

Молодые дарования были вечно без денег. Иногда она в счет оплаты брала картинами. Что-то потом удавалось продать. Как вы понимаете, голые Брунгильды и открыточные виды уходили в первую очередь, а "непонятно, что этим хотел сказать художник" и "как такое можно повесить дома" оставалось. Мало-помалу образовалась превосходная галерея авангарда.

За каждым музеем стоит свой Медичи. Или Третьяков. Или матушка Ай.

Ей в Дюсселе, как мы фамильярно называем свой город, аж три памятника поставили.


Дикс дружил с Георгом Гроссом.

Гросс сумел откосить от армии и от войны. Он был спартаковец, коммунист. В 1922 году побывал в Советской России. Имел продолжительную беседу c Луначарским, встретился с Лениным. Идею Пролеткульта не поддержал. Не впечатлился настолько, что даже вскоре выйдет из компартии. Но обличать социальные язвы не перестал.

"Столпы общества" и "Хмурый день".


Удрал от нацистов в Америку, получил там гражданство. Вернулся в родной Берлин на пороге шестидесятых. Будучи сильно выпивши, упал с лестницы и умер.

В Америке расплатился как-то картиной за ремонт машины. Потом хозяин мастерской погасил ею долг в 104 доллара. В 1959 музей Хантингтона - пригорода Нью-Йорка приобрел ее за 15 тысяч. В 2004 года поступило предложение продать всё тот же холст за 19 миллионов долларов. На эти средства собирались реновировать весь музей. Пригород встал стеной на защиту своего шедевра. Холст остался на месте.

Подобных историй много. Они всегда интересны.

Спасенная картина называется "Солнечное затмение".

Старый вояка Гинденбург. Ему нашептывает полезные советы жадный банкир. Безголовые министры.

Гитлер не на пустом месте вырос.


Масса деталей. От одного меча рейхспрезидента можно содрогнуться.

Загадки нет в этой живописи. Есть талантливо исполненный протест. Чем моложе сердца, тем левее они бьются. Это ужасно банально, но нормально и правильно. С возрастом ощущения другие. .

Мы уже выяснили, что Дикс мог быть и добрым. Правда, по-своему. Симметрии ради найдем что-то доброе и у Гросса.

Из любимых. Из тех, ради которых приходят в музей специально.


Ранний Гросс. "Пораженный любовью". Художественный музей Дюссельдорфа. Сплошные сострадание и загадка.


***

Это еще что за агитпроп здесь?

Власть Советов освободит от оков империализма. Написано по-фински, но ничего. Есть гугл-переводчик.


Горланит агитатор. Человек в фуражке разъясняет середняку с лукошком политику партии. Подкрепившись в Нарпите, рабочий класс вместе с трудовым крестьянством поднимает рыболовство и оленеводство, а также строит горно-обогатительный комбинат.

Над Карелией встает заря новой жизни.

1926 год. Угар НЭПа не отображен, но это НЭП.

Картина маслом.

Генрих Фогелер родился в Бремене. В 1915-1917 гг воевал на Восточном фронте, набил руку на фронтовых зарисовках и возненавидел войну. За пораженческие настроения могли расстрелять. Отделался психбольницей.

В 1923 году едет в Советскую Россию и вскоре возглавляет отдел искусств в Коммунистическом университете национальных меньшинств Запада. Название замысловатое, а цель понятна - готовить кадры для мировой революции. Основы подрывной работы, в основном. Но и искусство, как видим.

Среди знаменитых выпускников - Броз Тито и Леопольд Треппер. Среди менее знаменитых - скорее всего, мой дед, заброшенный в 1932 году в Бессарабию, где его сцапала сигуранца. Пишу: скорее всего, потому что не уверен на все сто. Было еще несколько подобных центров повышения квалификации. Деду велено было молчать, и он молчал, а потом спросить было некого.

В 1932 году Генрих переезжает в СССР насовсем. Будучи немцем, в сентябре 1941 года депортирован в Казахстан и там умирает в возрасте 70 лет. Есть свидетельства, что незадолго до смерти вынужден был просить подаяние.

Еще одна картина с выставки - "Просветительская работа студентов летом".


Эту манеру сам художник называл комплексной живописью. Я добавлю еше пару работ из сетевых каталогов, дабы никто не подумал, что он был всего лишь плакатист, пусть даже незаурядный. "Летний вечер" - мощный гиперреализм. Глубокий и теплый "Портрет сына".


"Карусель" Шписа. Даже если бы не было надписей на русском языке, по картузам и платкам понятно - Россия. Смотрим год - 1922-ой. Война, голод, разруха. А тут веселье коромыслом. Что за притча?


Жизненный путь Шписа - во многом наоборотное отражение биографии Фогелера. Вальтер (Валентин) Шпис из весьма состоятельной семьи давно обрусевших немцев. Промышленники и дипломаты. Открытый дом в Москве. Война и революция отобрали всё.

