# Флоренция. Давид

Юрий Бужор

"Рассказы по искусству" с элементами подражания "Сатирикону"? Пожалуй. На очереди еще несколько флорентийских историй

Как, однако, вырос мой средневзвешенный подопечный за последние годы. При том, что число переспрашивающих, кто такой Давид, когда я группе во Флоренции назначаю возле него свидание, помаленьку увеличивается. Но я cейчас о хорошем.

Бывало, объявишь свободное время, а кто-то нет-нет да и подаст голос: зачем нам здесь столько? что тут два часа делать? В отель не терпелось, в отель заселился - как новую квартиру получил. Да ничего не делать. Выросло новое поколение, усматривающее кайф в dolce far niente - безмятежном досуге.

Меньше уныния по поводу обшарпанных фасадов в старых городах. Винтаж, все слышали. Только винтаж - не настоящее, а облезлая стенка - настоящее. Что там внутри просторная и сухая квартира, и в Венеции тоже, доходит лучше. А я помню, как и сам когда-то, насмотревшись нарядных домиков под Ниццей, настраивал глаз в Италии, и не сразу получалось.

Уже почти не нужно объяснять, что макароны едят на первое и что они должны быть "на зубок", слегка твердые. Они и прочая pasta нынче не ассоциируются с бедностью.

Меньше отводящих взор от того же Давида. Народ не стал чаще покупать альбомы с живописью, тут скорее влияние инета. А вот немой вопрос касательно довольно скромных размеров читаю на некоторых лицах по-прежнему. Хотя анатомически и психологически все верно как раз. Он не хорошенькую девушку видит, а злобного Голиафа. На вас великан попрет, посмотрим, как вы отреагируете. Данное объяснение встречают сегодня здоровым смехом, а не блудливой ухмылкой или насупленными бровками, как бывало раньше.

Но кисть правой руки явно больше, чем предписано анатомией. Микеланждело знал анатомию, как никто. Ему знакомый священник давал ключ от мертвецкой, и оба страшно рисковали, так как церковь категорически запрещала вскрытие трупов людей. Трупы животных - это можно было. Между тем, чтобы достоверно изобразить человека, надо знать всё о том, как он устроен и снаружи, и внутри. У свиньи или овцы всё устроено намного иначе.

Он понимал: должно быть иногда и не так, как в жизни. Как "не так"? Гении знают, как не так, на то они и гении. Замеревшая у бедра, но готовая к быстрому и точному движению кисть придает образу невероянтную экспрессию. Это прорыв в искусство ХХ-го, ХХI-го века.

Отчего Давид необрезанный? - иногда спрашивают мусульмане или жители солнечного Израиля. То есть те, кто знает, как выглядит обрезанный. Вопрос, может быть, отчасти наивный, но в данном случае вовсе не глупый.

В упомянутой мертвецкой покойников всякого рода-племени хватало, так что скульптор был в курсе. Спасителя, прямого потомка Давида, подвергли обрезанию, в церковном календаре и праздник такой имеется - 8-ой день после Рождества. "Кто этот необрезанный, что так поносит воинство Бога живого?" - Микеланджело наверняка знал эти слова из 1-й Книги Царств (17:309). Из них мы не заключаем, что великан тоже объявился без трусов и видно было, раз великан, издалека. Давид произносит это, имея в виду чужака, иноверца.

Если бы изобразил анатомически и исторически достоверно - пожали бы плечами при виде ненужной подробности, не поняли бы. Искусство немыслимо без такого рода условностей. Здесь этот юноша - олицетворение доблести и геройства флорентийцев.

По обеим сторонам входа в Палаццо Веккьо за Давидом - скульптурные изображения Адама и Евы, украшенные фиговыми листками. Вышла полная ерунда: вместо невинных божьих созданий, еще не вкусивших от древа, получился памятник великим грешникам, которые посмели ослушаться Господа, почему и познали стыд. Листки приказал приделать неистовый Савонарола. Изначально Бандинелли все-таки изваял мифологических Филемона и Бавкиду. Людская молва и местные гиды за пять веков давно превратили их в перволюдей. Так что рассуждение о неуместности фиговых листков остается в силе. Давид тоже oтстоял своё в металлической набедренной повязке. Уже в куда более близкие нам времена Иерусалим отклонил подарок города-побратима - копию необрезанного Давида. Ну и как это себе представляли во Флоренции? Стоит посреди Вечного города голый хлопец, явно гой. Кругом снуют ортодоксальные жены, перед которыми и муж-то в таком виде никогда не появлялся, и их дочери. Не иначе посмеяться хотели дарители. Восток - дело тонкое. В Иерусалим отправился другой Давид - хорошенький! Срам прикрыт юбчонкой. Бронзовая отливка с оригинала Вероккьо заняла там свое место в музее 'Башня Давида'. Давид Донателло не подошел бы, потому что и он в чем мать родила, если не принимать во внимание шлем и меч. Тоже хорошенький. Ну, нравились им хорошенькие мальчики. Первого мужественного Давида создал Микеланджело.

Сегодня на площади Синьории копия. Но в одном отношении копия сильнее оригинала. Это дерзкое заявление, думаю, поддержал бы и сам Микеланджело.

Оригинал, опасаясь за сохранность мрамора, лет 120 назад перевезли в музей. В музее вы смотрите на то, к чему прикасались руки великого человека. Это непередаваемо.

Просто копия стоит там, где должен был стоять оригинал - на главной площади, под открытым небом Флоренции.