Картина написана по воспоминаниям детства.

Но судьба ухмыльнется еще безжалостнее.

Оказался в Германии. Композитор, музыкант, художник. Был известен и беден. Подобное случается не так уж редко. Мечтал о дальних, очень дальних странах. Чтобы попасть в Индонезию, тогда колонию Нидерландов, нанялся матросом, но как только судно достигло желанного берега, сбежал. Какой-то местный царёк нанял его давать уроки музыки и набирать оркестр. Перебрался на Бали, живописал волшебные картины тамошнего рая.


Когда Германия напала на Нидерланды, всех немцев собрали и посадили на пароход. Курс был взят на Цейлон, но цейлонского берега не увидит никто. Японцы потопили судно. Мало кто спасся. Вальтер (Валентин) Шпис утонул. Ему было 46 лет.

Из почти угаданных художников (почти не считается; на табличку все-таки пришлось глянуть) - женский портрет работы Алексея фон Явленски и "Часы" Натальи Гончаровой - разъятая душа заводного механизма.


***


Первая мировая делала инвалидами всех, кого накрывала, даже если руки и ноги оставались на месте и ни одна пуля или осколок не находили жертву.

Макс Беккман был на фронте санитаром.

Считается наивысшим воплощением немецкого экспрессионизма. При этом сам мастер с негодованием отвергал принадлежность к этому направлению.

Похоже, он прав. Слишком громадное для каких-то измов дарование. Глубину проникновения сравнивают с рембрандтовской. Он сам по себе направление.

К тому же блестящий эссеист. Даже пьесы сочинял.

Нацисты вдоволь поиздевались над ним. Обзывали большевиком от культуры. К счастью, заочно. Беккман удрал от них и умер за океаном в 1950 году.

Настоящая слава, вместе с восьмизначными цифрами на аукционах, пришла к нему, как водится, лет через 40 после смерти.

На семейном портрете - Генрих Георге, когда-то очень известный в Германии актер. Он репетирует Валленштайна - великого полководца времен Тридцатилетней войны. Такая же доминантная личность, как и по жизни сам Георге. Датский дог, явно балующая сына жена и сын. Малец, смешно подражая отцу, придаёт лицу воинственное выражение. Вместе они образуют свиту.


Скрещенные копья - знак войны, всем бояться. Скромная служительница Мельпомены, белокурая суфлерша бесстрастно произносит слова, которые в устах Георгеса превратятся в имперский рык.

Музейная табличка, кстати, не говорит нам, кто такой этот Георге. Кто мне теперь поверит, что я догадался. Тем более что всё равно пришлось за подтверждением лезть в гугл - прямо там, возле картины. Минутное дело в конце концов.

Мне смешны разговоры о том, что живописные шедевры самодостаточны и не нуждаются в пояснениях. Это почему же? Нахожу в подобном подходе некий утонченный снобизм. Никто ведь не говорит, что закартинное знание делает шедевр шедевром. Но как прикажете иностранцу постигать того же "Меньшикова в Березове" (первое, что пришло в голову), если он не знает, да и не обязан знать, кто такой Меньшиков и зачем он там?

Нацисты охмурили Георге, до поры горячего симпатизанта рабочего дела, и заполучили его. Он играл в нацистских фильмах. Он произносил постыдные речи - не только от имени своих персонажей, но и от своего имени. Весной 45-го выступал по радио с призывами оборонять Берлин до последней капли крови.

Когда все закончилось, стал узником Заксенхаузена. Того самого, где в свое время держали под арестом Якова Джугашвили и Степана Бандеру. После войны там устроили лагерь НКВД.

В материалах следствия есть чистосердечное объяснение: "До 1933-го года я принимал участие в борьбе компартии и сохранял тесные связи с писателями из этого лагеря, включая Бертольда Брехта. Я играл в прогрессивных фильмах и стал знаменитым актёром. Когда Гитлер пришел к власти в 1933 году, меня стали вызывать на допросы. Меня прогнали отовсюду. У меня был выбор: оставить карьеру и, возможно, оказаться в тюрьме или как-то договориться с новым режимом".

Содержание в лагере было относительно щадящим. Ему дали возможность ставить там спектакли. Разрешили свидания с женой и сыном. За него хлопотал Фридрих Вольф, автор популярной пьесы "Профессор Мамлок", обличающей антисемитизм. Вольф, всю войну работавший в Москве в отделе пропаганды, мотивировал своё заступничество тем, что раскаявшийся Георге еще пригодится Восточной Германии.

И очень может быть, что пригодился бы, если бы не скоропостижная смерть.

Его не морили голодом, кормили, как всех. По сути же очень тучный человек был посажен на голодную диету. За несколько месяцев потерял в весе 40 килограмм. Сердце не выдерживало, а тут еще и аппендицит. Умер сразу после операции в сентябре 46-го.

Вот вам и семейный портрет "какого-то Генриха Георге".

Но и дата - 1935-ый год. Грозный Георге на холсте уже принял решение. Он уже договорился с режимом.

Правая рука прижата к сердцу и символизирует искренность. Левая - совсем к другому месту. Инстинктивная защита от удара сапогом.

Нет? Это я фантазирую? Фантазируйте и вы, кто вам мешает.

Еще две картины Беккмана: "Рождение" и "Смерть" - созданы накануне Второй мировой войны. Другой великий немец - философ Хайдеггер уже писал о заброшенности в существование. Читал ли Беккман Хайдеггера? Читал или нет, он эту самую заброшенность чувствовал и понимал, какие могут быть сомнения.


Афиша цыганского цирка на стене. Вместо кричащего новорожденного - взрослый потрепанный жизнью человек. И он молчит.

В "Смерти" архангел, точнее, его чудовищное подобие, шлепает босыми лапами по потолку. Вниз головой расположились и хористы с нотами. Дама поправляет чулок. Чернокожий пастор. Или это жрец в тоге? Еще одна дама, если я правильно понял, мерзко совокупляется непонятно с кем.


Не позавидуешь и обитательнице гроба. Нет ей покоя, орёт благим матом.

"Он пугает, а мне не страшно". Этой фразой Толстого часто отбиваются от чрезмерных, декадентских, как кому-то кажется, страстей.

Вот и отбивайся тут.

И пугает.

И страшно.


***


Напоследок еще несколько работ. Они, как сейчас говорят, "вошли", хотя имена не вызвали во мне священного трепета. Какие-то слышал раньше, но и только. Охотно признаю, что хвастать тут нечем и дело просто в невежестве.

От холста Макса Эрнста инстинктивно делаешь шаг назад, настолько его "Избранники зла" антипатичны. Тут и пеликан - символ милосердия в христианской традиции, но зачем ему эти ужасные зубы? Вроде бы голубка, но защитившая нежную грудку восточными боевыми щитами. Носорожья нога.

Критика нацистской химеры? Не совсем. Смотрим на дату - 1928 год. Пророческое сюрреалистическое видение.

Его же "Единорог". Гипсовый оригинал. Та же тема.


Эмиль Нольде."Папуасские подростки". Олицетворяют единение с природой и всё такое. При этом безопаснее не оттопыривать губу и не строить из себя большого белого брата. Нольде не оттопыривает, но он настороже.


Карл Хофер. Немедленно приходит на ум "Жестяной барабан" Грасса-Шлёндорфа, хотя, конечно, ничего общего. Или не ничего? Многое ведь рифмуется помимо нашей воли и замысла уважаемых авторов. Безумная барабанная дробь напоминает, как ценой развода с женой-еврейкой художник получил возможность писать и выставляться. И то, как она сгинула в Освенциме в 1942 году. Об этом можно было бы и не знать. Но я глянул и знаю.


Дата создания - 1943-ий год.

Выразительный портрет дамы в профиль. Оскар Шлеммер.

Очень расположила "Триада" Георга Мухе. В лучших традициях. Тонкая ассоциативная вязь. Содружество с Кандинским и Клее пошло на пользу.


Ecce Homo, "Се человек" Йозефа Шарля. То, что принято называть внешним уродством - и орган зрения, за которым живет, чувствует и мыслит такой же мозг, как у всех. Сегодня это воспринимается нормально. В 1932 году публике бросили вызов. Не всё так плохо, кое в чём человечество все-таки продвинулось вперёд.


"Агитатор" Курта Квернера (1931 г.) напомнил всем известного борца с коррупцией не столько чертами лица даже, сколько вот этой агитационной завзятостью. Даже обидно стало, что в Берлине, городе ему не чужом, посетители проходят мимо и не узнают. То ли дело было бы где-нибудь на родине Алексея Анатольевича.

Уже уставал и вяло отреагировал на худенькую "Девушку перед зеркалом" Шмидта-Ротлуфа и узнаваемых по репродукциям продажных женшин с "Потсдамской площади" Кирхнера. Знатоки меня осудят, но золотой сон, навеянный "Золотым островом" наивного раннего Кольбе, был тем не менее воспринят с воодушевлением.


"Идущая женшина" Джакометти вышагивает уверенно, несмотря на отсутствие головы. Что красиво, то красиво.


Музей проводил меня отдельной экспозицией конструкций Кальдера, к которым я всегда был равнодушен, поэтому задерживаться не стал. А моей берлинской младшенькой они по душе. Это нормально.


Cтолица встретила космическим атриумом Сони-Центра и реальной Потсдамской плошадью.


________________________________________________________ *С помошью курсора рассмотреть гермафродита с разных сторон можно здесь __________________________