Не в музей, а на площадь приходили люди пятьсот лет назад и прикрепляли к пьедесталу записочки: "Ты гений", "Ты заставил нас почувствовать себя людьми", "Мы гордимся, что живем с тобой в одном городе". Каково мастеру было всё это читать! Очень дорогая ему женщина находилась в своем поместье под домашним арестом. Под страхом смерти ей было запрещено появляться во Флоренции. Но и она ночью пробралась к изваянию и оставила свой восторженный отзыв. Некая явная и как будто ничем не оправданная анатомическая неточность все же имеется, хотя мало кто о ней знает.

Мрамор был запорот одним незадачливым скульптором. Художественный совет Флоренции постановил, что ничего путного из глыбы уже не получится, надобно распилить её на плитку. А кто подписал решение худсовета? Его председатель Леонардо да Винчи. Так что Микеланджело создавал шедевр не только будучи осенен божественным вдохновением. Он из последних миллиметров вытягивал Давида из забракованного мрамора ещё и назло своему земляку и старшему собрату по гильдии гениев.

Поэтому широкая мышца спины передана неточно.

Сам Микеланджело, когда ему об этом говорили, не отпирался. Разводил руками: "Что же делать, мне просто не хватило мрамора". Но желающих рассматривать со спины не так уж много.

Хотя вот вспомнил сейчас одного желающего.

В который раз излагаю группе историю с запоротой глыбой и неправильной мышцей. Тут один товарищ, ни слова не говоря, направляется к Давиду и заходит ему за спину. Я продолжаю рассказывать, группа слушать, но, понятно, на самом деле все с живым интересом ждут появления любознательного экскурсанта из-за спины Давида. Ждали недолго, вот он появляется, заново вливается в группу. Уже влившись, кивает мне головой. Мол, все правильно.

Уже легче. А на переходе к следующей достопримечательности выясняется, что это врач- паталогоанатом и в мышцах он разбирается.

Вот так, рассказываешь, порой и много лет что-то, а сомнения в истинности рассказываемого нет-нет да посетят. В данном случае специалист дал добро, это приятно.

Выходит, в копии авторская неточность передана.

Рядом стоит Геракл. Геракл будет сейчас убивать Какуса. Ну и имечко. Этот Какус вздумал угнать у Геракла коров. Нашел у кого коров угонять. Это все равно, что угнать тачку уголовного авторитета, и последствия будут те же.

Вот сейчас Геракл нанесёт горе-угонщику удар дубиной, и тому конец. Хотя в канонической версии будет Какус Гераклом удавлен.

Никакой динамики. То ли Геракл демонстрирует мускулатуру, как культурист на подиуме. То ли полубог и его жертва фотографируются на память.

Рассказывают...

Мне очень нравится это ёмкое слово. Так Вазари начинает многие свои замечательныее байки.

Вазари не был гением. Он был хорошим и весьма плодовитым скульптором, архитектором и художником. Для нас особенно важно, что он обладал редким для творческого человека качеством - не был завистлив. Благодаря "Жизнеописаниям" Вазари мы так много знаем о его великих современниках и предшественниках.

Рассказывают, что Микеланджело назвал эту композицию Бандинелли мешком с картошкой.

Это вряд ли. Картошка в Европе тогда уже была, но её было очень мало. Заполнять картофелем мешки и всерьез употреблять его в пищу примутся лет через 100 после смерти Микеланджело. Байка воспроизводится сегодня во Флоренции, но это явный анахронизм.

Мэтр не возражал против Какуса, не воспрепятствовал недостойному соседству, хотя легко мог воспрепятствовать. Похоже, и не высказывался негативно - вопреки картофельному апокрифу. Между тем других современников и предшественников Микеланджело порой не щадил. Чего стоят его высказывания о Винчи, Браманте, фламандцах.

Микеланждело уронил бы себя, если бы обрушил свою критику на явного легковеса Бандинелли с его жалким Какусом, на скульптуру, убогость которой и так всем была видна.

Странным образом этот "мешок", однако, ничего не портит. Здесь он словно нарочно стоит для контраста с божественным шедевром.

Не исключено, что и поэтому Микеланджело помалкивал. Не мешал этому контрасту. Соображение не самого высокого свойства. В нём всё было.

Не выдерживает сравнения с Давидом и находящаяся на расстоянии в несколько метров Юдифь, убивающая Олоферна. Её отлил из бронзы Донателло, вообще-то великий, но тут он что-то не особенно вдохновился. Тоже как-то позируют персонажи. Представленный нам подвиг воспринимался и воспринимается кем-то и как поступок настолько некрасивый, что этот эпизод даже не попал в некоторые версии Ветхого Завета. Флорентийцам же и гостям города посыл был понятен: так будет со всяким, кто покусится. В данном случае Микеланджело не при чем. И до него, и очень долго после него композиция Донателло находилась не на площади, а во дворце Медичи-Рикарди.

Микеланджело - новатор, каких до него в искусстве, пожалуй, не бывало.

Посмотрите, Давид волнуется, он делает глотательное движение. Он и боится, да. Боится, что промахнется, и тогда не он убьет Голиафа, а Голиаф убьет его.

Герой изображен не в момент триумфа, а на пороге героического свершения.

Динамика не в размашистом жесте, не в эффектной позе. Наоборот, юноша на какое-то мгновение застыл без движения. Но вот сейчас он переложит пять небольших круглых камней в пращу, раскрутит её над головой...

Тогда так не ваяли.

Гений.